Читать книгу Опасное пророчество - - Страница 3

Мы вернулись домой за пару часов до семейного сбора. Поэтому у меня оставалось время на подготовку и подарок от Элайи. Мы разошлись с сестрой на первом этаже и по пути мне никто не повстречался, что и к лучшему. Быстро выбралась из одежды, чтобы противный запах не разбрёлся по спальне и залезла в холодную ванную, параллельно включая и настраивая воду.

Махровый халат приятно охладил кожу, но не избавил от усиливающихся покалываний, которые становилось все сложнее игнорировать. Распаковывая подарок, поглаживала некоторые участки тела, желая избавиться от назойливого зуда, но чем больше я пыталась, тем сильнее хотелось рвать на себе кожу. Элайя подарила мне серебряный браслет из плетения бисмарк, усыпанный множеством оранжевых камушков. Кое-как застегнув замок на руке, свалилась в мягкие объятия кровати и закрыла глаза. Кажется, прошло всего несколько минут и ко мне постучала бабушка, затаскивая и дедушку после моего разрешения войти. Длина халата позволила мне не переодеваться, но и не чувствовать себя неловко. Мы дружно сели на край моей кровати.

– Какой милый браслетик, – приметила бабушка.

– От Элайи, – мой голос дрогнул, а в их присутствии волнение лишь усилилось, что проявляется в ускоренном сердцебиении и всевозможных вспотевших складках моего тела. – Сегодня особенно остро у меня покалывает всё тело, а сейчас только и хочется, что чесаться. С чем это может быть связано?

Мне не было заметно как муж с женой быстро переглянулись, но зато увидела как побледнела бабушка. Странная реакция. В её глазах, направленных на меня, мелькнул страх, который она не могла скрыть и просто отвернулась, рассматривая прикроватный коврик серого цвета.

– У нас такого не было, да и твоего отца тоже, на сколько помню, – я недоумевающе поморщилась из-за её скомканного ответа и сжавшейся фигуры, словно на неё нападают.

– Наверное, это особенность твоего будущего дара, – добавил дед с натянутой улыбкой и переменил тему. – Мы принесли твой подарок. Это от нас обоих.

В небольшом картонном пакете с надписью “Happy Birthday” лежала черная металлическая заколка-крабик с россыпью ярко сверкающих, даже в полумраке комнате, оранжевых камней. Вытащила подарок полностью и вздрогнула, обнаружив на другой стороне ту же россыпь и рисунок. Чересчур реалистичный и жутковатый глаз. Заметив мою растерянность и удивление, бабушка объяснила:

– Это заколка твоей мамы. Она ею очень дорожила и просила обязательно вручить её тебе, когда придет время.

– Когда придет время? Какое?

– Подходящее, – уклончивый ответ раздосадовал вместе с прочими поведенческими странностями.

– И как вы решили, что сегодня подходящее?

– О боже, Асиэль! – бабушка внезапно взмахнула руками, вставая с кровати, но не поворачиваясь к нам лицом. – Просто прими подарок. Неужели это так сложно?

– Нет, – настороженно расправила плечи и сглотнула образовавшийся ком в горле. – Нет, не сложно, спасибо. Мне нужно подготовиться, встретимся на церемонии, да?

Стало трудно дышать, комната будто уменьшилась, а повернувшаяся бабушка с дедушкой увеличились и давили на меня своей недосказанностью. Они заметили моё переменившееся состояние, отрывистое дыхание – это ясно по выражению сочувствия на их лицах. Сочувствие, которое пробудило во мне волну негодования и злости. Медленно, сквозь дрожь в руках, положила заколку на прикроватную тумбу и сжала кулаки. Первые глубокие вдохни дались сложно, но мне удалось пробиться сквозь эту стену и задышать полной грудью. Старательно состроила улыбку на губах и что-то наподобие благодарности в лице, кивнув головой.

