Читать книгу Петля Памяти - - Страница 2

Когда мы заканчиваем осмотр и выходим из кабинета, в коридоре уже полно студентов. Вот-вот начнётся первое утреннее занятие. Некоторые с любопытством пытаются заглянуть в аудиторию, где произошло преступление, но большинство – просто спешат по своим делам. Река жизни не останавливается, и гибель Тины Уоливер для многих менее интересна, чем предстоящий учебный день.

Перед тем как выйти из корпуса, я выхватываю взглядом знакомую уже растрёпанную шевелюру. Зак Смит разговаривает в коридоре с невысоким лысеющим мужчиной в мятой футболке. Голова собеседника низко опущена, руки безвольно висят вдоль тела. Толпа студентов огибает эту странную парочку как причудливую инсталляцию в музее. Я в последний раз оглядываюсь на них и толкаю тяжёлую дверь.

Серое сентябрьское утро не оставляет шанса на хорошее настроение. Ребекка первая спускается по лестнице и смело ныряет в гущу деревьев. Опавшие листья шуршат под ногами, пока мы идём по узким дорожкам.

– Настоящий лабиринт из «Сияния», – Ребекка оглядывается по сторонам. Отмечаю, что она в чём-то права. Везде, куда ни глянь, густо переплетённые ветви и ни одного намёка на указатели. Мы проходим по тропинке ещё ярдов двести.

Впереди спасительно белеет большая карта территории: множество жилых кампусов, зданий и корпусов. Мы изучаем план несколько минут. Ребекка издаёт тоскливый полувздох-полустон.

– Вам нужно в Фонс. – раздаётся голос позади. Синхронно оборачиваемся. Нас догоняет Вудс. Он приближается к нам и указывает на одно из нарисованных зданий. – Административный корпус. Начальник охранной службы должен быть там.

Он сворачивает на малозаметную тропинку, и мы, переглянувшись, следуем за ним.

– Учились здесь, детектив? – спрашивает Ребекка. Вудс не оборачиваясь, мотает головой.

– Нет. Мой лучший друг. А я проводил с ним очень много времени.

– Тогда хотя бы понятно, как вы ориентируетесь в этом чёртовом… – бормочет Ребекка.

– Кампус здоровый, – комментирует Вудс, продолжая идти вперёд. – Студенты постоянно жалуются, что найти нужный корпус – целая наука. Даже преподаватели иногда теряются. Народ здесь ходит годами и всё равно путается. А когда университету финансирование сократили… – Детектив сворачивает на ещё одну малозаметную тропку, – в общем, после заката советую далеко не заходить, потеряться можно.

Мы неожиданно выныриваем перед огромным, устрашающего вида каменным зданием. Его окна щерятся выбитыми стёклами, как пасти акул. По периметру заброшенного корпуса высится забор с надписью:

«Бёрнам-Холл будет отреставрирован и открыт в новом, 2014 году. Приносим извинения за неудобства».

– Да уж, – хмыкает Ребекка, бросив короткий взгляд на грязный баннер, опоясывающий железную сетку, – этому университету явно нужно пересмотреть статьи расходов. Кажется, ремонт затянулся. На пару лет.

– Вот об этом я и говорю, – кивает Вудс. Он на секунду останавливается возле Бёрнам-Холла, а затем снова ныряет куда-то в гущу кустов. Мы послушно делаем то же самое.

Клёны расступаются и выпускают нас к торцу другого здания. Оно выглядит гораздо свежее, чем Бёрнам-Холл. Плоская крыша и большие окна наводят на мысль, что оно было построено ещё в те времена, когда университет занимался благоустройством территории. Вудс растягивает губы в своей прилипшей к лицу, ехидной усмешке.

– Сэкономил вам десять минут жизни, агенты. Прошу!

– Глубоко признательны, – язвительно отвечает Ребекка и первая идёт к двери. Показав удостоверения, проходим через турникет. Это необязательная процедура, ведь он горит зелёным, а охранник дремлет в будке за стеклом.

Ребекка стучит по заляпанному оргалиту, и смотритель, вздрогнув, просыпается.

– Где кабинет вашего шефа?

Охранник безразлично машет рукой себе за спину и снова прикрывает глаза.

Стискиваю зубы что есть силы. Хочется наброситься на этого вялого стража, который, кажется, в своей жизни не видел никого опаснее таракана. Но я держу себя в руках.

