Читать книгу Летучая мышь Ведьмы. Современная проза и поэзия - - Страница 2

В чаще безмолвия, сотканной из теней и лунного света, просачивающегося сквозь кружевную вязь вековых ветвей, обитала Оприна, лесная ведунья. Её хижина, скромная на вид, внутри дышала сказочным уютом, пьяня ароматами сушёных трав и шёпотом древних заклинаний. Но Оприна не ограничивалась лесным кровом. В сердце рощи, сокрытый за каскадом глициний и изумрудной зеленью кустарников, вздымался её каменный дом – величественное творение, будто сотканное из самой земли.

Камень, словно пронизанный лунным светом, мерцал серебристым сиянием, храня в себе отголоски самой ночи. Башни, соединённые переходами и арками, образовывали причудливый, живописный лабиринт. Остроконечные крыши, каждая увенчанная чешуей черепицы, переливались всеми оттенками зелёного – от изумрудной глубины до малахитовой дымки, словно впитавшие эссенцию леса.

Окна, обрамлённые резными каменными наличниками, просторные и арочные, щедро пропускали потоки света. Вместо обыденного стекла в них мерцали витражи, сложенные из осколков самоцветов и цветного стекла, преломляя солнечные лучи в калейдоскоп радужных красок. Вокруг дома раскинулся сад, достойный королевы фей.

Сад Оприны был не просто прекрасен – он был пропитан магией. Редчайшие травы и цветы, собранные с разных уголков света, источали ароматы, способные исцелять душу и тело. Мощёные тропинки вились среди цветущих клумб и бархатных газонов, уводя в укромные уголки, где царили тишина и покой.

В центре сада искрился фонтан, изливая кристально чистую воду, словно собранную с вершин самых высоких гор. Барельефы на чаше фонтана рассказывали о мифических существах и волшебных сказаниях. Плакучие ивы склоняли свои ветви к воде, будто шепча ей древние секреты.

Ажурная беседка, увитая розами, каменный коридор, где можно заблудиться в лабиринтах собственных дум, пруд с золотыми рыбками, исполняющими желания – сад Оприны был полон чудес. Каждый элемент был тщательно продуман, создан с любовью и заботой, чтобы пробуждать воображение и дарить радость. Этот каменный дом, утопающий в великолепии сада, был не просто обителью ведьмы Оприны, а местом, где магия и природа сплетались воедино, создавая волшебную атмосферу, вдохновляющую и окрыляющую. Это было место, где мечты обретали крылья, а сказки становились явью.

В этой обители обитал и Стоум, преданный спутник и фамильяр Оприны – летучая мышь с крыльями цвета обсидиана, тронутого синевой полночного неба. В глубине его глаз мерцали отблески разума, куда более глубокого, чем тот, что присущ зверю. Его тёмный мех, отливающий лоском в лунном свете, казался сотканным из самой полуночи. Стоум был не просто крылатым созданием, но и безмолвным хранителем секретов, чьи чуткие уши ловили шёпот ветров, а нос улавливал тончайшие нюансы грядущих перемен.

Его ум не ограничивался лабиринтами пещер или умением обходить коварные ловушки. Он постигал суть вещей, понимал человеческую природу глубже многих смертных. Оприна часто делилась с ним сокровенными мыслями и терзавшими её сомнениями, зная, что в ответ получит не просто безмолвное внимание, но и мудрый совет, завуалированный в тихом писке или едва заметном повороте маленькой головы.

Острый взгляд Стоума проникал сквозь любые маски, безошибочно определяя истинные намерения. Он предчувствовал грядущую опасность задолго до того, как она обретала видимые очертания, оберегая Оприну от неисчислимых бед. Казалось, его пристальный взгляд проникает в самую душу, обнажая потаённые обиды и невысказанные желания. В крошечной голове фамильяра хранилась сокровищница знаний, накопленных за годы служения Оприне, и он распоряжался ею с поразительной точностью и дальновидностью. Стоум был не просто фамильяром – он был другом, советчиком и самым верным союзником Оприны в хитросплетениях её непростой судьбы.

Со Стоумом Оприна делила не только кров и трапезу, но и сокровенные тайны колдовства. Он был её глазами в ночи, её ушами в безмолвных просторах, её тихим советником, способным распознать обман и предвидеть опасность. Они существовали в неразрывном симбиозе, понимая друг друга без слов, сплетая свои судьбы в единый гобелен магии и безграничной преданности.

