Читать книгу Луч света в темном городе - - Страница 2

Темная, непроглядная ночь окутала такой же черный, беспросветный город. Каменные здания, окрашенные в мрачные тона, возвышались по обеим сторонам улицы, а извилистые тропы были усыпаны толстыми хлопьями сажи.

Единственный свет, пробивавшийся сквозь тьму и мрак – луч огонька из лампы в руках мальчика-подростка, облаченного в длинный, закрывающий все тело, плащ. Мальчишка хмуро осматривался по сторонам, пытался вглядеться в окна домов, но лишь изредка замечал мрачные, бледно-серые лица обитателей с извилистыми рогами. Парнишка не боялся темноты, но все же непроизвольно дернулся назад и задел рукой мужчину, который все это время сопровождал его.

Малец поднял голову, рассматривая сквозь гущу темноты лицо попутчика. Серая кожа, покрытая черными чешуйками, два огромных рога, спрятанные под капюшоном, и глаза с вертикальными зрачками успокаивали его и наполняли душу теплом.

Мужчина заметил его голубоглазый взгляд и улыбчиво потрепал по голове:

– Не волнуйся, сын, мы почти пришли.

Проходя по улице все дальше и дальше, путники вышли из города и стали подниматься по холму вверх, прямо к огромному храму, расписанному разными узорами и переплетениями линий. На входе, перед огромной дверной аркой, их уже поджидал маленький дракон с миленькими рожками и длинным хвостом.

Мужчина подошел к нему и поклонился, прикрыв своей рукой левый глаз:

– Рад видеть тебя, Тоби.

Дракончик поднял свою голову и стал осматривать их обоих:

– В такую рань приперся, Эйвор. Я полагаю – это Каир?

Малец стоял за спиной мужчины и держался за его плотный черный плащ, как за самый надежный и прочный щит.

Старший улыбнулся на такое милое проявление страха и продолжил:

– Да, мой сын, Каир. Эрогон сказал.

Внезапно его перебил более грубый голос, доносившийся из-за спины Тоби, прямо из тьмы. Темная, давящая аура ударила по всем, отчего слабый юнец еле держался, чтобы не упасть на колено.

– Я сказал: приведи сына, у которого силы дракона больше, чем человеческих.

Огромный, широкоплечий силуэт вышел вперед и стал сверлить своим взглядом всех присутствующих. Фигура устрашала своими размерами, а темное одеяние, сшитое из самой темной материи, закрывающее все тело, придавало мрачность и таинственность.

– Он такой же, как и та девчонка. Хоть в нем и действительно есть больше задатков дракона, но я абсолютно точно вижу, что он не обучен совсем.

Эйвора задели эти слова, и он не смог промолчать, хоть и понимал, кто перед ним: создатель черных драконов, самой ненависти в их мире – сам Бог тьмы.

– Он дракон, Эрогон! Как ты и я. Я воспитал в нем все качества хранителя, как когда-то воспитывал меня Широ.

Эрогон прищурил свои глаза, из которых клубами выходил темный дым. Все вокруг ощутили сильное давление от его взгляда, как будто огромная рука сжимала их глотки. От этого у Эйвора перехватило дыхание:

– Это тот трус? Видел, как он тебя воспитал. – после этих слов Эйвор оскалил зубы, но противиться словам не стал.

Он знал, о чем говорит создатель. Создатель продолжил:

– Что ж, проверим это на деле. Тоби, поручаю это тебе. Его тренировки – на твоих крыльях.

Дракончик резко вскочил, когда давление спало со всех и, возмущенный от такой новости, пропищал:

– Я?! Почему я?!

– Что-то не устраивает? – прошипел мужчина и недовольным взглядом окатил маленького дракончика. Тот резко поменялся в лице.

– Нет. Все устраивает. – ответил Тоби и лишь наблюдал за огромным силуэтом, уходящим вглубь храма.

Каир молча наблюдал за всем этим и не мог даже и слово вставить. Ком в горле не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зловещая, давящая сила и энергия того существа сжимали его внутренности, словно хотели сделать из них сок.

