Читать книгу Волшебные истории Сони и Гриши. Сны, которые живут рядом. Февраль - - Страница 3

День был пасмурным и скучным, небо затянуто однообразной серой пеленой, с которой давно перестала капать даже тоскливая морось. Соня, сидя на полу, ворошила коробку с карандашами – все они казались сегодня какими-то блёклыми, невыразительными. Гриша пытался что-то нарисовать на листе, но мазки получались вялыми, и он в конце концов отшвырнул фломастер в сторону. В комнате царила серая, осенняя тоска. Мама, взглянув на хмурое небо и ещё более хмурые лица детей, хлопнула в ладоши – звук получился неожиданно громким и ясным.

– Знаете, чего сегодня не хватает? – спросила она, и в её голосе зазвучала весенняя нота.

– Солнца, – мрачно констатировал Гриша.

– Цвета, – поправила мама. – Самого важного волшебства. Волшебства оттенков.

Папа, до этого молча читавший газету, поднял голову, и в его глазах вспыхнула искра.

– Правильно. А раз его нет снаружи, его нужно создать внутри. Сегодня, – он встал и протянул детям руки, – мы отправимся туда, где рождаются краски. Не просто краски. А чувства, воплощённые в цвет.

Дети, уже привыкшие к чудесам, закрыли глаза с лёгким вздохом облегчения. На этот раз перемену они почувствовали носом. В воздухе повеяло запахами, которые невозможно было смешать в реальности: свежего темперы, масляной пастели, цветущих лугов, цитрусовой корки и… озоном, как после грозы, которая смывает пыль и открывает истинные цвета мира.

Они открыли глаза в Мастерской. Это было не помещение, а скорее пространство, парящее в мягком, рассеянном, молочном свете, будто внутри самой радуги до её рождения. Повсюду висели, лежали, плавали в воздухе сосуды, склянки, горшочки и просто сгустки цвета. Но это были не баночки с краской. Это были эмоции, пойманные и заключённые в форму.

Вот пузырь, переливающийся, как опал, – внутри него клубилась «Тихая Радость», цвет утра в деревне. Рядом – угловатый кристалл тёмного ультрамарина, от которого веяло спокойной силой и глубиной – это была «Мужественная Верность». В деревянной чаше искрилось и бурлило, как шампанское, золотисто-оранжевое вещество – «Безудержное Веселье». Лепестки гигантских цветов, разложенные на столе из света, были чистыми красками: алый – «Страстная Любовь», изумрудный – «Заботливая Нежность», лиловый – «Тайная Мечта».

– Это палитра для радуги, – прозвучал голос. Он был бархатным, глубоким, как цвет индиго, и звонким, как жёлтый хром. – Но не для той, что на небе после дождя. Для той, что живёт внутри каждого. Для радуги вашего настроения, вашего дня, вашей души. Здесь краски – это не пигмент. Это сущность.

Соня, затаив дыхание, подошла к струящемуся, акварельному облачку нежно-розового цвета – «Первая Нежность». Она протянула руку, и облачко коснулось её ладони. Оно не запачкало её, а подарило ощущение, будто её обняли самые мягкие в мире пуховики, и на щеках вспыхнул лёгкий румянец стыдливой радости.

Гриша, привлечённый бодрым, зелено-салатовым оттенком под названием «Озорная Смелость», сунул в него палец. И сразу почувствовал прилив энергии, желание бегать, прыгать и дурачиться, как весенний козлёнок. Он фыркнул и улыбнулся во всю ширину рта.

– Берите, смешивайте, творите, – пригласил голос Мастерской. – Ваша задача – создать сегодняшнюю радугу. Такую, какую вы хотите видеть. Такую, какая вам нужна.

И началось волшебство. Дети стали художниками своего настроения. Соня, осторожно зачерпнув ложкой из света немного «Тихой Радости» и капнув туда каплю «Заботливой Нежности», получила тёплый, персиковый оттенок – «Уютного Спокойствия». Она вылила его на пустую, светящуюся плоскость перед собой, и цвет растёкся, создав первый, нижний дугу их личной радуги.

Гриша, не мудрствуя лукаво, смешал «Озорную Смелость» с щепоткой золотого «Восхищения» – получился потрясающий, ярко-янтарный цвет «Приключения». Он шлёпнул его рядом, и вторая дуга заиграла, как осенний клён на солнце.

Они трудились, как заправские алхимики. Соня создала глубокий, мудрый синий, добавив к «Верности» крупинку «Тайной Мечты». Гриша, поэкспериментировав, выдавил из тюбика, похожего на стручок, чистейший, сияющий фиолетовый – цвет «Волшебства», который даже пах фиалками и звёздной пылью. Они смешивали, накладывали, растягивали цвета пальцами, кистями из света, а иногда и просто дуновением. Их личная радуга росла, становясь всё ярче, сложнее, прекраснее. Это была не просто полоска цвета. Это была картина их души в этот момент – со спокойствием, весельем, мечтой и капелькой волшебства.

Когда седьмая, фиолетовая дуга легла на своё место, вся конструкция вспыхнула изнутри мягким, сияющим светом. Радуга оторвалась от «холста» и медленно поплыла вверх, в молочную высь Мастерской. Она вращалась, переливаясь, и от неё на стены, на пол, на самих детей падали разноцветные блики, окрашивая мир в их собственные, созданные эмоции.

– Вот она, – прошептал голос, полный удовлетворения. – Радуга не для всех. Только для вас. Она сделана из того, что вы чувствуете и чего желаете. Запомните её рецепт. В серые дни вы всегда можете воссоздать её в памяти. Достаточно закрыть глаза… и вспомнить цвет «Уютного Спокойствия» или вкус «Озорной Смелости».

Радуга, совершив круг, начала медленно растворяться, не исчезая, а как бы впитываясь обратно в пространство Мастерской, оставляя после себя лишь тёплое, цветное послесвечение в воздухе. Сама Мастерская, сосуды с красками-эмоциями, тоже стали терять чёткость, таять.

И вот они снова сидели на полу в своей комнате. Серый свет за окном почему-то уже не казался таким унылым. Напротив, теперь в нём можно было различить десятки оттенков – серо-голубой, серо-сизый, серо-жемчужный. Коробка с карандашами у Сони вдруг показалась сокровищницей. А Гриша уже полз к отшвырнутому фломастеру – теперь он знал, какого он цвета. Цвета «Приключения».

– Мир полон красок, даже когда кажется серым, – сказала мама, подходя к окну. – Они прячутся в улыбке прохожего, в узоре на чашке, в воспоминании о лете. Нужно только захотеть их увидеть.

– А ещё, – добавил папа, поднимая с пола ярко-оранжевый карандаш, – наши чувства – это и есть самые лучшие краски. Когда нам грустно – мир становится синим. Когда мы злимся – красным. Когда спокойны – зелёным. Мы сами раскрашиваем свой мир. Так давайте выбирать яркие, тёплые, солнечные цвета!

Соня кивнула, взяла розовый карандаш и провела по краю листа – тонкую, нежную линию. Цвет «Первой Нежности». Гриша, схватив зелёный фломастер, с размаху нарисовал на своём листе закорючку, похожую на гору. Цвет «Озорной Смелости».

Серый день за окном продолжался, но в комнате теперь жила целая радуга. Она сияла в их глазах, отражалась в выбранных карандашах, витала в воздухе, пахнущем красками и детскими фантазиями.

А мама и папа, довольные тем, что смогли разогнать хмурые тучи над головами своих детей, прошептали, закрепляя волшебство:

«История окончена,

но волшебство всегда рядом,

стоит лишь закрыть глаза».