Мы пересекаем холл административного корпуса. Мимо проплывают застеклённые витрины с кубками, вымпелами и какими-то грамотами в дешёвых рамках. Мой взгляд цепляется за одну из них. Внутри, на фоне пожелтевшего от времени плаката с надписью «Благотворительный банкет», стоит массивная деревянная подставка. В её центре темнеет пустой прямоугольный вырез, обтянутый выцветшим красным бархатом. Чуть притормаживаю у заляпанного стекла.

– Проводите осмотр университетского хлама, агент Спаркс? – Ехидно басит Вудс за моей спиной.

Поспешно ускоряю шаг не оборачиваясь. Спина Ребекки уже в метре от меня. Не хватало ещё снова остаться наедине с детективом и его шуточками.

Вудс поднимается на второй этаж, в приёмную ректора. Мы же направляемся вперёд, сопровождаемые негромким гулом ламп. В самом конце абсолютно безлюдного коридора находим дверь с табличкой «Начальник охраны».

Кабинет встречает нас затхлым воздухом и запахом застоявшегося кофе в чашке, которая, похоже, не мылась несколько месяцев. По периметру расположились экраны, но половина из них горит синим. А карта кампуса возле двери и вовсе покрыта чем-то вроде смеси пыли и жира. От одного вида этого кабинета мне хочется помыться.

За столом, ссутулившись, сидит мужчина лет пятидесяти в мятом костюме. Кроме чашки, запах которой пропитал весь кабинет, на столе стоит старый монитор. Прямо на него неряшливо свалена кипа бумаг.

Когда мы заходим, мужчина поднимает на нас выцветшие глаза.

– Я не принимаю посетителей.

Ребекка раскрывает удостоверение. Я следую её примеру.

– Мы не просто посетители, мистер… – она кидает взгляд на бейдж, криво прицепленный к пиджаку мужчины, – Робинсон. Вам известно, что за последнюю неделю на вверенной вам территории произошло два убийства?

Мужчина вскакивает из-за стола так резво, что ворох бумаг веером рассыпается по грязному ковролину.

– Да-да, – он пытается подцепить листы крючковатыми пальцами, изуродованными артритом. – Досадное недоразумение. Это всё…

Ребекка трёт поясницу и прерывает его:

– Досадное недоразумение? Это вы об убитых девушках? Или о том, что в системе безопасности университета полно уязвимостей? Детектив Вудс проинформировал нас, что половина камер на территории кампуса постоянно находится в неисправном состоянии. И даже после двух убийств ничего не изменилось.

Руки мужчины, поймав амплитуду его волнения, начинают мелко-мелко трястись. Я чувствую, как его паника скребёт по моему нёбу. Неприятное ощущение, будто тебя вот-вот стошнит.

– Мы… мы стараемся поддерживать всё в надлежащем виде. – Робинсон влажно блестит лбом, пытаясь собрать бумаги. – Проводим регламентные работы… территория слишком большая, понимаете? К тому же, некоторые зоны требуют, хм, приватности.

– По-вашему, аудитория профессора Смита требует приватности? – Поднимает бровь Ребекка. Указывает на древний компьютер, – или все ваши рассказы про регламентные работы – это просто отговорка? Я вижу перед собой груду антиквариата. Когда вы в последний раз обновляли оборудование и софт?

Робинсон, наконец, собирает бумаги и, тяжело дыша, поднимается на ноги.

– Это мой недочёт, признаю. Но, в условиях ограниченного бюджета…

– Когда, мистер Робинсон? – Допытывается Ребекка.

– В две тысячи восьмом… – Тихо произносит начальник охраны и опускает на стол собранные с пола документы.

– То есть вы пренебрегаете техникой безопасности, не обновляете оборудование и держите камеры исправными только в тех аудиториях, где вам нужно следить за преподавателями, верно я понимаю?

Мистер Робинсон с тоской смотрит за окно. Затем вздыхает безнадёжно, как собака, на которую надели ошейник.

– Нет, я не совсем это имел в виду, агенты. Просто, профессор Смит, хм, надёжный. Он в университете уже много лет. То, что убийство произошло в его аудитории, это просто… просто странное совпадение.

При каждом упоминании Зака Смита, сердце против воли, делает кульбит. Ребекка скрещивает руки на груди, вздыхает и демонстративно окидывает взглядом мёртвые экраны.

– Допустим, это совпадение. А у кого вообще есть доступ к системе безопасности и всем помещениям?

