Читать книгу Роман с кэшем - - Страница 6

А «сито» без дела не лежало, китайские фирмачи – «купи-продай» – шли косяками. Вот и просеивали их меридиановцы, а всё без толку, впустую. Ни одного ценного зёрнышка. Пока, наконец, – хоть решето бери! Счастье всё же привалило! А то они последнее время кувыркались в одной мелочовке.

Дело дошло до того, что Эмме Васильевне и Инне Петровне пришлось торговать шмутьём на улице. А было это так. Пришла к ним устраиваться на работу молодая переводчица-китаистка, Галина Гришина. Выпускница университета, красный диплом. Тимур с напускной важностью и серьёзностью – должность директора обязывает – расспрашивал довольно невзрачного вида худенькую девушку, где училась, где живёт и так далее. Эмма сначала не поняла, почему так напряжён Тимур Аркадьевич – покраснел, чуть ли не вспотел. А потом, когда подошла поближе… Ай да девица-красавица! Это ж надо додуматься! Пришла наниматься на работу: декольте до пупа, всё присутствие полного отсутствия на улице, до последнего ребра. Она что, сдурела? Зачем же так? Или красный диплом нынче не в цене? Эмма чуть не рассмеялась вслух – ей пришла на память их университетская поговорка: лучше иметь красную физиономию и синий диплом, чем синюю физиономию и красный диплом. И всё же жалко девчонку. Наверное, сейчас действительно сложно найти работу.

– И, если на то пошло, – одёрнула саму себя Эмма, – ты-то чем лучше? Забыла, как брала на абордаж Георгадзе? Уж никак не умом.

Эмма вспомнила свою коллегу-математика из знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны», как та клеила Штирлица в баре. Может, и Николай Дмитриевич тогда об этом вспомнил? Хотя откуда ему знать, что Эмма Никитина математик? Ой, да не такая уж и пьяная была Эмма, да и начальник порта не такой дурак, чтоб не разобраться, что почём. Так что, девушки, к цели своей мы идём правильным путем, если она достигнута, а как – мытьём или катаньем – неважно.

Галину на работу приняли, тем более что она пришла не с пустыми руками, привела в «Меридиан» коммерсанта, Чена, и не откуда-нибудь, а с самого Тайваня! Тайванец, круглый, темнолицый, коротконогий и короткопалый, явился с огромным чемоданом образцов товаров и тканей. И барахольный зуд охватил женскую половину «Меридиана»: какой трикотаж! Кофты, костюмы!.. И обувь, правда, лишь кроссовки. Офис мгновенно превратился в примерочную.

– С демонстрацией мод придётся подождать, – спустил на землю своих сотрудниц Тимур Аркадьевич, – это же образцы! Завтра проведём переговоры с Горпромторгом, если заинтересуются, подпишем контракт. И в Комсомольск нужно Чена свозить, на швейную фабрику, показать его ткани.

– Как мы его туда повезём, Комсомольск закрыт для иностранцев, – поинтересовалась Эмма Васильевна.

– Нужно что-то придумать. Придётся везти по документам Вана, они с Ченом похожи.

– А если милиция докопается, представляешь, что с нами сделают? Сдадут чекистам, затаскают по допросам.

– Ну, не расстреляют же.

– Ладно, я с ним поеду, Фаня возьму переводчиком, – решила Эмма. Деньги только пусть Чен даст на командировку.

– У него нет денег, – спокойно сказал Тимур Аркдьевич.

– Ты что, издеваешься? Как это «нет денег»? Он вообще-то кто, нищий бродяга? – взвилась Эмма Васильевна.

– Потом отдаст.

Тимур в своем репертуаре. Всем готов помочь. Бесплатно. За свой счет.

– Нет, так не пойдёт.

– Да получим мы свои деньги! Подпишет Чен контракты с кем-нибудь, заплатит нам комиссионные.

– Это всё вилами на воде написано! Контракты! Может, у него за душой вообще ничего нет, кроме этого чемодана!