В детстве Эйвор не один раз рассказывал о нем, но при личной встрече с ним рассказы становились лишь детскими сказками.

* * *

Каир был рожден в удивительном мире, жителями которого являлись драконы, обладающие магией, с разными цветными огнями: основными – Белый и Черный – и дополнительными: Желтый, Оранжевый, Синий, Красный, Алый, Розовый и Зеленый. Каждый из них отвечал за определенную черту характера и эмоции: жизнелюбие, ненависть, справедливость, отвага, спокойствие, любвеобильность, раздражительность, страх и доброжелательность. Все, за исключением Черного огня, живут в мире друг с другом. У каждого из цветов свой собственный город и свой предводитель – хранитель – тот, кто должен оберегать и защищать свой огонь и народ, поддерживать в нем жизненные силы.

Белый и Черный огонь являются основными и самыми первыми в этом мире.

Множество столетий назад в этом мире появились два сверхсущества – Мейсон и Эрогон. Два брата, наделенные магическими силами, решили создать жизнь в пустом тогда мире. Мейсон смог достичь этого первым. Увидев, как белый свет может изменяться и переливаться разными оттенками, он смог создать первых существ – драконов, но в своем истинном облике они теряли себя и не могли разумно мыслить. Поэтому Белый создатель наделил их способностью превращаться в меньшую и не такую прочную форму – человеческую. Первые люди открыли для Бога удивительные явления: эмоции и то, как эти эмоции влияют на огонь. Тогда появились первые хранители огней. Драконы, изменившие свои тела и испытавшие первые эмоции, смогли изменить и свой огонь.

Эрогон начал завидовать успеху Мейсона, и тогда ненависть поглотила его душу.

Так появились творения Белого огня, и так зародился новый – Черный огонь.

* * *

Эйвор обучал Каира грамматике драконов и языку, а также истории Черного города.

Титул хранителей передавался по наследству, и за все время их было пять: дочь Эрогона Эрия, потом ее дочь Эрида, следом шел Айрон, потом Широ и сам Эйвор. Каждый внес свой вклад в развитие города – и хороший, и плохой, но каждый без исключения после смерти появлялся в виде статуи в самом черном храме, в зале памяти.

Зал статуй хранителей находился прямо под храмом: огромные расписные колоны в виде драконов держали потолок на своих массивных лапах, а между ними красовались фигуры четырех прошлых хранителей.

Первая статуя была в виде дракона с длинной шеей и хвостом. Он держал в руках толстую книгу, его грозный взгляд смотрел прямо в душу, а гравировка, высеченная на золотой пластине, гласила: «Эрия – мудрая хранительница».

Эрия являлась дочерью Эрогона, и поэтому отец хотел, чтобы она стала похожей на него, но мать не устраивало это, и та решила бежать с малюткой из города. Эрогон настиг ее и убил прямо на глазах дочери, когда ей исполнилось два месяца – это был его первый урок ненависти. Когда Эрия стала хранителем, Эрогон стал статуей добровольно и впал в глубокую спячку. Ей с самого начала пришлось создавать порядки в Черном городе и в храме. Она разработала сводку правил для хранителей: теперь у каждого хранителя должен быть один заместитель и один лекарь – те драконы, которым он может доверять на все десять тысяч процентов.

Вторая статуя по сравнению с остальными – самый маленький дракон, на удивление, с добренькой темной мордочкой. Это Эрида – хранительница душ умерших драконов. Она была самой доброй по сравнению с остальными, от этого черный огонь стал угасать. За время правления девушка перерождала умерших, которые не находили покой, и тепло относилась к горожанам. Все черные драконы полюбили ее, и это положительно сказалось на Красном городе и его огне.

Магия и эмоции, испытываемые множеством драконов, могут изменять влияние огней и их силу, от чего в городе красных драконов повысились их популяция и быстрое взросление.

Дальше стояла статуя огромного дракона, исписанного шрамами и порезами. Он почти равнялся ростом с Эрогоном. Такой же грозный, давящий взгляд остался даже у статуи: «Айрон – сильнейший хранитель» стоял смирно, со скрещенными на груди руками, а под ногами лежали кости и прах его побежденных врагов.