– Я уже говорил вашим коллегам из полиции, – Робинсон пытается выравнивать дрожащим пальцем карандаши и ручки, беспорядочно лежащие на столе, – практически у всего персонала есть частичный доступ. А также у преподавателей, некоторых аспирантов…

– А полный, – прерывает его Ребекка. – У кого он есть?

– У владельцев мастер-ключа, – разводит руками Робинсон.

– Мастер-ключа? – Переспрашивает Ребекка.

– Он даёт владельцу пройти в любой кампус и не требует обновления софта. Старый, аналоговый способ, – Робинсон копается в ящике стола и достаёт прямоугольник из мутного толстого пластика, больше похожий на перфокарту – со сквозными прямоугольными прорезями. – Они работают механически. Когда прорези совпадают с зубцами внутри механизма, блокировка снимается. Это аварийный способ, для экстренных случаев.

– И у скольких человек есть мастер-ключ?

– У четверых в университете. – Робинсон дотягивается до грязного платка на столе и промакивает им лоб. Тошнотворный страх начальника охраны отступает, и я снова могу вздохнуть, – у меня, ректора Тэйлора, профессора Брауна – он наш технический аудитор и, – Робинсон кладёт платок, виновато зыркает на Ребекку, – у профессора Смита, потому что он не в ладах с электроникой.

Нет, не суждено мне в этом кабинете дышать полной грудью. Горло снова стискивают ледяные пальцы. Прежде чем, обдумать свои слова, поспешно говорю:

– Согласно профилю, преступник физически подготовлен. А профессор Смит не выглядит постоянным посетителем тренажёрного зала.

Ребекка, хмыкнув, бросает взгляд на меня.

– Может быть, Браун и Тэйлор тоже не похожи на Аполлонов, – она скептически осматривает расплывшуюся фигуру начальника охраны, – впрочем, не только они. Мистер Робинсон, проход по такому ключу как-то фиксируется в системе?

– Фиксируется сам факт его использования, без указания конкретного экземпляра. – Робинсон кидает на Ребекку умоляющий взгляд. – Вы же не думаете, что…

– А это мы сейчас узнаем, – Ребекка кивает подбородком на компьютер, – откройте список всех, кто выходил из нужных нам учебных корпусов в дни убийств.

– Из Кормана и Спиндлера? – уточняет мужчина.

Ребекка вздыхает.

– Да, мистер Робинсон. Из Кормана и Спиндлера. После десяти вечера.

Начальник охраны кряхтит и усаживается за стол. Компьютер начинает гудеть, пытаясь справиться с залежами пыли во внутренностях. Робинсон лихорадочно стучит по клавишам. Ребекка заглядывает через плечо Робинсона, заставив того вздрогнуть. Я тоже перегибаюсь через стол и смотрю на экран.

– Вот… – с некоторой растерянностью говорит Робинсон и указывает на монитор.

В открывшейся таблице висят всего две строчки:

«СПИНДЛЕР-ХОЛЛ. ДОСТУП: МАСТЕР-КЛЮЧ»

«КОРМАН-ХОЛЛ. ДОСТУП: МАСТЕР-КЛЮЧ»

Ребекка вздыхает, делает шаг от монитора, останавливает тяжёлый взгляд на затылке начальника охраны.

– А где были вы сами вчера в десять вечера, Робинсон?

Мужчина вздрагивает, словно его ударили током. Его руки снова начинают мелко дрожать, он лезет в карман и достаёт смартфон с треснувшим экраном.

– Я… я был дома. Клянусь. У меня… – он запинается, краснея до корней волос. – Вчера был бейсбол. Я поставил на «Ред Сокс» в онлайн-конторе. У них там в приложении… ну… в общем, оно просит делать фото лица каждые полчаса, чтобы подтвердить, что это я ставлю.

Робинсон протягивает телефон Ребекке на вытянутой руке, словно боится, что она его укусит.

– Посмотрите, там есть история. Я делал эти дурацкие снимки весь вечер. Я… я дам логин и пароль, пусть ваши люди проверят! Я был в гостиной. Один. Никуда не выходил. Я просто хотел отыграться…

Я чувствую, как меня окутывает облако тяжёлого, липкого стыда. Кажется, Робинсон ни за что не признался в своём азартном пристрастии, если бы не обстоятельства.

Ребекка скептически кривит губы и, достав собственный смартфон, делает несколько снимков экрана Робинсона.

– Мы проверим ваши ставки, мистер. И ваши селфи тоже. А пока…

Она уверенным движением подхватывает со стола его тяжёлый пропуск-перфокарту.

