Читать книгу Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга вторая – Магические артефакты - - Страница 3

Я спал. И даже очень сладко. Но вот сон грубо прервали… точнее, стали трясти и вопить почти в ухо:

– Сёма! Сёмушка, проснись! Ты мой ученик или соня? Сёма, утро уже! На урок вставать надо, учиться! Сёмаааа!

По голосу сразу стало ясно: Мику. Что это ей нужно сейчас пока я сплю, урок ведь можно было бы, и после обеда провести.

– Мику… я сплю… Что случилось такого срочного? – пробормотал я, не высовываясь из-под одеяла.

– Как что? Ты урок решил пропустить? Завтрак уже закончился! Только что закончился! – возмутилась она.

– Только что? – Я сонно приподнял голову. – Значит, ещё могу поспать…

– Сёма! Вставай! Пошли в клуб! Треугольник не будет долго ждать! – настаивала Мику.

– А что, он запылится, что ли? – хмыкнул я.

– Да! Пылью покроется! И звук будет уже не такой! – заявила она с полной серьёзностью.

Я вздохнул, свернулся калачиком под одеялом. Хотелось уцепиться за последние крупинки сна.

– А ты сама не хочешь спать? Ложись рядом. Ольга Дмитриевна разрешает, – сказал я, почти всерьёз.

– С тобой… спать в одной кровати? – переспросила Мику, и в голосе её промелькнуло то ли удивление, то ли тревога.

– Ну да… Ты же мой учитель. Заснёшь и во сне будешь меня учить, – пробормотал я сквозь зевок.

– Сёма… А вдруг кто-то зайдёт и увидит, как мы с тобой тут вместе… спим? – смущённо сказала она.

Я открыл глаза. Мику стояла рядом, слегка покраснев. И тут до меня дошло – я ведь в одних трусах, хоть и под одеялом, и не дай бог она ещё разденется и будет в одних своих чулочках. И картина действительно вышла бы… сомнительная. Особенно для утренней ревизии. Подумал я: Надо вставать. А то она, думаю, не отстанет же.

– Ладно, ладно… Мику, ты это… отвернись или выйди. Буду вставать, – пробормотал я, укутанный в одеяло, как буррито.

– Выйти? – удивилась она.

– А тебя, как моего учителя, не смущает, что ты можешь увидеть своего ученика в одних трусах? – парировал я.

– Сёма… ты что, в одних трусах?! – подалась вперёд она, округлив глаза.

– Как бы… да, – кивнул я, показав взглядом на аккуратно сложенную одежду на тумбочке. – Я же спал, в чём бы мне ещё быть?

– Ой… и впрямь. Что это я… Видеть ученика голым – ну, это как-то не очень музыкально, – Мику хихикнула, но тут же добавила, задумчиво прищурившись: – Хотя если я выйду… ты же опять уснёшь и всё, пропадёшь.

– Да не усну я! Обещаю! Как ученик – учителю. Ради всего музыкального! – торжественно произнёс я и даже высунул руку из-под одеяла, приложив руку к груди, будто давал присягу на нотной тетради.

– Всё, всё, верю-верю! – рассмеялась Мику. – Ладно, я тебя за дверью подожду.

– Жди-жди, – кивнул я.

Она прошла к двери, махнула напоследок рукой, шевельнула своими длинными голубыми волосами и скрылась за ней. Я откинул одеяло, сел на кровать и зевнул. Потянулся. Начал одеваться. Галстук, рубашку – по порядку, как положено солидному пионеру.

Подумал я: Да ё-маё… Поспать, называется, хотел. Если не Ольга будит, – так Мику разбудила. Я встал, одел шорты, ботинки и потянувшись вышел из дома.

Выйдя на улицу, я невольно прикрылся рукой от солнца, щурясь, будто только что вылез из подземелья. Мику стояла на дорожке, а слева от меня, в кресле-гамаке, развалилась Ольга Дмитриевна – в панаме и с закинутыми за голову руками.

– Доброе утро, пионер, – сказала она, лениво вытягиваясь.

– Было бы доброе, если бы вы, как и обещали, дали мне поспать по дольше, – проворчал я, зевая.

– Во-первых, ты проспал завтрак, как и договаривались. А во-вторых – не я тебя разбудила. Я не виновата, что Мику за тобой пришла, – заметила вожатая.

– Да-да, я тебя хотела ещё на завтраке позвать, но тебя нигде не было. Вот и пошла искать сюда, спросила Ольгу Дмитриевну где ты, а она сказала что ты спишь, вот и решила разбудить тебя, а то уже утро и все не спят, – весело добавила Мику.