Сын Эриды являлся полной противоположностью ей. Он видел никчемность матери, был уверен, что она слабый хранитель. И в свои восемнадцать лет, когда пришло время получить титул, он убил ее перед всеми жителями со словами: «Хранитель может быть только один». Такой же ненавистный и жестокий, как Эрогон, юноша не сильно пользовался магией, да и не надо было. Физическая сила и навыки борьбы могли сотрясти город, а в своем истинном облике дракона он одной только лапой мог раздавить целый квартал. Все его боялись, ненавидели и даже поговаривали, что он полная реинкарнация их создателя.

Последняя статуя напоминала темную фигуру костяного дракона. Чешуи не было видно, отчего складывалось впечатление, что это темная материя нависала над костями. Она как бы слегка прикрывала участки его костлявого тела, а в тени расправленных крыльев виднелись глаза. На гравировке было написано: «Широ – теневой хранитель». Также считали, что он трусливый хранитель. Он не покидал храм, а вместо него город охраняли тени. Айрон пытался в него вдолбить правила ненависти и считал его самым никчемным сыном, но самое странное – это то, что после церемонии передачи силы хранителя никто и никогда больше не видел Айрона…

К сожалению, Широ погиб страшной смертью. Его сразили не воин, не бедствие, не старость; он умер совершенно молодым, когда Эйвору еще не было и десяти лет.

Драконий цветок – самый опасный цветок для драконов: лекарства против его пыльцы нет. Он заставляет злиться и терять себя в порыве ярости, после чего пронзающая боль от разрыва кровеносных сосудов в конце концов разрывает и душу, и тело. Ему не повезло испытать его воздействие на себе первым…

Последний случай с шестым хранителем был не из приятных в темном городе. Эйвор стал хранителем и самым лучшим ученым в городе, а его младший брат Эйрон – его правой рукой и верным товарищем. Пораженный смертью отца, хранитель целиком и полностью отдался науке, а подопытными стали обычные люди, созданные Мейсоном.

В городе соблюдался порядок до тех пор, пока молодой ученый не встретил Элен – человеческую девушку, подопытную. У них возникли чувства друг к другу, что было запретом для хранителя. Им пришлось сбежать из лаборатории и даже из самого мира драконов, бросив все на произвол судьбы.

Анархия поглотила все сразу после разлетевшейся новости и окутала своими холодными лапами каждого дракона Черного города. В результате некогда процветающий, но ненавистный город действительно утонул в собственной ненависти и превратился в руины.

Так прошло несколько лет, пока на территорию храма не ступила нога первой дочери союза человека и дракона – Милены – с ее дружком Эйко – темным монстром-скелетом с ветвистыми рогами на голове.

Эрогон, находясь в спячке, почувствовал такую необычную ауру и пришел в бешенство настолько сильное, что вновь пробудился. Прогнав девчонку из своего мира, создатель восстановил весь город, как было до его разрушения, и сам возглавил его, но, на его удивление, она вернулась с друзьями спасать свою мать: как оказалось, ее сумели поймать и запереть в лаборатории Эйвора, в городе, до начала гражданской войны.

Эрогон взбесился от такой наглости и готов был стереть наглую чертовку с лица земли, но на ее спасение вовремя подоспел ее отец, сам Эйвор. Тогда у создателя возник план, и он предложил сделку:

– Так как твой брат погиб во время войны, я не смогу его вернуть к жизни. В нем течет кровь хранителя, а таких можно только переродить, начав все заново. Нужен наследник. Раз дракон выбрал ее, то она должна родить наследника, который будет больше с драконьими чертами, чем с человеческими. Но в город до тех пор не вступать ни ногой. Только храм – ваше место обитания и другие миры, – говорил Эрогон, стоя перед мужчиной возле полуразрушенной лаборатории.

За Эйвором стояли Элен и его дочь с ее друзьями, но создателя на тот момент больше всего привлекло создание из костей с рогами – это был Эйко. Привлек ли он внимание из-за того, что минуту назад сражался с ним почти на равных, или из– за чего-то еще, Эйвор не смог выяснить.