У котла, окутанная пляшущим светом одинокой свечи, колдовала ведьма. На её юном лице играли отблески пламени, отбрасывая причудливые тени на стены и усиливая колдовскую атмосферу. Оприна была прекрасна, словно само воплощение весны, лета, осени и зимы в одном лице – её красота менялась вместе с временами года, расцветая то нежной ландышем, то яркой петунией, то золотой бархатцем, то морозной хризантемой. Стоум, свисая вниз головой с потолочной балки, молча наблюдал за каждым её движением. Время от времени он издавал тихий, тревожный писк, словно задавая немой вопрос или предостерегая о невидимой опасности.

«Тише, Стоум, тише,» – пробормотала Оприна, не отрывая взгляда от бурлящего зелья. «Всего лишь простое снадобье, чтобы облегчить страдания бабушки Маруси. Ничего опасного.»

Но Стоум не унимался. Он вспорхнул с балки и несколько раз облетел голову Оприны, нервно попискивая.

«Ну что такое, Стоум? Что ты чувствуешь?» – ведьма нахмурилась и отложила ложку. Летучая мышь подлетела к окну и, словно пытаясь пробить стекло, устремила свой взгляд в тёмную глубину леса.

Оприна подошла к окну и выглянула наружу. Тишина. Лишь шелест ветра в кронах деревьев да уханье совы нарушали ночное безмолвие. Но Стоум не успокаивался, его маленькое тельце дрожало от необъяснимого напряжения.

«Хорошо, хорошо,» – вздохнула Оприна. «Похоже, твоя звериная интуиция чувствует то, что скрыто от моего взгляда. Возможно, и вправду надвигается беда.»

Ведьма погасила свечу, погрузив комнату в полумрак. Она взяла Стоума на плечо, и они вместе покинули дом, растворяясь в густой ночи, готовые встретить неизведанное. Лес вокруг затаил дыхание, словно предчувствуя приближение бури. Звёзды мерцали в вышине, предвещая нечто необычайное. И Стоум чувствовал это всей своей летучей душой.

Им не пришлось долго идти – они чуть ли не сразу столкнулись с высоким, крепким молодым человеком, огромным как шкаф, в руках которого был чихуахуа, вредный, но уверенно охраняющий хозяина. Он лаял, не унимаясь. «Ну же, Капитон, замолчи,» – сказал приятным голосом своему охраннику чихуахуа мужчина.

Встреча произошла настолько внезапно, что Оприна едва успела отвести Стоума от возможного удара. Незнакомец, казалось, вырос прямо из-под земли, загораживая собой узкую тропинку. Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви деревьев, высвечивал его лицо – молодое, но с волевым подбородком и пронзительным взглядом серых глаз.

«Прошу прощения, если напугал вас,» – произнёс он, его голос был низким и бархатистым, но в нём чувствовалась стальная нотка. Капитон, тем временем, не прекращал свою яростную атаку лаем, направленную в сторону Стоума, сидевшего на плече Оприны, вздыбив шерстку.

«Не стоит беспокойства,» – ответила Оприна, стараясь скрыть удивление и оценивая незнакомца. Она чувствовала исходящую от него силу, такую же необъяснимую, как и то, что заставило Стоума так встревожиться. «Мы просто прогуливались. А ваш… компаньон, кажется, не слишком рад нашей компании.»

Мужчина улыбнулся, и в этой улыбке было что-то обезоруживающее. «Капитон, конечно, обладает скверным характером, но он лишь заботится о моей безопасности. Он очень чуткий. Особенно в последнее время.» Он слегка погладил трепещущую спинку чихуахуа, и тот на мгновение затих, продолжая, однако, сверлить взглядом Стоума. «Я, к слову, Филипп. А вы…»

«Оприна,» – ответила ведьма, не раскрывая больше информации о себе. Она чувствовала, что в этой встрече кроется нечто большее, чем случайное столкновение в ночном лесу. Что-то необъяснимо влекло её к этому Филиппу, но одновременно и настораживало.

«Приятно познакомиться, Оприна,» – сказал Филипп, и его взгляд задержался на ней с необъяснимым интересом. «Но, думаю, нам пора расходиться. Ночь сегодня неспокойная. И не всем стоит бродить по лесу в одиночку.» В его последних словах прозвучало предостережение, которое Оприна не могла игнорировать.