– Я изымаю ваш мастер-ключ. До выяснения обстоятельств будете пользоваться обычным пропуском. И ещё, – она бросает такой взгляд на Робинсона, что тот съёживается в кресле, – лучше бы вам починить все камеры, пока мы не привлекли вас к ответственности.

Ребекка прячет пластик в пакет для улик. Не дав начальнику охраны ответить, направляется в сторону двери. А я, прежде чем последовать за ней, задерживаю внимание на Робинсоне. В свете монитора он похож на сдувшийся шар.

***

Я сжимаю и разжимаю кулаки, пока мы идём по лестнице с тонкими перилами на второй этаж.

– Спаркс, ты в порядке?

Киваю.

– Просто, в университете, где… – я сглатываю липкий ком горечи и нахожу в себе силы продолжить… – где я училась. Там был замечательный начальник охраны. Собранный, ответственный. Но даже он…

Слёзы подкатывают к горлу, и я замолкаю, сделав вид, что запыхалась, поднимаясь по лестнице. Оказавшись на втором этаже, бормочу:

– Не представляю, как таких людей нанимают на работу, и ещё дают кем-то управлять.

Голос Ребекки гулко разносится по пустому коридору.

– Сейчас ты сможешь задать этот вопрос ректору, Спаркс.

Однако за дверями приёмной нас встречает совсем неожиданная картина. Растерянный Вудс топчется перед массивным дубовым столом. А молоденькая рыжая красотка, с тёмными разводами туши под глазами, сидя за этим столом, держит пустую коробку. Девушка захлёбывается от рыданий. На зелёном сукне, как кролики на поле, резвятся конфеты в красно-розовых обёртках. Ребекка кидает испепеляющий взгляд на детектива.

– Я спросил о Тине Уоливер, – бормочет Вудс. – Дебра, – он кивает на девушку, – жила с погибшей в одной комнате.

При упоминании Тины девушка начинает рыдать ещё горше. Шагаю к столу, отстраняю Вудса. Нащупываю в кармане начатую упаковку салфеток и услужливо протягиваю их. Девушка всхлипывает и принимается тереть под глазами.

– Дебра, да? – спрашиваю мягко. Девушка кивает, не прекращая всхлипывать. Она тоненькая, с мелкими чертами и совсем прозрачной кожей. От слёз лицо раскраснелось, а на носу проступили ярко-алые пятна. Очевидно, Дебра знает об этой своей особенности, потому что старается прикрыть нос рукой. Прихожу к выводу, что, раз она сидит в приёмной ректора, то, скорее всего, работает у него секретарём.

Я опускаюсь на корточки и кладу руку на плечо секретарше. Чувствую, как ей страшно и безнадёжно. Её слёзы перекатываются внутри меня тысячей колких стеклянных бусинок.

Я умею успокаивать, о, я в этом преуспела. В Академии считали, что это дар, но я думаю иначе. Мягко сжимаю предплечье секретарши.

– Дебра, то, что случилось – ужасно. – Девушка по-птичьи склоняет голову, не переставая всхлипывать, – но мы здесь, чтобы спасти других девушек, на которых охотится это чудовище. Если у вас получится нам помочь, Дебра, возможно, мы вместе спасём чью-то жизнь.

Мой голос звучит глубоко и проникновенно. Очень убедительно. Я не делаю этого специально, но это почти всегда срабатывает. Дебра не становится исключением. Пятна на её носу бледнеют почти мгновенно, словно она просто выключила их усилием воли.

– Не сомневаюсь, что вы очень смелая девушка. И внимательная – я окидываю взглядом кабинет, – ведь не просто так вас взяли секретарём к ректору.

Лицо Дебры немного светлеет. Я снова сжимаю её плечо.

– Видите, я права? Давайте я принесу вам воды, или, – поспешно исправляюсь я, заметив, как тонкие пальцы сжали салфетку, – детектив принесёт… – я кидаю умоляющий взгляд на Вудса, – а мы с вами побеседуем, идёт?

Дебра еле заметно кивает, теребя в руках бумажный платок. Я украдкой проверяю реакцию Ребекки – не слишком ли много я на себя взяла? Но напарница ободряюще улыбается мне, а Вудс, естественно, скроив ехидное лицо, дёргает на себя дверь. Как только она закрывается, я вновь поворачиваю голову к секретарше.

– Детектив уже поговорил с ректором Тэйлором?