Эйвор глубоко сожалел о своем поступке и о том, что его брат погиб в пожаре анархии, поэтому согласился на данное условие.

Они с Элен остались в храме, но очень быстро надоели Эрогону своим отвратительным – влюбленным – видом, и поэтому он их прогнал на самую окраину города: там их никто не смог бы найти. Так родился Каир и воспитывался восемнадцать лет; время становления хранителем шло к нему медленными, но огромными шагами.

Все это время Эйвор, помимо рассказов увлекательных историй про предков, обучал будущего хранителя навыкам боя. Хоть и сам толком не умел драться, но все же пару приемов он знал из записей Айрона и других хранителей.

Однажды парень с темно-голубыми глазами, лет девяти, стоял на выжженной, обугленной поляне – это было место для тренировок с отцом.

В очередной раз Каир пытался повторить хотя бы один из приемов, но все было тщетно.

Отец подошел к сыну и успокаивающе потрепал его по голове, где уже слегка выступали крохотные, но острые рожки.

– Смотри еще раз, – начал показывать ему Эйвор. – Присядь, одну ногу отставь назад, другую – вперед: на нее ты облокотишься в дальнейшем.

Паренек повторял все в точь-в-точь в очередной раз, но все равно не получалось, из-за чего он начинал злиться:

– Да я делаю все точно так! Почему не получается?

– Ты должен почувствовать свою магию. Черный огонь, хоть и опасен, верен своему носителю, если тот умеет им пользоваться. Попробуй. Почувствуй, как он исходит из твоей души, и выплесни его.

Мужчина резким движением тела вперед навалился на переднюю ногу и будто толкнул воздух вперед.

Черное пламя в виде длинной, темной шеи дракона вырвалось из рук отца и закружилось в удивительном и поражающем вихре над ними. Эйвор управлял этой огненной вьюгой, водя руками по воздуху. Пасть дракона голодно клацала и клацала, она хотела только одного: пожирать все, весь белый свет вокруг.

Взмахом руки ученый оборвал невидимую связь с огненным вихрем, и тот растворился в воздухе так же внезапно, как и появился.

Каир много раз это видел, но каждый раз трепетал от такого зрелища. В этот раз он сосредоточился еще сильнее, но опять ничего не почувствовал, кроме ворчания от голода в животе: сегодня мама должна была сделать блинчики с мясом, и это не давало ему покоя. Юноша пытался отогнать все посторонние мысли прочь, и вдруг он что-то уловил: слабый отголосок откуда– то изнутри.

Парнишка повторил движения отца и махнул руками в воздух, давая силе в нем вырваться наружу. Но вместо огненного шлейфа и пламени возле его рук образовались летающие магические символы и иероглифы, напоминающие извилистые линии и разные геометрические фигуры. Такие же появились на листьях темных деревьев перед ним. Они стали настолько черными, что поглощали свет и тьму вокруг себя. Все листочки, помеченные этими письменами, рассыпались в прах, а обугленные стволы деревьев стали медленно тлеть.

Эйвор был удивлен такой необычной атакой и даже не знал, что сказать. Обернувшись к сыну и увидев, как Каир еле стоял на ногах, он сразу подскочил к нему:

– Довольно необычно, но ты все равно молодец. Ты справился. Продолжим, как отдохнешь, – сказал отец, глядя, как его дитя тихо и мирно уснуло на его руках.

* * *

Каир продолжал стоять, как вкопанный, даже когда Эрогон ушел в темный и мрачный коридор храма. Его на землю смог вернуть юный голос Тоби:

– Эй! Ты чего застыл, будто призрака увидел?

Парень хотел было ответить: «Типа того», но не понимал, можно ли что-то вроде такого говорить про Эрогона, да и вообще можно ли про него хоть что-то говорить.

– Я примерно знаю, о чем ты думаешь, – перебил его Тоби, уже откуда-то взявший чашку чая и попивая из нее темную жидкость с резким запахом трав. – Это типичная реакция на него, все-таки это сам создатель ненависти драконов.

Юноша обернулся назад в надежде увидеть Эйвора, но его и след простыл:

– А где отец?

– Эрогон стер его с лица земли, пока ты глазел на него, – довольно спокойно ответил дракончик.

