Читать книгу Пока смерть не объединит нас - - Страница 3

В квартире повсюду были зеркала.

Долгое время Лиза думала, что они нужны для ритуалов или служат каким-то целям, например, для защиты (в одной из книг, которую ей удалось прочесть урывком, было сказано, что душу человека можно поймать, если поставить его между двух зеркал), но затем поняла, что зеркала были прихотью Оксаны. Находясь в помещении, блондинка каждые десять-пятнадцать минут бросала взгляд на собственное отображение. Не испортилась ли прическа? Не съела ли она всю помаду? Зеркала были ее краеугольным камнем, необходимостью для существования.

Если бы Лиза могла, она бы разбила каждое зеркало в двухкомнатной квартире. Возможно даже – о голову Оксаны.

При жизни Лиза была в меру симпатичной, особенно когда находила время, чтобы завить волосы и спрятать под консилером темные круги под глазами. Авария отразилась на ее теле, но еще больше шрамов на ней оставили некроманты.

Оксана зашла в ванную без стука. Бросила на пол стопку одежды и не сдержала ехидной улыбки, глядя на Лизу, замершую под душем.

– Не трать впустую воду, – скомандовала Оксана перед уходом.

Лиза зажмурилась и подставила лицо под струи воды. Температура – это было одно из немногих, что она все еще чувствовала, но ей не было ни холодно, ни жарко. Ее кожа краснела от пара, волосы на руках не вставали от холода. Было лишь воспоминание о том, как должно быть. И ничего больше. Но она любила горячую воду. От нее запотевало зеркало, и Лиза могла избежать лицезрения собственного искривленного и израненного тела.

Наспех вытеревшись полотенцем, Лиза натянула джинсы и рубашку, пряча швы. Она могла ходить и говорить благодаря кулону, висевшему на короткой цепочке – почти что ошейник. В нем была кровь Саши, которая создавала мостик между ним и Лизой, через который она получала его энергию. Но «живой» – насколько может быть живым труп – ее делали часы, вставленные в сердце. Некроманты разрезали ее и вскрыли грудину, но не удосужились подобрать нитки телесного цвета, когда ее зашивали. Когда Лиза раздевалась по пояс, черный Y-образный шов тут же бросался в глаза в одном из многочисленных зеркал Оксаны.

С волос капала вода. Лиза промокнула их полотенцем и задумчиво посмотрела на фен. Обычно она оставляла волосы влажными, даже не удосуживаясь их расчесать, но сегодня Саша хотел, чтобы она пошла с ними. Куда? Зачем? Он упомянул, что одежда должна быть «нормальной» – значит, они идут туда, где есть другие люди, где Лизу могут увидеть.

Высушив волосы, Лиза наспех причесалась и вышла из ванной. В темном коридоре посмотрелась в зеркало: каштановые волнистые волосы заканчивались чуть ниже лопаток, в больших глазах застыла печаль. Царапина, оставленная Оксаной, была бледной из-за отсутствия крови, но все равно бросалась в глаза. Застегнутая на все пуговицы рубашка надежно прятала доказательства того, кем теперь была Лиза. Джинсы были слишком длинными, и Лиза присела, чтобы их подвернуть. Она не знала, откуда бралась одежда, которую ей выдавали. Оксана была ниже Лизы, но носила тот же размер. Ей доставалась старая одежда блондинки? Или некроманты покупали вещи специально для нее? Оба варианта казались по-своему невероятными.

В коридор неспешно вышла Оксана. В отличие от Лизы, она выглядела более чем броско: густо подведенные глаза, ярко накрашенные губы, кожаные черные брюки и полурасстегнутая рубашка. Вжавшись в стену, чтобы не мешать, но и при этом оставаться на виду, Лиза наблюдала, как блондинка выбирает обувь.

Тихо подошедший Саша включил свет.

– Не каблуки, – сказал он.

Оксана скривилась. Она нехотя надела ботинки на плоской подошве и кинула похожую пару Лизе.

