Читать книгу Выпустить Рэма - - Страница 2

Она вышла из дома дочери, быстро прошла по тротуару. В сердцах  не удержала калитку, у которой столбы наклонились во внутрь ограды, и та громко хлопнула. Бабушка взвилась: испуг и стыд за резкое движение всколыхнули уже подогретую кровь, ударили в мозг. Выходя на дорогу, она махнула рукой, мол, ну и чёрт с этими воротами. Как можно прямее разогнув спину, развернув плечи, она быстрым шагом отправилась к невестке домой. Её худые узловатые руки качались вдоль тела, как маятники. То и дело баба Наташа пригибалась к земле: убитая в молодости спина не давала долго себя держать; но тут же распрямлялась, не сбавляя скорость.

Сын Дима с женой Ленкой и шестилетним Ваней жил в переулке, напротив дома матери. Когда-то это был дом бабы Наташи, они жили в этом домике большой семьей, с пятью детьми. Потом дети выросли, бабушка ушла от пьющего мужа и купила домик по соседству. Так она осталась приглядывать за бывшим, кормила его, иногда убиралась. Однажды дед Семён пришел к ней на обед, и упал рядом с накрытым столом – инсульт. Прошло уж пятнадцать лет, что теперь вспоминать, но дух деда иногда ощущался под тем столом. Дух был вредный, щипал за ноги. Помогало только переставлять стол в другое место, и то ненадолго.

Пробегая мимо родного дома с новым забором, который ей поставил Дима, баба Наташа снизила скорость.

– Может, домой пойти, чаю попить, переодеться? – сказала она сама себе.

Но потом вспомнила, если поест, захочет поспать, и много дел в огороде и ограде. Так что, махнув рукой на собственные мысли, она вновь прибавила ходу.

На двери дома Димы  висел замок. Сын  в это время года в поле, уборочная и покосы. Где бродит Ленка, неизвестно. За дверью было слышно скребущего что-то  кота, которого забыли выпустить. Она посмотрела в небольшое оконце: в сенках на столе и полу стояли ряды банок, наполненных молоком, из щелей окна воняло прокисшим. Кот, завидев знакомое лицо требовательно заорал.

На дворе тоже стоял жуткий запах прокисшего. Оглядевшись, баба Наташа увидела на досках у бани жестяную ванну, полную тёмной воды. Оттуда и исходила вонь.

Сначала она хотела вытащить давно замоченную одежду сына руками, но отвращение оказалось сильнее. Попыталась достать скользкую от мазута и расплодившихся личинок комаров субстанцию с помощью прищепа – двух реек, соединенных с одного конца куском металла, но ткань оказалась очень тяжелая и выскользнула. Тогда бабушка набросилась на ванну и перевернула её. Красная вода вытекла на доски, тут же втекла в щели настила и пропала. Из ванны вылился черный осадок, смесь мазута и земли. Непонятного цвета куча одежды лежала на досках. Едва можно было угадать, где куртка, а где брюки.

Баба Наташа никогда не оставляла начатых дел. Она решительно направилась к двери, пошарила над косяком, опустилась на колено и подняла пыльный, рассыпающийся в руках половик, вязанный из старых вещей. Под ним было сыро, но плоский ключ лежал тут,  поблескивал. Открыв замок на двери и распахнув сенки, она воткнула в розетку свисавший с потолка шнур, и в колодце загудел насос. Оставалось лишь найти шланг.

Прислушавшись, баба Наташа поняла, что звук идет из огорода. Лебеда там стояла выше изгороди, и по едва видневшейся тропинке она прошла между «деревьев» сорняка, осыпающего пыльцу и созревшие семечки ей на платок и плечи. Сердце невольно защемило от осознания, что этот огород никогда уже не избавить от лебеды и свекольника.

 Найдя шланг в набежавшей луже, которая не впитывалась из-за сухой почвы, бабушка решительно потянула его обратно, в ограду. Поджав тонкие губы, она начала проливать одежду, пытаясь смыть налёт. Периодически сжимала кончик шланга, чтобы струя била сильнее.

Вдруг в проеме дверей показалась крутобокая фигура. Баба Наташа уловила шевеление в дверях и увидела невестку.  Ленка  зевала и раскачивалась, но, как только увидела, чем занята свекровь, тут же перестала зевать. Но её рот не закрылся. Так она и стояла, со сбившимися на бок тонкими длинными волосами, прищурившись подслеповатыми маленькими глазами, глядя на действия свекрови, опустив руки вдоль тела, наклонив голову и открыв рот.