Я поселился в вашем посёлке недавно, и мы с Капитоном полюбили лесные прогулки. «Вот и сегодня, перед сном, решили немного пройтись,» – объяснил Филипп, но, похоже, мы заблудились. Услышали уханье совы, Капитон, этот маленький вредина, рвался с поводка, заливаясь лаем, и вот мы вышли к вам. О, какой у вас здесь домик! – воскликнул мужчина, не унимаясь. – Почему мы раньше его не замечали? Ответь, Капитон, – обратился Филипп к чиху. – Прекрасная незнакомка, как называется ваш посёлок? Хотя, сейчас посмотрю в айфоне, что с сетью…

Оприна с нескрываемым удивлением рассматривала незваных гостей и странный предмет в руках мужчины. Что происходит, Стоум? – мысленно обратилась она к своему крылатому стражу.

– Знаете, девушка, – внезапно прервал тишину Филипп, – Капитон – мой верный друг и надёжная охрана, а у вас, я вижу, питомец ещё лучше! Как зовут этого крепыша?

– Стоум, – ответила Оприна.

– Стоум? Ох, какое… красивое имя, – протянул Филипп. – А ведь я тоже в каком-то роде летучая мышь, – не унимался он, – я десантник, а у нас летучая мышь – символ.

Филипп, высокий и крепкий мужчина лет тридцати, стоял, немного запыхавшись после лесной прогулки. Его короткая стрижка слегка растрепалась, а в глазах плясали озорные искорки. Он явно был душой компании, и его энтузиазм казался немного неуместным в этой лесной глуши, перед загадочной девушкой с летучей мышью. Капитон, крошечный, но жилистый чихуахуа палевого окраса, словно пружина, дрожал в руках Филиппа, то и дело огрызаясь то ли от неуёмного любопытства, то ли повинуясь древнему инстинкту сторожевого пса. Казалось, нутром чуял неладное.

Оприна, казалось, источала безмятежность. Длинные, воронова крыла, волосы, разделённые строгим двойным пробором, были заплетены в две тугие косы. В глубине тёмных, бездонных глаз мерцали отблески вечности, словно там, в самой их сути, таилась целая вселенная. Простое красное платье без рукавов, украшенное тонкой вышивкой, подчёркивало её точёную фигуру и изящные руки, унизанные браслетами и кольцами. Массивный медальон на шее, каскад бус и длинные серьги, едва касавшиеся плеч, завершали образ. Лицо её пленяло нежной, почти девичьей красотой, словно она сама – воплощение дикой природы. Сколько ей лет – двадцать или тридцать? – оставалось загадкой.

– Оприна, простите мою бестактность, – вдруг спросил Филипп. – Моему Капитону, скоро пять лет исполнится. А вашему Стоуму сколько?

– Не могу сказать точно, – серьёзно ответила Оприна. – Но он старше меня на пару веков. Если мне пятьсот семьдесят пять лет, то Стоуму, вероятно, около восьмисот.

Филипп расхохотался. – Оприна, да у вас отличное чувство юмора! Наш человек! Знаете, я обожаю людей с хорошим чувством юмора, а то в последнее время вокруг одни буки, вечно недовольные жизнью.

– Я не шучу, – ответила Оприна. – Говорю как есть.

– Ага, допустим, – с сарказмом протянул Филипп. – Так я вам и поверил. А мне тридцать три года. Вот и познакомились. Так как посёлок-то называется? – не унимался Филипп. Капитон на удивление молчал.

– Земли Ведьмы Оприны, – ответила девушка.

– Ведьмы? – переспросил Филипп.

– Именно так. Я, конечно, ещё только прохожу обучение этому ремеслу. Лет через сто закончу.

– Ну да, каких-то сто лет, пара пустяков, – проворчал Филипп.

– Не нужно иронизировать, молодой человек. Я, наверное, догадываюсь… Вы из мира людей. Я вам сейчас помогу вернуться в вашу реальность.

Она направилась вперёд, освещая себе путь фонарём. Стоум летел рядом, почти касаясь её головы. Они вышли на опушку к могучему старому дубу.

– Идите прямо, и метров через триста увидите корягу. Перешагните через неё, чуть левее, и окажетесь дома. Счастливого пути, Филипп и Капитон. Рада была знакомству.

Но Стоум уже развернулся к домику Оприны: нужно было возвращаться к целебному зелью для бабушки Маруси.