Верхнюю одежду они надевали в тишине. Саша забросил на плечо рюкзак и первым вышел из квартиры на лестничную площадку. Лиза замерла на пороге, глядя на потрепанный коврик по ту сторону двери. Она не могла выйти из квартиры, как бы ни хотела. Словно здесь было стекло, нет, даже не так – резкий поток воздуха, от которого слезятся глаза и закладывает уши.

– Следуй за мной.

Новый приказ Саши отменил предыдущий. Давление, чем бы оно ни было вызвано, исчезло. Лиза в нерешительности занесла ногу над порогом.

– Пошевеливайся!

Оксана толкнула Лизу в спину. Та потеряла равновесие и пересекла порог. Никакой преграды. Никакого давления.

Саша посмотрел на Оксану, нахмурившись, но ничего не сказал. Спускаясь за ним по лестнице все три пролета, Лиза украдкой смотрела по сторонам. Подъезд как подъезд, чуть опрятнее, чем в доме, где жила Лиза с семьей. Без консьержа, но на первом этаже была камера видеонаблюдения, и коридор, ведущий к пункту выдачи Озона и Яндекса.

Уже стемнело, но Лиза была не готова к тому, что фонари на парковке около дома будут такими яркими. Она прикрыла глаза ладонью и глубоко вдохнула влажный осенний воздух. Ей был не нужен кислород, но каждый раз, вдыхая и выдыхая, она чувствовала себя более живой. Настоящей.

Марка автомобиля была ей незнакома. Оксана села за руль, громко хлопнув дверью. Саша убедился, что Лиза расположилась за сиденьем водителя, мягко закрыл за ней дверь, обошел машину и сел на переднее пассажирское место.

Пока они ехали, Лиза пыталась определить их местоположение по названиям улиц и станций метро, но они ехали слишком быстро, а уличного света оказалось недостаточно.

– Не гони.

– Кто за рулем, тот и решает, – ответила Оксана, увеличивая громкость радио.

– Что, по-твоему, будет, когда нас остановят за превышение скорости и увидят ее?

Оксана бросила на Лизу взгляд через зеркало заднего вида и немного сбавила скорость.

Лиза не удивилась, когда их путь закончился у ворот кладбища.

Из сторожки вышел пожилой мужчина. Он кивнул, увидев странную троицу, и вернулся в свою крошечную будку. Кладбище не освещалось дальше ворот, и Саша включил на телефоне фонарик. Лиза брела за ним, стараясь не думать ни о причинах их визита на кладбище, ни о том, что замыкающей идет Оксана, которой она совершенно не доверяла.

«Может, у них проснулась совесть, – промелькнуло в голове Лизы. – И они решили вернуть меня назад.»

Она не знала, где ее похоронили и откуда ее выкопали. Она была готова упокоиться и здесь, прямо на грязной земле возле урны, лишь бы это все прекратилось.

Саша остановился возле одной из могил и снял рюкзак. Имя на плите почти полностью стерлось, хотя дата смерти была не такой уж давней – лет десять назад. Лопату с собой они не взяли, что давало Лизе надежду, что до разграбления еще одной могилы не дойдет. Хотя с Оксаны станется поручить ей рыть землю руками…

Листья, которые Лиза замочила в соляном растворе, Саша выложил на могиле плотным слоем. Словно одеяло для покойника.

– Держи.

Саша вручил Лизе одну из свечей, которую она сделала утром, и еще одну – Оксане.

– А в чем ее… держать? – напряженно спросила Оксана. – Воск же будет капать.

– Ты читала описание ритуала?

– Да.

– Полностью?

Оксана опустила глаза.

– Начни учиться.

Саша зажег сначала свечу в руках Лизы, затем Оксанину. Достав из рюкзака третью, он зажег ее о свечу Лизы. В воздухе сразу же появился тот же самый тошнотворный запах, от которого девушка тщетно пыталась избавиться в душе.

– Встань по эту сторону могилы. Оксана – напротив, – голос Саши был тихим, но не слабым. Ни одного лишнего слова. Ни одной лишней эмоции.

Саша сверился с часами с широким ремешком, которые носил на правой руке. Затем достал из рюкзака длинную серебряную цепочку и протянул ее Лизе. Она вытянула руку, и цепочка скользнула в ее подставленную лодочкой ладонь.