– Что?!

Раздался смешок, и маленькое создание прыгнуло на плечи парню:

– Да расслабься ты, шучу я. Он ушел в храм. Ты даже этого не заметил? М-да, вижу, ты сильно испугался его.

Каир лишь недовольно фыркнул в ответ, но, спустя несколько секунд, спросил:

– А ты сам-то кто? Папа рассказал, что ты смотритель храма.

Тоби вскинул бровь вверх:

– Смотритель? Вот глупости! Я и есть храм. Я дух и защитник храма. Меня создал Эрогон еще до хранителей, поэтому я всех их знаю лично, и, видимо, поэтому я теперь твой учитель.

– Ого. – удивленно, но с еле заметной ноткой недовольства проговорил парнишка.

– Ты чем-то недоволен? – заметил Тоби.

– Не совсем. Я просто не понимаю, за что мне это наказание. Хранитель Черного огня – это ведь самое ужасное, чего можно пожелать. Как им вообще нормально управлять?

Маленький длиннохвостый дракончик после этих слов заметно нахмурился и украдкой взглянул на паренька:

– Это не наказание, как тебе кажется. Хоть огонь и сделан из ненависти, он предан своему носителю, и связь между физическим телом и магией гораздо сильнее, чем у других огней.

Каир с интересом взглянул на Тоби, который уже медленно пошагал по коридору внутрь храма, и последовал за ним.

– Белый огонь, хоть и является основным, распадается очень быстро из-за нестабильной связи с душой драконов. Поэтому, если белый дракон испытает какую-либо эмоцию слишком сильно, его огонь тут же приобретет другой цвет, но снова белым он не станет никогда, – рассказывал он, проходя мимо различных комнат и кабинетов.

Спускаясь по лестнице вниз, под землю, Тоби прыгал по ступенькам, словно играя. – Черный же огонь крепкий и не может поменять свой цвет ни при каких условиях.

Юноша задумчиво спросил:

– Ладно, связь – это связь, но история, да и сама жизнь черных драконов… Разве это не ад? – после этого вопроса он краем глаза заметил самого Эрогона, бродившего с Эйвором в дальнем коридоре. Храм казался маленьким с улицы, но внутри был огромен и вдобавок углублялся под землю. Парень перешел на шепот:

– Каждый дракон, живущий в нашем городе, – обреченная душа… Каждый из них в большей мере ненавидит самого себя.

Тоби улыбнулся и ответил, прыгнув на плечо:

– В этом и заключается роль хранителя: оберегать их.

Оба путника наконец спустились по круговой лестнице вниз, прямо в огромный зал – Зал Памяти Хранителей.

Увидеть статуи вживую Каиру удалось впервые. Огромные расписные каменные глыбы, все как один, смотрели прямо на парня. От этого было немного жутковато, а по спине бегали мурашки, особенно от взглядов Айрона и Эрии.

– Так вот они, хранители. – шокировано осматривался парень.

– Да, кроме Эрогона и Эйвора, разумеется. Каждый из них был ценен для жизни города, и именно от того, каким будет хранитель, зависят и сами жители. У Эриды были добрые и послушные, а у Айрона – злые и жестокие. Так будет и у тебя. Каким хранителем будешь ты, Каир?

Эти слова вошли в разум парнишки и проходили все дальше, внутрь, заполняя все его мысли.

«Каким я буду?» – думал Каир и пытался ответить на этот вопрос, но это еще предстояло выяснить.

– Я буду готовить тебя к передаче силы хранителя. Но учти. – Внезапно внешний облик дракончика стал меняться и удлиняться, приобретая форму мальчика-подростка с длинными ушками, клыками и чешуей на лице. – Я многих хранителей видел, но чтобы сделать из тебя нормального хранителя, прибегну к тренировке Айрона. Без пощады! – закатился смехом Тоби, скрестив руки на груди.

«А я-то думал, где подвох…» – подумал Каир и, тяжело вздохнув, взглянул на статуи еще раз. Странное чувство какого– то присутствия не покидало юношу. Кто-то точно смотрел на них, и он был не один.