Дебра отрицательно поводит подбородком.

– У Ректора Тэйлора сегодня свадьба. Он решил это ещё до того, как Т-тина…

Девушка замолкает и начинает всхлипывать. Ребекка обменивается со мной взглядами. Ректор Тэйлор вряд ли мог воспользоваться мастер-ключом вчера ночью.

– Это очень важная информация, – ободряюще похлопываю секретаршу. Она слабо улыбается. – Скажи, а мастер-ключ ректор Тэйлор всегда держит при себе?

Дебра шмыгает носом и качает головой.

– Ректор не любит его носить, говорит, что он не вмещается в бумажник. Поэтому, ключ обычно лежит у меня.

Она отирает слёзы и лезет в ящик стола. Через мгновение выкладывает на стол тяжёлый пластиковый прямоугольник. Ребекка, задумчиво хмыкнув, подходит, и пару мгновений рассматривает пропуск.

– И ректор не забирает его с собой?

Рыжая девушка кивает.

– Почти никогда. Им пользуются, если нужно быстро попасть в архив или его кабинет.

Ребекка внимательно смотрит на секретаршу.

– И кто об этом знает?

Та пожимает плечами.

– Понимаете, чтобы получить официальный доступ в архивы или спецхраны в неурочное время, нужно собрать кучу подписей и ждать одобрения неделю. Ужасно неудобно. Поэтому преподаватели или старшие аспиранты часто приходят ко мне. Они берут мастер-ключ, чтобы быстро заскочить куда нужно, а потом возвращают. Это… ну, это экономит всем время. Ректор Тэйлор не против.

– И кто брал его вчера? – Ребекка чуть подаётся вперёд. Её голос звучит мягко, но в глазах – холодный интерес профайлера. – Вы помните, Дебра?

Девушка на мгновение задумывается, прикусив губу.

– Вчера… Вчера заходила пара аспирантов с кафедры истории, кажется… Им нужно было в архив, а Миа, которая там работает она, ну, – Дебра тушуется, – теперь она жена ректора Тэйлора.

Я ободряюще сжимаю плечо Дебры.

– Больше мастер ключ никто не брал?

– Ещё заходила Норма, бывшая супруга ректора. Она искала какие-то старые документы попечительского совета. Но это было совсем рано утром, ещё до начала занятий.

Ребекка едва заметно ведёт бровью.

– И вы просто выдали им ключ? Без записи в журнале?

– Ну… они же свои, – Дебра виновато шмыгает носом. – Мы все здесь друг друга знаем. – А под вечер заходил профессор Смит, но ключ он не брал, просто спрашивал, на месте ли ректор.

Я поспешно упираюсь взглядом в грязный ковролин, надеясь, что Ребекка не заметит, как предательски дрогнули мои пальцы на плече секретарши. Но, кажется, напарнице совсем не до этого. Я чувствую, как затихает эхо её надежды. Список тех, кто мог взять мастер-ключ, только что расширился до бесконечности. Напарница всё равно достаёт из кармана пиджака зиплок-пакет.

– Не возражаешь, я возьму этот ключ? Он может помочь нам расследовать убийство Тины.

По щекам Дебры опять струятся слёзы.

– К-когда я проснулась сегодня и увидела, что её кровать не расправлена, я… Я порадовалась за неё. Решила, что наконец-то у них всё получилось с…

Пальцы Ребекки замирают:

– Всё получилось с кем, Дебра?

– Ну… – девушка прячет глаза, – Это тайна Тины…

Моё сердце бьётся чаще. Неужели эта заплаканная девочка раскроет нам важную деталь? Стараясь сохранить спокойствие, говорю:

– Сейчас имеет значение любая мелочь, Дебра. Думаю, Тина была бы рада помочь нам в расследовании.

Девушка вздыхает и, избегая глядеть нам в глаза, говорит:

– Ну… Она встречалась кое-с кем… из преподавателей.

В сознании сразу появляется усталый гений Зак Смит. Сердце начинает биться чаще. Глубоко вздыхаю, чтобы усмирить его. А чего ты ожидала, Кларисса? И вообще, почему ты чего-то ожидала?

Ребекка ласково спрашивает:

– Ты знаешь, кто это, Дебра? Не волнуйся, мы не скажем ему про тебя.

Девушка наклоняет голову так низко, что, кажется, сейчас упрётся лбом в стол. Мне приходится напрягать слух, чтобы понять, что она еле слышно шепчет:

– Это был профессор Браун.