Читать книгу Золото дураков. Рассказы - - Страница 2

Есть стереотип некой несерьезности всего, что говорит женщина. Она может переживать о чем-то, но что толку? Ведь женщина всегда переживает. Вложи те же самые слова или мысли в мужчину – и совсем другое дело! А если сильный серьезный мужчина говорит, допустим, «мне больно», то это же совершенно имеет другой вес. Мне хочется стереть эту условность и поговорить просто о человеке.

Этот человек должен быть таким же, как мы, или кем-то из нас, чтобы нам были понятны его вибрации. Но никакого трюка – вроде опишу его как женщину, а он окажется мужчиной – я не сделаю. Человек окажется человеком.

Наш человек имеет профессию. Профессия его кормит. Он имеет увлечения, они его расслабляют. У него есть животное, которое можно гладить. Вроде вот и подсказка, ведь рыбку гладить нельзя! Верно, но гладить можно кошку, собачку, хорька, птичку, даже змею. Так что у человека есть животное. И есть растение. Растение его радует. У человека есть дом. Дом его спасает. Спасает – в смысле укрывает, прячет от мира и бед. Но не всех. Потому что у человека есть другой человек. Другой человек появился давно. Взаимной любви не получилось, потому что сначала любил один, другой принимал, потом наоборот, а потом… Потом не любили оба, но никто не мог сказать об этом, было как-то неловко. Да и зачем? Секс стал только лучше, к примеру. Каждый знал, когда пора, когда можно, как лечь. Иногда кто-то ложился в позу принимающего, принимал, похлопывая по плечу. Потом сон. Но что-то было не так. Человек ходил на работу, покупал продукты, поливал цветок, гладил животное, занимался сексом с другим человеком.

Еще бывали разговоры, путешествия, еда. Слушали музыку, смотрели кино. Ругались редко и без души. Однажды человеку захотелось уйти из дома, но вспомнилось, что дом его и больше уйти некуда. И так не хотелось всех этих разговоров, заламываний рук. Хотелось просто раствориться, а потом материализоваться в другом месте с другими обстоятельствами, но… Но пришлось ругаться. Получалось не очень, фразы утопали в мягком свете торшера. Потребовалось преувеличивать, обобщать, припоминать. Другой человек не отставал. Но устали быстро и разошлись по комнатам, их было две. Стало немного легче, но незначительно. А почему? Возможно, физические тела разошлись по комнатам, но остальные двенадцать (по шесть на каждого, наверное) продолжили сражаться. Эфирные душили друг друга яростно светящимися нитями. Астральные били друг друга белесыми лапами. И все остальные, наверное, воевали. Но человек не мог вообразить, как именно. Он только чувствовал вокруг бойню на всех уровнях. На окне колыхалась занавеска, иногда вылетая в ночь за окно. Потом она возвращалась, надувалась пузырем. И снова, до тех пор, пока рама не захлопнулась истерично.

Человек погрузил ноги в тапки, пошел на кухню, заварил чай и включил телевизор. По телевизору шел «Аншлаг». Человек стал строить гримасы, подражая Петросяну. Раскинув руки, пожал плечами, с силой раскрыл узкую раму и начал глубоко вдыхать, заглатывая воздух. Кухня была очень маленькая, чистенькая, каждый предмет на своем месте. Вот прозрачный электрический чайник, солонка, вазочка с карамельками, беленькая. В голове мысли как носки в стиральной машине: розовое с зеленым и много черного. Все перекрасится в единый цвет. Но черное не перекрашивалось в розовое. Как там было у йогов? Прижимаем язык к небу и останавливаем внутренний диалог. Человек поежился и ссутулился. Пришло животное и начало водить хвостом. Человек потянулся к животному:

– Ну, давай, дружок, иди ко мне.

Пушистый комочек примостился на коленях, подпихивая морду под ладони. За окном взорвался ветер, кидая звучные стрелы дождя в стекла. Громыхнуло. Небо прорезало белой ломаной молнией. И снова раскат. И другого не выгонишь, и сам не уйдешь. Всяко здесь безопаснее как будто. По телевизору голосом криминальных программ говорили о масонах. Не о жидомасонах, а вообще о каких-то масонах. Зазвонил телефон, в трубке через треск спросили:

– Могу я услышать Любовь?

– Здесь ее нет! – человек бросил трубку.

Может, и ничего? Может, и нет никакого счастья? Или оно такое и есть? Никто не даст гарантий, что тебя ждет что-то другое. Может, это вообще лучшее, что может быть в твоей жизни? Человек отломил кусок засохшего багета, рассыпая крошки. Погрыз, корябая десны, неохотно. Прислушался к вражескому стану – тишина. Война почти окончена. Дождь все смоет.