Читать книгу Выпустить Рэма - - Страница 3

Просыпалась Инна всегда через силу, с привычной болью в правой груди, сухим комком в горле.

Не вставая с постели, она сняла крышку с бачка и зачерпнула воды эмалированным ковшом. Было неловко пить из ковша, Машка, прямо как кержачка, не выносила, когда пили из общей посуды. Да только Инна пока здесь хозяйка, что хочет, то и делает.

За окном занималось утро, но хотелось  спать и лежать не шевелясь. Но кто подоит двух коров, кто накормит и кур, и свинью? А там огород зарастает мокрицей, в картошке стоят солдатики свекольника, надо продёргать, пока не жарко. Хорошо, ещё Василий на смене на горе, с совхозными коровами, меньше суеты с обедом. Они-то роллтон поедят, да салатом с огурцами закусят. Да вот, Машка дрыхнет, а ей вставать надо. Но лучше уж самой, неумеха девка растет, всё делает не так, как хочется Инне.

Вдруг, взглянув на отрывной календарик, едва видневшийся на стене под плетями растения, она вспомнила, что в этот день Лёнька обещал приехать с города.

Значит, нужно вкусненького ему приготовить. Поставить тесто на блины, достать фарш для котлет, или лучше пирогов с картошкой напечь? Как-нибудь надо угодить сыну, раз в год приезжает.

Следом пришли досадные мысли: приедет сынок, обнимется, поест и пойдет по деревне «стаканы собирать», лови его потом, пьяницу. Ну нет, он ещё не сильно пьёт, вон, сын Светки… да что уж, пора вставать. Хоть бы Машка сегодня черёмуху собрала да быстро убралась, к приезду.

Инна встала, убрала постель с дивана, переоделась в хозяйственную одежду из ночнушки, просвечивающей от стирок. Вскипятила воду. В сенях надела «коровий» платок, налила в подойник кипяток и разбавила холодной водой. Взяла баночку с топлёным маслом, смазывать вымя перед дойкой. Вышла на крыльцо и спустилась со ступенек, но почувствовала прохладу августовского утра, вернулась за фуфайкой. Февралька и Марта уже увидели хозяйку, встали, топтались, разминая ноги, и призывно мычали. На сердце отлегло, родные коровушки, что ещё нужно для счастья? Путёвых детей. Но, бог видимо, решил за что-то наказать Инну с самого рождения.

Она не пользовалась стульчиком, как многие женщины, доила на корточках. Машка ныла, она не могла сидеть так долго под коровой на ногах, приносила ведёрко, но Инна в свои 44 года считала это позором. Так что, пройдя в пригон, поговорив ласково с коровами, подвязав грязный хвост к левой коровьей ноге, она села и подоила Марту, а потом Февральку.

Солнце взошло и пригревало землю, птицы заливались утренними песнями, чтобы умолкнуть на весь день, пахло мокрой коровьей шерстью и навозом, годами копившемся в пригоне. И парным молоком, мерными струйками вылетавшим из сжимаемого в кулаке соска. Это было время покоя и даже некоего счастья.