Читать книгу Цена равновесия - - Страница 10

Рассвет в долине Приюта был туманным и тихим, как затаившееся дыхание. Атлас стоял у входа в землянку, разминая плечо. Боль почти ушла, осталась лишь скованность. Хуже была внутренняя опустошенность, холодный, безэмоциональный фон, на котором теперь протекали его мысли. Он помнил факт завтрака – жесткую лепешку, чай из горьких трав, – но не ощущал ни вкуса, ни тепла от чашки в руках. Он наблюдал за своими действиями как сторонний зритель.

Дрена вышла из землянки, проверяя крепление короткого кинжала на поясе. Она выглядела собранной, но под глазами залегли темные тени. Якорь, который в нее вживил Атлас, держал тень в узде, но борьба отнимала силы.

– Готов? – спросила она, и в ее голосе прозвучала привычная жесткость, но Атлас уловил в ней легкую тревогу. Не за себя. За него.

– Насколько это возможно, – ответил он, отряхивая крошки от лепешки.

– Помни, что сказал Элбен. Только разведка. Читаешь землю, чувствуешь след – и сразу назад. Никаких геройств.

К ним подошел Лоренц в сопровождении двух дозорных – мужчины и женщины с бесстрастными лицами и острыми взглядами.

– Это Фенн и Лира, – кивнул Лоренц на них. – Они знают местность лучше нас. Проведут вас к месту, где были замечены следы, и прикроют.

– Вас только двое? – уточнила Дрена.

– Больше – заметнее, – ответила Лира, женщина с лицом, покрытым мелкими шрамами от веток. – Мы не для боя. Мы – глаза и уши. Если что-то пойдет не так, мы дадим сигнал к отступлению, а вы валите без оглядки.

План был простым. Дозорные выведут их к северной границе владений Приюта, где накануне были обнаружены следы. Атлас попытается «прочесть» местность с помощью Знака, чтобы понять природу угрозы. Дрена и дозорные обеспечат безопасность. Затем – немедленное возвращение.

Они двинулись в путь, растворившись в утреннем тумане. Фенн и Лира шли бесшумно, как призраки, выбирая путь так, чтобы не оставлять собственных следов. Дрена шла рядом с Атласом, ее взгляд постоянно сканировал лес. Лоренц остался в Приюте – его навыки были в переговорах и знаниях, а не в полевой разведке.

Лес за пределами долины был другим. Более диким, напряженным. Давление, которое Атлас чувствовал вчера, теперь ощущалось явственнее. Воздух был густым, будто заряженным ожиданием удара. Даже обычные звуки – щебет птиц, шелест листьев – казались приглушенными, настороженными.

Через час ходьбы Фенн поднял руку, приказывая остановиться. Они стояли на опушке, за которой начинался участок леса с выгоревшими, мертвыми деревьями. Не от огня. От чего-то иного. Кора была не обугленной, а покрытой странным, сероватым налетом, похожим на пепел или плесень. Листья, еще не успевшие опасть, висели сморщенные, безжизненные. Земля под ногами была рыхлой, сырой, но не от влаги – от разложения. От нее исходил слабый, кисловатый запах.

– Здесь, – тихо сказала Лира. – Начинается. Это не наша работа. И не магия Кела. Это… другое.

Дрена нахмурилась, подойдя к краю зоны поражения. Она не стала трогать деревья, лишь внимательно осмотрела почву.

– Следы грубые. Много людей. Шли строем, не скрываясь. – Она указала на глубокие вмятины в земле. – Тяжелое снаряжение. И… что-то волокли. Сани? Платформы?

Атлас почувствовал, как шрам на ладони заныл. Здесь было больно даже просто дышать. Он подошел к ближайшему мертвому дереву, осторожно положил на него руку. И тут же отдернул, будто обжегся.

Не боль. Пустота. Там, где должна была быть тихая, медленная память дерева – годы роста, соки, текущие по стволу, фотоны солнца, превращающиеся в древесину, – зияла дыра. Как будто память была не стерта, а высосана. Оставлена лишь оболочка, которая теперь разлагалась с неестественной скоростью.

– Что ты чувствуешь? – спросила Дрена, внимательно наблюдая за ним.

– Они… забирают, – прошептал Атлас. Его голос звучал чужим даже в его собственных ушах. – Не просто используют магию. Они выкачивают саму жизненную силу, память места. Оставляют после себя не пепел, а… ничто. Это не плата. Это грабеж. Насильственный, абсолютный.

Он опустился на колени, прижал ладонь к земле, стараясь не погружаться слишком глубоко, как учил его горький опыт с Теодором. Он просто приоткрыл дверь, позволив впечатлениям течь тонкой струйкой.

И они хлынули.

Безликие образы в тяжелых, темных доспехах. Эмблема черного солнца над пирамидой на нагрудниках. Они несли странные устройства – кристаллические цилиндры с шипящими, вращающимися кольцами. Когда они проходили, устройства начинали гудеть, и из деревьев, из земли, даже из воздуха вытягивалась видимая невооруженным глазом туманная субстанция – сияющая, переливающаяся всеми цветами. Сырая память бытия. Ее втягивало в цилиндры. А на месте, откуда ее высосали, оставалась серая пустота и быстротечная смерть.