Читать книгу Истинная стена. Хроники Сада Сновидений - - Страница 2

Моя история необычна. Или обычна – смотря что считать нормой. Я живу в не самом приглядном районе обычного города, и всё было бы просто, если бы начиналось здесь. Но начало лежит в другом месте, в другом времени. Эта мысль вибрирует во мне тихим камертоном, гудит, когда мир становится слишком правильным. Может, поэтому я стала архитектором-реставратором.

Меня нанимают возвращать к жизни старые, «уставшие» пространства. Втайне надеюсь отыскать то самое «не здесь», с которого всё началось. Мой принцип прост: всегда приезжай раньше клиента. Осмотрись без давления чужих ожиданий.

В тот день у старого особняка на окраине я не отступилась от своего правила.

Боже, лучше бы отступилась.

Особняк стоял, отвернувшись от мира. Первая странность: парадная дверь была приоткрыта. Ни Александра, ни его машины.

«Клише дешёвых ужастиков», – фыркнула я про себя, но шагнула внутрь.

– Александр!

Эхо ударилось о стены и вернулось глухим гулом. Включился профессиональный взгляд – и по спине побежал холодок. Всё было не так. Три верхние ступени – из другого дерева. Ангел на потолке – с безликим овалом вместо лица. Воздух пах сладковатой затхлостью увядших цветов. Этот запах щемяще отозвался где-то в глубине памяти.

На камине – единственном предмете без пыли – стояли чернильница, перо и лист бумаги. Идеальным почерком прошлого века было выведено:

План реставрации утверждён, приступайте. Александр.

P.S. Особое внимание уделите западной стене. Она должна быть истинной.

Я обернулась. На западной стене, под обоями с диким узором, угадывался контур двери – мастерски заделанной, но не заложенной наглухо. И я поняла: дверь открыли не снаружи. Её открыли изнутри.

«БЕГИ!» – кричало всё внутри. Но ноги несли меня к этой двери сами, руки тянулись к ручке, будто подчиняясь невидимому магниту. Я словно была здесь давно. Это знала каждая клетка тела.

Я коснулась латунной ручки.

Мир взорвался тишиной. Сотни разрядов пронзили тело, выжигая «сейчас». Я услышала скрип половицы под босыми детскими ногами, собственный смех и бархатный голос: «Западная стена всегда должна оставаться истинной. Это правило дома».

Поздно. Ручка стала продолжением руки. И тогда дверь на западной стене – не та, через которую я вошла, а та, что была скрыта под обоями, – начала открываться. Полотно обоев растворилось, обнажив тёмное дерево. Из щели лилось не свет, а густое ощущение – забытого страха, детского любопытства и чего-то третьего, чужого и древнего. Я закрыла глаза, но внутренний голос архитектора сухо констатировал: «Размеры особняка не сходятся. Это недостающие метры. Клиент хочет, чтобы я их вскрыла официально».

Я открыла глаза.

В щели, шириной в ладонь, стояла маленькая девочка в знакомом платьице – моё отражение из прошлого. Со слезами на глазах она медленно покачала головой: «Нет». И исчезла.

Дверь распахнулась полностью, обнажив чёрную пустоту.

Сон? Галлюцинация? Может, я лежу без сознания, свалившись с гнилой ступеньки, а эта дверь – лишь вход в реальность? Или выход?

«Риск – дело благородных», – прошептала я, вспомнив слова отца.

И шагнула за порог.

Под ногой – холодная ступенька, ведущая будто в подвал, но ощущающаяся родной. Двигалась я вниз или вверх? Темнота менялась: чёрная становилась фиолетовой, затем сизой, будто пепел. Лестница звучала тихими низкими нотами, настраивая невидимый инструмент. Казалось, конца нет.

Но вот нога ступила на ровный пол. Обернулась – лестница исчезла, заместившись глухой стеной.

Билет в один конец.

Напротив – короткий ярко освещённый коридор с обоями в мелкий цветок, точь-в-точь как в комнате бабушки. В конце – другая дверь. Красивая, светлая, с хрустальной ручкой. Она манила обещанием покоя и ответов. Это пугало больше всего.

Запах лаванды и свежей выпечки ударил в нос, вызвав волну ностальгии. Сердце сжалось. Нажала на тёплую ручку. Дверь бесшумно отворилась.

Кабинет-библиотека невообразимой красоты. Высокие стеллажи. Массивный стол, заваленный чертежами. Потрескивающий камин. За столом, спиной ко мне, сидел кто-то в тёмно-зелёном бархатном халате.

Он не обернулся. Бархатный, знакомый до мурашек голос наполнил комнату:

– Аня. Ты опоздала ровно на двадцать три года, семь месяцев и одиннадцать дней. Но я рад, что ты пришла. Садись. У нас много работы – реставрировать не просто стены. Реставрировать правду. Начнём с твоей.

Он медленно начал поворачиваться в кресле.