Читать книгу Чужой свет - - Страница 6

Глава шестая: Объект 0

Лифт опускался мучительно медленно, с тягучим гулом, будто плыл сквозь плотные слои времени. После стремительных лифтов убежища эта неторопливость казалась неестественной, настораживающей. Тарр стоял неподвижно, слушая скрежет шестерён и отсчитывая в уме уровни. Каждый метр вглубь земли сжимал тиски тревоги.

Наконец, с сухим шипением пневматики, двери разъехались.

Его встретил длинный, прямой коридор, уходящий в обе стороны. Освещение – белый, бездушный люминесцентный свет, – неровно мигало, отбрасывая прыгающие тени. Картина была хаотичной и красноречивой: пол, усыпанный оборванными кабелями и смятыми листами бумаг; опрокинутые тележки с битым стеклом; тёмные, бурые брызги на стенах и на полированном полу. Много брызг. И тела. Человеческие фигуры в белых халатах и форме охраны лежали в неестественных позах. Стены были испещрены дырами от крупнокалиберных пуль и – что было хуже – глубокими, параллельными бороздами, словно по металлу провели гигантскими когтями.

Тишина. Густая, звонкая, нарушаемая лишь назойливым жужжанием повреждённой лампы где-то вдалеке.

«Самопровозглашённые творцы, столкнувшиеся с собственным творением лицом к лицу, – пронеслось в голове Тарра, холодной и тяжёлой мыслью. – Вы лепили из глины демонов, не зная, как вызвать в них душу. Или зная, но не заботясь об этом». В груди шевельнулось давнее, гложущее чувство вины. Он вспомнил слова Сергея: «Проклятие». Для этих людей, для него – да. Не дар, не суть, а именно проклятие. И кто-то решил поставить его на поток, сделать оружием.

Он замер, заставив свои чувства работать на пределе. Ноздри трепетали, фильтруя воздух. Запах пыли, озона, антисептика, железа и тления. Свежих следов людей или ифрилийцев – нет. Но был другой, фоновый шлейф. Слабый, едва уловимый, припорошенный химией и смертью. Знакомый. Горьковатый, животный, с металлическим оттенком. Тарр напряг память. Переулок. Дождь. Серое чудовище на мокром асфальте. Да, тот самый запах, но тогда его заглушала буря и адреналин схватки.

«Значит, один из их «экспериментов» сбежал раньше, чем его должны были отпустить. Возможно, он ещё где-то здесь».

Он двинулся вперёд, ступая беззвучно, его тень, отбрасываемая мигающим светом, плясала на стенах, как призрак. Всюду читалась паника, спешка, попытка сдержать то, что уже вырвалось наружу.

Конец коридора упирался в массивную дверь. Надпись на табличке гласила: «СЕКТОР АЛЬФА: ДОПУСК УРОВНЯ IV И ВЫШЕ». Дверь не просто была открыта – её словно вырвало с корнем, отшвырнув в коридор. Стальная рама была искорёжена, на ней красовались глубокие вмятины.

За ней открывался зал, напоминавший индустриальный цех, совмещённый с операционной. Ряды столов с ремнями из толстой кожи. Вертикальные прозрачные колбы высотой в человеческий рост, теперь пустые, их стекло во многих местах было разбито вдребезги, будто то, что в них находилось, рвалось на свободу с титанической силой. На полу лужицы засохшего питательного раствора, перемешанного с чем-то тёмным.

Тарр прошёл дальше, в следующую зону. И замер.

За ещё одним бронированным стеклом, в отдельной, изолированной камере, стояла она. Колоссальная цилиндрическая колба, в два раза выше его. Внутри, в полумраке мутноватой голубоватой жидкости, парила фигура. К ней вели десятки шлангов, трубок и пучков оптоволокна, пульсирующих слабым светом. Это был не просто контейнер – это был алтарь или клетка для чего-то невероятно ценного.