– Держи ее на вытянутой руке над могилой. Нет, выпусти, чтобы она свисала.

В прежней жизни Лиза почувствовала бы себя ужасно глупо, стоя ночью на кладбище с дурно пахнущей свечкой и держа навесу цепочку, но теперь ей было все равно. Утешало еще то, что Оксана выглядела не шибко довольной происходящим. Пожинать плоды черной магии было весело. Готовить все необходимое для ритуала и участвовать в нем – нет. Поэтому им и была нужна Лиза, делать всю грязную работу, подчищать за ними, принимать на себя все удары. Лиза тайно надеялась, что сегодня Саша сделал исключение и взял ее с собой потому что для ритуала требовалось три человека, и им было больше некого позвать, а не потому что им придется снова уродовать девушку под свои хотелки.

– Ты будешь нем на зов наш зычный,

Когда сюда к тебе придем.

И вместе с тем рукой привычной

Тебе венков мы накладем1.

Голос Саши тихо разносился над кладбищем. Лизу поразило, с каким чувством он читал заклинание. Для него это были не просто слова. Он вкладывал в них силу, горечь, душу – может быть, даже в буквальном смысле.

Свечи горели гораздо быстрее обычных. Оксана зашипела, когда горячий воск коснулся пальцев. Воск у фитиля пузырился и отходил целыми комьями.

– Венки те красотою будут,

Могила будет в них сиять.

Друзья тебя не позабудут

И будут часто вспоминать.

Саша замолчал. Лиза, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной происходящим, осторожно огляделась. Если заклинание и подействовало, то зримых доказательств этому не было.

Едва Лиза подумала об этом, как пламя всех троих свечей резко погасло. Оксана ахнула. Цепочка, которую Лиза сжимала в руке, дернулась, будто за нее кто-то или что-то потянуло. Лизу охватил страх – чувство, которое она уже не ожидала испытать. Она была готова к нападениям со стороны Оксаны и Саши, но перспектива столкнуться с потусторонним, нереальным, повергала ее в ужас.

Она никак не могла привыкнуть к мысли, что сама была такой.

Она хотела согнуть локоть, прижать руку к себе, уводя цепочку из невидимого захвата, но приказ Саши держать ее над могилой все еще имел силу. Лизе показалось, или листья на могиле зашевелились?

– Дайте умереть спокойно, – прохрипел голос откуда-то снизу.

Лиза посмотрела на Сашу и Оксану – и осознала, что они ничего не слышали.

– Ты что-то видела? – спросил Саша, заметив реакцию Лизы. Она покачала головой. – Слышала? – Неуверенный кивок.

– Кто включил обогреватель? Совсем решили сжить меня со свету? Откройте форточку, нечестивые.

– По крайней мере, мы смогли достучаться, – пробормотал Саша.

Вдруг, словно ничего и не было, на фитилях свечей снова вспыхнуло пламя. Лиза насладилась зрелищем испуганной, дрожащей Оксаны, прежде чем та захлопнула рот и надела обратно маску презрения. Только глаза продолжали ее выдавать – большие, полные ужаса.

Не говоря ни слова, Саша забрал у Лизы цепочку и провел по звеньям пальцем. Это могла быть игра воображения, но Лизе показалось, что она все еще слышит шепот, исходящий из земли у нее под ногами.

– Сработало? – голос Оксаны дрогнул.

– Есть только один способ узнать.

Саша спрятал цепочку обратно в рюкзак и потушил оставшийся огрызок свечи, вылив на нее немного воды. То же самое сделали и со свечкой Оксаны, прежде чем убрать ее в рюкзак. Саша повернулся к Лизе с бутылкой, но она уже погасила пламя пальцами. Она посмотрела на свою руку. На пальцах остался пепел от фитиля.

Скривившись, Оксана принялась отдирать воск от кожи.

– Конец маникюру, – проворчала она.

– Повредишь пальцы. Дома снимем воск. Подержи лучше фонарик.

Продолжая бормотать нелесные выражения, Оксана забрала у Саши телефон и направила свет на могилу. Присев на корточки, Саша стал разглядывать листья.