– Вот, видишь, не моя вина, – усмехнулась Ольга Дмитриевна.

– Могли бы ей сказать, что меня нету тута! – буркнул я.

– Врать пионеру – это последнее, на что я пойду, – гордо вскинула подбородок вожатая. – Так что, соня-засоня, марш в музыкальный клуб. У тебя там талант же, между прочим, который якобы я нашла!– добавила она с лукавой улыбкой.

– Спасибо, что вы – сыщик лучше, чем я, – хмыкнул я.

– Ой, всё. Иди, пионер, – махнула рукой Ольга. – Смотрите только, долго там не учитесь. Лучше бы брошь свою нашли, а то ещё скандал тут начнется, когда твой отец Мику, приедет сюда.

– Сёмушка найдёт. Он умный, – с уверенностью сказала Мику.

– Вот и забирай своего Сёмушку. А у меня тут ещё дела, – произнесла Ольга Дмитриевна, с какой-то язвительной улыбкой устраиваясь поудобнее в кресле.

– Ага. Спать у крылечка – это теперь «дела»? – прищурился я.

– Не твоё дело, Сеня. Иди уже, – хмыкнула она, закрывая глаза.

Я спустился с лестницы, ещё раз взглянул на Ольгу. Ей, значит, можно спать, а мне – нет. Даже обидно. Подумал я.Но Мику, не теряя времени, взяла меня за руку и потянула в сторону музыкального клуба.

Так мы и побрели с ней в клуб – только не через площадь, а по новой, незнакомой для меня тропе, что шла сначала мимо жилого корпуса, а потом через небольшой лесок. Вышли мы к зданию.Мику подошла к двери, вставила ключ, повернула замок – и мы вошли внутрь. Внутри всё было так же, как и вчера.

Мику прошла к столу, а я плюхнулся на диванчик у стены и развалился.

– Сёма, давай-ка за стол. Мне так удобнее будет, – сказала Мику.

– Может, всё-таки на диване? Мне тут удобнее, – пробурчал я.

– А как же нотная тетрадь? Я уже придумала, какие ноты тебе напишу, и ты будешь по ним играть на треугольнике, – Мику хитро прищурилась.

– И что, на треугольнике можно прямо все твои семь нот от «до» до «си» сыграть? – удивился я.

– Ага. Только не семь, а восемь. Есть же нижняя «до» и верхняя «до», – поправила Мику.

– Капец… Я этого всего не знаю. Есть чему учить, – почесал я затылок.

– Конечно есть, и очень много чему, – улыбнулась она.

– А, например, игре на гитаре сможешь? – спросил я.

– Гитара? Ты хочешь на гитаре сыграть, да? – уточнила Мику.

Я задумался и вспомнил вчерашний «урок» от Алисы. Как бы теперь она меня учит, наверное… но если бы Мику тоже присоединилась к такому – я бы быстрее в двойне научился, да и сыграл бы уже сам Алисе, например на сцене… а потом бы она меня отблагодарила. Ну там, свидание… или поцелуем.«Только почему я про это подумал? – мелькнуло в голове. – Только не говори, Семён, что ты запал на неё. Хотя… нет-нет, нельзя. Потом больно будет, когда проснусь, а её рядом нет. В моём мире она же пока для меня вымышленный персонаж…» – подумал я.

– Конечно хочу! – воскликнул я. – Треугольник, конечно, красив… но в детстве меня как-то учил отец играть на гитаре. Пока я летом в деревне жил. Потом всё забыл. Вот бы научиться заново – чтобы приехать домой и сыграть ему. Он бы, наверное, обрадовался…

Я замолчал. На секунду.

Подумал: «Какой ещё отец… если его давно уже нет. Сейчас, конечно, у меня есть какие-то “родители”… ну, по лагерной логике, наверное. Сыщики какие-то. Но… есть ли они вообще?..»

– Сыграть для отца – это же хорошая идея, – сказала Мику, и её голос вытянул меня из раздумий. – Я тоже люблю папе играть. Когда играю – он очень радуется, говорит, что у него талантливая дочка.

– Вот-вот… Наверное, мой тоже будет радоваться. Что у него способный сын, – пробормотал я и улыбнулся. Хоть и грустно было.

– А ты ему расскажешь, что я тебя учила? – с интересом спросила она.

– А ты хочешь? – удивился я.

– Хочу, конечно! Тогда он подумает, что не зря тебя сюда отправил… – Мику лукаво посмотрела в сторону окна. – И разрешит потом заниматься со мной и после лагеря.