На двери в камеру горела лаконичная, леденящая душу надпись: «ОБЪЕКТ 0. ДОПУСК УРОВНЯ V. ПОЛНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ». Рядом мигал красный глазок считывателя.

Сердце Тарра, обычно неумолимо ровное, дрогнуло и забилось чаще. Он шагнул вперёд и со всей силы ударил плечом в стальную преграду. Глухой, сокрушительный гул прокатился по залу, но дверь лишь слегка прогнулась. Защита была на уровне шлюзовых отсеков звездолёта. Обычной силы – даже его, ифрилийской – было недостаточно.

Мысль об обращении мелькнула и погасла. Земная одежда, хрупкая ткань, рвущаяся в клочья при сдвиге… Нет, ещё нет. Он отступил на шаг, сконцентрировался и нанёс серию ударов – не грубой силой, а с выверенной, калиброванной мощью, бьющей в слабые точки креплений. Сталь скрипела, сминалась. С третьего удара раздался оглушительный треск, и многотонная створка, сорвавшись с петель, с грохотом ввалилась внутрь камеры.

И запах. Он ударил в ноздри, чистый, несмотря на химическую жидкость. Запах Ифрилии. Запах дома. Её запах.

Сердце в груди Тарра сжалось, остановившись на долгую, мучительную секунду. Он шагнул через порог, его ботинки хрустнули по осколкам сигнальной лампы. Он подошёл к колбе и поднял голову.

За стеклом, в сиянии индикаторных огней, парила Таэлира. Его Таэль. Та, которую он потерял в скандинавских лесах ночью пять веков назад. Её лицо, бледное и безмятежное в искусственном сне, было обрамлено каскадом каштановых волос, колышимых жидкостью. К вискам, груди, запястьям были прикреплены датчики, а её тело было облачено в странный, плотный костюм с вплетёнными в ткань проводниками. Но это была она. Ни один день за эти долгие столетия не стёр её черты из его памяти.

«Пожалуйста, только будь жива», – мольба, лишённая слов, вырвалась из самой глубины его существа. Его рука медленно, почти благоговейно, поднялась и прижалась к холодному стеклу, словно пытаясь коснуться её щеки.

***

Ветер нёс с фьордов ледяную сырость, звонко шумел в кронах древних сосен. Тарр и Таэлира ехали верхом, тяжёлые шерстяные плащи скрывали лёгкие кольчуги, а на боку у Тарра висел длинный, прямой меч работы ифрилийских кузнецов. Лунный свет, их заклятый враг, пробивался сквозь разрывы в тучах, но они были «под прикрытием» – приняли едкую, горькую настойку Зифана, временно притупляющую чувствительность к излучению. Цена была высока: мир терял краски и объём, запахи тускнели, слух становился человеческим. Они были сильны, но слепы и глухи в своей стихии.

Таэлира откинула капюшон, и ветер подхватил её волосы.

– Тарр, ты принял нейтрализатор? – её голос, обычно звонкий, сейчас звучал приглушённо, будто из-за толстой стены.

– До последней капли, – он попытался улыбнуться, но гримаса вышла напряжённой. – Не хочу стать твоей следующей целью. Хотя Зифан клянётся, что его эликсир надёжен на девяносто шесть процентов.

– Четыре процента вероятности стать монстром – это много, – она поморщилась, всматриваясь в лесную чащу. – И я ничего не чувствую. Ни страха того волколака, ни запаха крови на нём. Я как… ребёнок в кромешной тьме. Может, стоило рискнуть и надеть экзоскелеты?

– Это лишнее, – отрезал Тарр. – Слишком заметно, нас могут увидеть. Доверимся Зифану. Он говорит, работает над чем-то большим. Не эликсиром, а полем, щитом…

– Если бы этот проклятый Подавитель появился раньше, – голос Таэлиры дрогнул, – сколько бы мы спасли…

Её слова утонули в внезапной тишине. Лошади замерли, насторожив уши, а затем забились, зафыркали, закатили испуганные белки глаз. И из глубины леса, преодолевая барьер эликсира, донёсся до них звук – низкий гортанный вой, а за ним душераздирающий женский крик, полный такого чистого, леденящего ужаса, что кровь остановилась в жилах даже у них.