А в Комсомольск они сгоняли зря. Все российские предприятия давно лежали на боку – в безденежье и безнадёге. Извечная остапо-бендеровская формула и тут не подкачала, не случилось товарно-денежного кругооборота. Что ж, справедливо: нет денег – нет стульев. Технологи и модельеры «Комсомолки» пощупали Ченовские ткани, пооблизывались, стараясь притушить алчный блеск в глазах, повздыхали. Дальше вздохов дело не пошло. Ладно, в коммерции отрицательный результат – тоже результат. Хорошо хоть вернулись без боевых потерь, не загремели ни в милицию, ни в ФСБ. И операция «прикрытие» прошла успешно: закатили круглого Чена в дальний угол купе, прикрыли туловами, запечатав тайваньцу рот: ни-ни! Тот с перепугу все команды переводчика выполнял с полуслова. Так всю дорогу и молчал, чтоб не выдать себя: в поезде ехал-то иностранец по документам российского гражданина, которому положено хоть немного, но говорить на языке родной страны.

– Евгений Иванович, вы Чена хоть матам научили бы, всё было бы полегче, – укорила Эмма переводчика.

– Две недели работы коту под хвост, – подвела итог на утреннем совещании Эмма Васильевна. – Ни контрактов, ни денег. Чем будем покрывать убытки?

– Чен отдает нам свой чемодан, – успокоил её Тимур Аркадьевич.

– И что нам с ним делать? – поинтересовалась Эмма.

– Вещи продать.

– Ага, а образцы тканей пустить на портянки. Здорово!

– Да ладно вам, Эмма Васильевна! – пришла на помощь Тимуру Инна Петровна. – Возьмём внизу стол на прокат, поставим у «Совкино», продадим! Глаза у Инны горели: наконец-то можно нырнуть в заветный чемодан!

И началось веселье: это мне, это тебе, это опять мне… Увлекательнейшее занятие – удовлетворять барахольный зуд!

Это было бы смешно, если б не было так печально. Отношения жителей Страны Советов с красивой одеждой сложными были всегда. Никак не получалось у них, жителей и одежды, взаимной любви. В магазинах все вешала были упакованы скучными и плохо сшитыми произведениями советских швейных фабрик. Покупка приличной вещи была редкой удачей. Дефицит прочно держал за горло желающих помодничать. Только высшая городская каста да работники торговли имели доступ к этому растреклятому дефициту. А простому народу только и оставалось с унылой завистью разглядывать наряды небожителей да вздыхать: мне бы… такие чудные финские сапоги, пальто с воротником из ламы, а уж эта симпатичная песцовая шапочка… и дублёнка вон на том мужчине… А гордые обладатели одинаковых обновок фланировали по улице Карла Маркса, нисколько от одинаковости не смущаясь, напротив: свой свояка видит издалека! Они – избранные!

Иногда в магазинах всё же появлялось что-то стоящее – обычно в конце месяца, когда торговле нужно было сделать план. Женщины в такие дни с утра отправлялись на разведку: дают? Что дают? А будут давать? В «Доме одежды» что-то выбросили?

А в «Доме одежды» толпа штурмует прилавок, клубится длиннющая, как анаконда, очередь, готовая заглотить всё – колготки, ботинки, какие-то пиджаки… Всё нужно, всё возьмём!

Однажды и Эмме повезло. Было это ещё в студенчестве, во Владивостоке. Староста группы раздала им стипендию, и вот богачка Эмма, с сорока рублями в кармане, заглянула в универмаг. …Сердце студентки подскочило к горлу, когда она увидела Их. Туфли! Итальянские! Матерь Божья! Это не сон? Самые модные! Тупой нос, высокий каблук, платформа. Очередь всего ничего, на полчаса. И цена – как раз сорок рублей! Ни секунды не раздумывая, Эмма приклеилась к хвосту очереди, не в силах отвести глаз от туфель, выставленных на обозрение. Только бы хватило! Только бы не закончился нужный размер! Хватило!!! Как на крыльях, неслась счастливая Эмма в общагу.

Девчонки – кто с чёрной, кто с белой завистью – наблюдали за Эмминым дефиле. Покрасовалась. Сняла. Поставила в коробке под кровать. Оказалось, рано. Рано сняла. В комнату ввалились соседки-старшекурсницы:

– Эмма, ну-ка покажи! Обалденные туфли! Настоящие итальянские?

К концу вечера у счастливой обладательницы обновки с непривычки болели ноги: каблуки вон какие высоченные! Но ни усталость ног, ни перманентные «надень-покажи» не омрачили радости Эммы.

… Вот теперь окончательно сняла туфли, поставила под кровать, улеглась, с наслаждением вдыхая стойкий аромат новой кожи… Блаженство.

