Читать книгу Скорпоидолы - - Страница 5

 Ещё перед свадьбой падчерицы Дмитрий Куприянович запретил жене пускать дочь с молодым мужем на проживание.

– Мы с тобой, Настасья, сами ещё не старые, – сказал он за обедом. – У нас дочка малолетняя растёт, может быть, ещё одного ребёнка сделаем.

– Да как же, Димитрий, дочери-то родной отказать, – недоумевала Анастасия Васильевна. – У сватьи в двух комнатушках они один на другом сидят, куда молодым лечь?

– А мне что теперь, когда я тебе вдуть захочу, на зятя оглядываться? – Дмитрий Куприянович вскочил на ноги, а стёкла его круглых очков блеснули недобрым светом. – Я полжизни на зоне чалился, воли требую!

Он перебежал в дальний угол комнаты и добавил, хитро прищурившись.

– Мне других ёбарей здесь не надо, Настя! А ты бы рада была юбку перед ним задрать?

Анастасия Васильевна при этих словах обмерла.

– Как твой поганый язык поворачивается такие речи говорить? – с дрожью и отвращением выговорила она.

Дмитрий Куприянович подошёл к жене и приблизил вплотную к её лицу крепко сжатый кулак.

– Только попробуй, заикнись. Враз зубы выщелкну!

Таким образом, поскольку в доме отчима места не нашлось, молодых приютили свёкор Максим Николаевич со свекровью Агриппиной Сысоевной, и Урсулина оказалась восьмой жилицей в этом перенаселённом доме. Помимо свёкра и свекрови там обитали деверь и золовка Валентина с дочерью Любкой, а также мать свекрови Феодосья.

Лёжа на железной кровати между спальным местом деверя с одной стороны комнаты и золовки с дочерью Любкой, которая училась в третьем классе, с другой, Урся потеряла свою невинность.

К великому изумлению Урсульи, Аркадий вёл себя с ней холодно. Никаких проявлений любви, заботы и нежности. И даже хотел он её редко, но молодая жена некоторое время списывала это на бытовые неудобства и пристальное внимание его родителей, из-за которого он, возможно, не желал показывать свои чувства.

От этих неотступных глаз сноха пряталась под железной кроватью, занавешенной до пола тканью с выбитым узором. Там у неё был укромный уголок, где она могла заняться гигиеной, но в таких условиях делать это было крайне затруднительно. В качестве прокладок использовались старые тряпки. Их после месячных не выбрасывали, а тщательно стирали и использовали повторно.

Пока жена была занята многочисленными домашними обязанностями: вылизывала до блеска избу, работала на огороде, вязала носки для большого семейства, готовила пищу, Аркадий вёл праздный, освобождённый от унылого быта образ жизни. После устройства на работу у него появились новые друзья, и старые не отбились от компании.

Эта дружная весёлая банда каждый вечер собиралась у кого-нибудь во дворе или устраивала домашние пирушки, где молодые мужья азартно играли в карты, а также пили водку и вино в компании чужих женщин.

С этих вечеринок он возвращался пьяным, уставшим, с лихорадочно блестящими глазами. Удивлённо глядел на Урсулу, как будто вспоминал, что эта женщина делает в его доме и заваливался спать, растянувшись во всю кровать.

Однажды Урся завела робкий разговор на тему близости.

– Аркаша, – сказала она, – я молодая женщина, мне хочется интимной жизни, а ты мой муж. Давай договоримся, что ты хотя бы раз в неделю будешь уделять мне время.

– Хорошо, – Аркадий посмотрел на неё как в пустоту. – Жди выходного.

В воскресный день он с утра ушёл к друзьям, а вернулся далеко за полночь. Устало скинул грязные сапоги и поплёлся в кровать. Урся легла тихонько рядом и шепнула ему:

– Аркаша, ты помнишь, что мне обещал?

– Твоё время кончилось, – бросил он и отвернулся в сторону деверя.

Вскоре старшая дочь Агриппины Сысоевны Валентина подслушала разговор родителей.

– Да зачем только он взял в жёны эту замухрышку, – шептала свекровь, – вижу, что сын её не любит, гуляет от неё. Знать, она негодная совсем.

– Сучье вымя, – поддакивал свёкор. – Знала же, что у нас места нет, теперь терпи её.

– А давай-ка мы освободим сына от Урськи. Если будут разводиться, люди начнут языком трепать, пойдут разговоры нехорошие. А так всё как будто естественным путём получится.

В самое ближайшее время после заговора Валентина позвала Урсулу и сообщила ей:

– Урся, мать задумала тебя отравить. Ни в коем случае не ешь от них еду, которую поднесут тебе отдельно.

Через два дня свекровь подсела к снохе у раскрытого окна, сквозь которое ярко сияло полуденное солнце.

– Я тебе гуляш приготовила, поешь-ка, дорогая, – медовым голосом предложила она.

– Ой, да в нём муха! – крикнула Урсулина и выплеснула содержимое прямо в окно. Пёс Аркаша подбежал к завалине и с аппетитом съел всё мясо. Через минуту он уже бился в конвульсиях, а из его пасти текла густая коричневая пена.

Свекровь в страхе смотрела на последние содрогания собаки, медленно отступая в глубину комнаты.

– Что отравить меня решила? – задыхаясь от гнева, спросила Урсула. – Как бы тебе самой не сдохнуть, жестокая ты волчица!

Не знала тогда свекровь, что молодая женщина, не смотря на скудную половую жизнь, уже ждала своего первенца. Это известие несколько отрезвило затуманенный разум Агриппины – старуха поджимала губы, осознавая, что могла сгубить будущего внука и корила себя втайне, что не выяснила все детали состояния снохи. Ночами её бросало в пот от этих мыслей, поэтому до поры она решила оставить попытки сжить со света Урсю. Внуки – это всё же соколовская кровь, они жить должны на благо рода.

28 сентября Урсулья, уже отягощённая большим животом, копала картофель вместе с Агриппиной Сысоевной и носила его большими корзинами в амбар. Свёкор был на рыбалке, провожал, сидя с удочкой, последние тёплые деньки, а Аркадий дежурил в Заготзерно. На следующее утро ребёнок начал настойчиво проситься в незнакомый мир.

В этот день в сельском роддоме было четыре роженицы, и все они счастливо разрешились в одно и то же время. Первой начала самая старшая и опытная Прасковья. Недолго она мучилась, пугая молодую санитарку Валю медвежьим рёвом. Младенец пулей вылетел из её утробы и зазвенел, как колокольчик. В это время Валя вытирала довольной Прасковье капли горячего пота со лба. Вслед за ней в родильный зал запросилась Надежда, после пошла Галина, а Урсулина родила своего Сашку к утру. Её провожали по лестнице, подсовывая под нос клюку, обмотанную ватой, смоченной нашатырным спиртом, чтобы роженица не упала в обморок.

Муж Надежды не мог поверить, что она родила дочь. Он повторял, что все остальные подарили мужьям мальчиков. Как так получилось, что у них появилась на свет девочка? Ему казалось, что жена шутит, пока она не вынесла ребёнка.