– Туда! – Тарр рванул поводья, и могучий жеребец рванул вперёд, сминая кустарник.

Они вынеслись на поляну. Сцена была выхвачена из самого кошмарного эпоса. На залитом лунным светом пятачке огромный, покрытый черной колючей шерстью волколак, стоя на задних лапах, приближался к прижавшейся к скале девушке в простом деревенском платье. Её лицо было белее снега, глаза – двумя бездонными озёрами страха.

– Эй! Ублюдок! – рявкнул Тарр, спрыгивая на землю.

Чудовище обернулось. Жёлтые глаза, лишённые искры разума, нашли новую цель. Оно издало хриплый рык и бросилось. Тарр двинулся навстречу, его тело, даже ослабленное эликсиром, было смертоносным инструментом. Он не стал уворачиваться – принял удар на скрещенные предплечья, ощутив, как когти скрежещут по кольчужным кольцам. Мир вокруг был смазан, звуки приглушены, но сила никуда не делась. Короткий, взрывной удар снизу в челюсть – и волколак отшатнулся, оглушённый. В этот миг Таэлира, не теряя ни секунды, выстрелила из компактного арбалета. Снотворный дротик вонзился в шею зверя. Тот захрипел, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на землю.

Тарр уже поворачивался к спасённой девушке, когда та вдруг вскрикнула, уставившись куда-то за его спину:

– Сзади! Ещё один!

Он обернулся. Но было поздно.

Из тени деревьев, двигаясь с немыслимой для его размеров тишиной, вынырнул второй волколак. Не такой крупный, но более поджарый, с шерстью цвета мокрого пепла. Он был уже рядом. Его лапа, подобная железному клещу, обхватила Таэлиру сзади, прижав её руки к телу. А затем – быстрый, точный, хищный укус в место, где шея встречалась с плечом, прямо поверх кольчуги. Раздался звон рвущихся колец и приглушённый стон Таэлиры.

– ТАЭЛЬ! – рёв Тарра был полон такой ярости и отчаяния, что, казалось, заставил содрогнуться саму луну.

Чудовище, держа свою добычу, метнулось обратно в чащу. Тарр бросился в погоню, но его ноги были тяжёлыми, мир – туманным и бесшумным. Он слышал лишь бешеный стук собственного сердца и хриплое дыхание. Он бежал, спотыкаясь о корни, теряя след, крича её имя в немую, равнодушную ночь. Эликсир, их защита, стал его тюрьмой. Он был силён, но слеп и глух. Он был охотником, потерявшим все свои чувства.

Он искал её сто лет. Обшарил каждый овраг, каждую пещеру от Норвегии до Балтики. Ни тела, ни клочка одежды, ни капли крови. Ничего. Она растворилась во тьме, унесённая призраком. И он смирился. Похоронил надежду в той же глубокой яме, где хранил боль утрат всей своей долгой жизни.

До этого момента. До этой стерильной камеры, до этой колбы, где она спала вечным сном, став «Объектом Ноль» для тех, кто играл в богов с проклятием его народа.

Тарр стоял, прижав лоб к ледяному стеклу. Тоска, острая и свежая, как в ту ночь, смешивалась с бешеной, кипящей яростью. Кто-то нашёл её. Кто-то сохранил. Кто-то использовал.

«Я нашёл тебя, Таэль, – прошептал он беззвучно. – Прошло пятьсот лет, но я нашёл. И теперь мы узнаем, что они с тобой сделали. И заставим их ответить».

Его янтарные глаза, горящие в полумраке, устремились на панель управления колбой, ища способ её освободить.