– Что вы здесь делаете?

Оксана вздрогнула и едва не выронила телефон с включенным фонариком. С противоположной стороны кладбища к ним кто-то приближался – кто-то моложе и спортивнее старика, пропустившего их на территорию.

– Кладбище закрыто до утра, – продолжал голос. Свет от его фонарика выхватил из темноты сначала Оксану, потом Сашу. Прежде чем неизвестный мог увидеть Лизу, Саша шагнул вперед, закрывая ее собой.

– Уходим, – сказал Саша, обращаясь к Оксане.

– Но…

– Быстро!

Не проверяя, выполняет ли приказ Оксана, Саша схватил Лизу за рукав куртки и ринулся бежать, таща девушку за собой. Охранник снова окликнул их и бросился бежать за ними – свет от его фонарика прыгал по могильным плитам, отчего повсюду прыгали тени.

Преследуемая троица выскочила за ворота и ринулась к машине. Саша грубо затолкнул Лизу на заднее сидение и бросил ей на колени рюкзак, прежде чем забраться внутрь следом. Оксана со второго раза попала ключами зажигания в отверстие. Фары машины осветили догнавшего их охранника, и он прикрыл глаза рукой. Молодой. Их ровесник, может, чуть старше.

На мгновение Лиза испугалась, что Оксана сейчас нажмет на газ и переедет охранника, избавляясь от ненужного свидетеля. Но машина, подпрыгнув на бордюре, резко сдала назад, развернулась и стрелой помчалась по дороге к шоссе.

Саша обернулся, чтобы посмотреть, нет ли погони.

– Какого черта? – зарычала Оксана. – Нас никто не должен был прерывать. Семенову следовало…

– Значит, это был не охранник, а кто-то еще, – устало сказал Саша. Он обмяк на сидении и закрыл глаза. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, из горла вырывался тихий свист. Когда они проезжали под фонарем и в машину попало немного света, Лиза увидела у него на лбу испарину. – Или Семенов решил не делиться с напарником дополнительным заработком.

– Он нас видел. Мог запомнить наши лица. Надо было заплатить ему.

– Из чьих, интересно, сбережений?

Это ненадолго заткнуло Оксану. Она сбавила скорость до допустимой, но в повороты заходила резче, чем следовало. Лиза вцепилась в рюкзак, пытаясь его не выронить. Саша дал ей его инстинктивно, и она не знала, должна была ли его вернуть хозяину. Украдкой она посмотрела на парня. Казалось, что он уснул, но грудь поднималась и опускалась слишком быстро для спокойного сна. Короткий забег до машины явно выбил его из колеи. Лиза прижала кончики пальцев к шее, считая то, что с натяжкой можно было назвать ее пульсом. Часы равномерно стучали в груди, не реагируя на физическую нагрузку и страх.

Когда машина остановилась на парковке, Лиза с разочарованием поняла, что ее короткая прогулка завершена. Саша забрал у нее с колен рюкзак, и Лиза открыла дверь, не дожидаясь приказов.

Шел мелкий дождь. Лиза в последний раз глубоко вдохнула, представляя, как в ее легкие вместе с каплями дождя попадают семена, как они прорастают в ее теле. Как на ее органах распускаются цветы: маки, тюльпаны, подснежники. Может быть, она окажется достаточно живой, чтобы у нее внутри расцвел настоящий сад. Она стала бы переносной теплицей, а от цветка к цветку бы порхали желтые бабочки. В конце концов, мертвецы это не более чем пища для червяков и жуков.

Уже было довольно поздно, и недовольное Оксанино: «Пошевеливайся!» звучало на половину человечнее, чем обычно.

Лиза перешагнула порог квартиры и замерла в коридоре. Если ей повезет, то они забудут. Если у нее, погибшей в аварии девушки, поднятой некромантами, осталась хоть капля везения, они не вспомнят. Если они действительно устали…

– Ты не перешагнешь порога квартиры, – бросил через плечо Саша, уходя в спальню.

Плечи Лизы поникли.

У нее не было ни везения, ни растущего в легких цветочного сада.

Она останется здесь навсегда.