Так что, Эммочка, ты чем от Инны Петровны отличаешься? Тоже ведь нырнула в чемодан? Нырнуть-то они нырнули, вот только оторваться по полной не получилось – совсем не вовремя заявилась новая переводчица, Галина.

Не складывались у Эммы Васильевны отношения с краснодипломницей Гришиной. Робкая соискательница должности переводчика как-то слишком быстро превратилась в весьма уверенную в себе особу. Эмма чертыхалась: умеет Тимур потакать кому ни попадя: «Ах, девочка, ах, умница! Китайский язык выучила!» Конечно, умница, ведь взять китайский мало кому дано, потому что это не просто язык, а философия иной цивилизации. Только захваливать зачем? Говорила же – держи дистанцию! Какое там. Доблеялся, доумилялся. Лестно, что девчонка смотрит на него снизу вверх, разинув рот? Вот и поймала Галя звезду. Начала наглеть, наскакивать на замдиректора:

– Почему вы, Эмма Васильевна, даете мне работу в последнюю очередь? Была же заявка с кабельного завода, а вы послали Вана!

– Наши переводчики работают со своей клиентурой, – отрезала Эмма. – Вы прекрасно знаете, что кабельный – клиент Дмитрия Васильевича. И с какого такого переляху я должна вам его отдавать? И вы действительно здесь последняя, так как пришли недавно.

– Вы предвзято ко мне относитесь!

Это о чём она? Ну, Тимур… Любит себе на шею всякие «украшения» вешать. А сдёргивать их – Эмме. Вот и сейчас:

– Я вам партнёра привела!

– Этого голоштанника? Можете забрать его обратно. У нас таких пруд пруди.

– Он не голоштанник! Его дядя – владелец фабрики!

– Слышали мы уже эту легенду о богатом дяде, – усмехнулась Эмма. – А может, он упёр этот чемодан у своего родственника, а нам очки втирает?

Но Галя как будто не слышала замдиректора, продолжала дуть в свою дуду:

– Тимур Аркадьевич обещал мне комиссионные за Чена!

Раскрылся бутончик.

– Что? Какие комиссионные? За чемодан? И во сколько вы оцениваете своё посредничество? – с сарказмом спросила замдиректора. – Как видите, ваш прощелыга расплатился с нами натурой. Подходите, не стесняйтесь! Берите!

– Не нужны мне эти вещи! Вы должны заплатить!

– У вас есть комиссионный договор с нами? Нет? – уже озверела Эмма Васильевна. – Выйдите вон и не мешайте работать.

– Вы хотите, чтобы я уволилась? – вошла в штопор переводчица.

– Мечтаю, – мрачно процедила ей в ответ Эмма: а что прикажете делать с этой негодяйкой? В ножки кланяться? Сама напросилась.

– Хорошо, я ухожу!

Ах-ах! Какая надрывная патетика! Сцена по Галочке плачет.

– Прекрасно, пишите заявление, – уперлась рогом Эмма.

Написала, ушла. Ну вот, испортила всё настроение.

– Ладно, Инна Петровна, пошли на улицу, торговать.

Всё изменилось с появлением двух деревенского вида китайцев. Старший – лет пятидесяти, колобок колобком, жизнерадостный, говорливый, а с ним – робкий юноша, сынок.

Великая китайская буржуазная революция, которая называлась «четырьмя модернизациями», всколыхнула Поднебесную от Пекина до самых до окраин, сотни миллионов китайцев ринулись в торговлю – от университетских профессоров до уличных чистильщиков обуви, от бывших вояк до деревенских коммунаров. Колобок, Сюй, оказался родом из такой сельской коммуны. Это было целое поветрие: члены коммун скидывались, покупали какой-нибудь товар и отправляли своих эмиссаров в Россию – торговать, зарабатывать деньги. Такими эмиссарами и были Сюи – отец с сыном.

«Меридиановцы» встретили их недоверчиво: подустали они уже от бесконечного потока заграничных прощелыг, за душой у которых – ничего, кроме страстного желания разбогатеть. Но это – другой случай. Сюи приглашали делегацию «Меридиана» в Харбин, на подписание бартерного контракта по поставкам десяти вагонов китайского пива. И приглашают – их всех, четверых! Тамару Георгиевну, Инну Петровну и Эмму с Тимуром. Расходы на поездку берёт на себя китайская сторона, их новые партнёры. Ну вот, наконец-то. А то они, компания «Меридиан», как котята, – тычутся, тычутся мордочками – и всё мимо миски с молоком.