Баба Наташа  тут же взвилась:

–Чо, тунеядка, дрыхла? Прикрыла себя и забралась в окно! Ну, умница, чо сказать!

–А вы мне не мама, чтобы поучать! – огрызнулась женщина.

– Ванька где? Ребенка сбагрила и спать, под замок! Ух, была бы у меня палка, прибила бы! – баба Наташа одной рукой поливала закисшие тряпки, ногой передвигала их, чтобы хорошо пролить, а другой размахивала. Она цепко держала невестку глазами, не давая ей опомниться.

– Ой, испугалась. Идите отсюда, Наталья Ивановна! Я Диме всё расскажу! – взвизгнула Ленка.

– Диме! Расскажу! Да я тебе покажу! – Тоже завизжала баба Наташа. И вдруг вспомнила про солдатский ремень сына, болтавшийся на столбике. Но Ленка уже метнула взгляд на столбик и вероятно, думала о том же. Расстояние до него у соперниц было одинаковое. Оставалась надежда, что невестка не посмеет ударить свекровь. И баба Наташа бросила шланг, метнулась к ремню, и тут же, не размахиваясь, прижгла Ленку, куда пришлось. Удар прилетел чуть выше колен.

– Вот тебе, мало тебя мать лупила, ленивая ты баба! Я научу тебя когда-нибудь следить за порядком! – и она снова шлепнула невестку ремнём.

Но Ленка резко развернулась и толкнула свекровь на открытую дощатую дверь.

– Ну-ка, старуха, иди домой!

Баба Наташа ударилась спиной, но тут же выпрямилась, резко успокоившись. Она спокойным тоном произнесла:

–Ладно, Лена, раз ты так со мной обращаешься. Бог тебя простит. – трясущимися руками подобрала куртку и брюки сына и пошла в ворота, не забывая прямо держать голову и спину. – Отстираю, придёшь, заберёшь.

– Сама принесёшь! Не развалишься! – Крикнула Ленка высоким голосом вслед свекрови.

Баба Наташа вышла из ворот, они скрипнули со стоном. Шумно выдохнув, она тут же набрала свежего воздуха и побрела домой: из переулка на улицу, налево, и вдоль забора до ворот. Из-за угла было видно под серым забором коричневую груду шерсти. Это Рэм лежал под воротами, высунув язык. Лапы у него были грязные.

– Эх, шельмец, опять прижал ворота. – устало сказала  бабушка, подходя к собаке. – Ты где так извазюкался, свинтус?

А Рэм, задрав морду, смотрел на старушку, тяжело дыша вывалив язык и периодически сглатывая.

– Ну, пошёл вон! – Несмело сказала баба Наташа и отпихнула ногой пса под зад. Она до обморока боялась собак, только свой Жулька, выращенный из щенка, да Рэм не внушали ей такого ужаса. Однако трогать даже знакомую собаку было страшно.

Пёс посмотрел на поднявшийся под ногой зад, облизнулся и снова поднял глаза  на старушку.

– Тебе чо надо-то? Отойди от ворот, шельмец! – Вспылила бабушка.

Рэм тяжко вздохнул и положил голову на передние лапы, глядя на женщину исподлобья.

– Отойди, тебе говорят! Артист! – баба Наташа открыла ворота и надеялась отпихнуть его хоть немного, чтобы просунуть своё худое тело.

Но в эту игру она часто играли вдвоём, и старушка всегда проигрывала.

– Ну, пойдём, я тебе супчик налью. – Сдалась она.

Но пёс не пошевелился.

– Хорошо же, жук. Я тебе налью суп с сухарями! – Взвизгнула она.

Пёс вздохнул, намеренно не торопясь, встал, потянулся и отошел от ворот.

Бабушка прошла в ограду, наконец-то бросила робу сына в свою ванну для стирки, засыпала щедро порошком и залила водой из колодца. Затем зашла в ограду к курам, забрала у них миску Жульки, который так и вился под ногами, но был наказан за разрытые гряды и сидел в курятнике . Рэм смирно ждал на тротуаре, будто не решаясь пройти до крыльца, но в плохую погоду его игра начиналась с блокады двери в сенки, так что бабушка только хмыкнула на его вежливость.

Вскоре перед псом стояла миска с наваристым супом и посыпанная белыми сухарями. Он радостно забил хвостом по доскам, потом бросился к еде, и за две минуты съел всё, подлизав языком дно. А на фоне верещал от несправедливости бытия Жулька.

Баба Наташа присела на крыльцо, подперев голову рукой. Рэм сыто вздохнул, взглянул на старушку, развернулся и выбежал в приоткрытые ворота.