– С днём рождения, внучка, – неуверенно пробормотал дед, стоя в дверном проеме, бабушки уже не было видно. Ещё раз кивнула и он ушел, захлопнув за собой дверь. Я не люблю разгадывать загадки и ценю ясность, потому нынешнее положения столь глубоко на меня влияет. Вдруг им известно что-то серьёзное обо мне? Как тогда можно это вообще скрывать? Может я бездарна и они об этом знают, но боятся рассказать? Круговорот сомнений и дурацких идей завертелся в мозгу, пока сжимались в кулаки и разжимались мои дрожащие пальцы.

Мне потребовалось много уличного воздуха и успокаивающая музыка, чтобы привести себя в чувство. Крепко-накрепко заперлась от всей этой ситуации, стою перед зеркалом и пытаюсь радоваться. Мне необходимо сосредоточиться на самом событии, а не на его возможных последствиях. Только надоедливых иголки продолжают пронзать кожу, словно стремясь раскрыть всю правду и секреты, нависшие сегодня над домом. В очередной раз пригладила платье, которое точно надела первый и последний раз, несмотря на его красоту. Я тщательно подготовила этот наряд: ткань, похожая на шёлк черно-синего цвета, словно ночное небо. Платье струится по фигуре, как вода, и в день примерки мне сразу стало ясно – это то, что нужно. Это моё платье. Элегантный вырез на спине до середины лопаток, а спереди – строго у горла, длинные рукава расширяются к кистям. Волосы непривычно распустила и слегка завила, закалов передние пряди за ушами и ощущая приятную тяжесть, и свободу локонов – охристые кончики будто горят на фоне темной ткани.

Краткий взгляд на часы, маленькая и средняя стрелки почти на десяти, можно идти. На ноги надела черные лаковые лодочки с круглым носиком, расположившиеся у самого выхода. С длинным выдохом распахнула дверь и услышала мужской болезненный стон. Моч дверь врезалась в нос отцу. Будь это любой другой день, мне бы не удалось удержаться от смеха, а сейчас на меня накатила новая волна раздражения, всё тело напряглось, готовясь к всплеску.

– Извини. Что ты тут делаешь?

– Подарок. Хотел вручить подарок и сопроводить тебя, если ты не против, – мой хмурый взгляд давал очень ясный и открытый ответ на его предложение, но отец это благополучно проигнорировал и сунул мне в руки три книги в прозрачной плёнке. Даже мельком не посмотрев на обложку верхней книги, оставила их на столе и проскользнула в коридор, целенаправленно тихо и медленно закрыв дверь. Мне подумалось, что такое размеренное действие сможет меня успокоить – нет. Мужчина провёл рукой по светлым волосам, вглядываясь в моё лицо с таким упорством, будто пытался разглядеть что-то за поверхностью кожи. Мой шаг к лестнице сдвинул и отца с места.

– Хотелось бы сказать что-то наставляющее и бодрящее, но никаких мыслей, – конечно же никаких. Какие могут быть идеи у человека, которому плевать на дочь и он не в курсе как она живет и чем дышит? – В последнее время ты особенно похожа на свою маму, – нескрываемая тоска проскользнула в отцовском голосе, от чего моё сердце сжалось.

– Спасибо.

– Твоя покалывания прекратились?

– Нет, надеюсь, что это связано с моим будущим даром, – по непонятной причине я нервно рассмеялась и снова принялась потирать зудящие руки.

– Не бойся, Асиэль. Ты другая и невероятно сильная, – всё моё тело дёрнулось в попытке освободиться, когда отец вдруг схватил меня за руки на выходе из дома, вынуждая развернуться к нему лицом. Дрожь его рук перебивала мою собственную.

– Э-эм, хорошо, спасибо. Почему вы сегодня все какие-то странные?

– Просто волнуемся, – он врет, но всё равно заставила себя улыбнуться так, будто поверила.

– Да, я тоже волнуюсь.

Фонарные столбы ярко освещают поляну, на которой теперь стоял круглый стол со стеклянным шаром на нём. Мне впервые удаётся увидеть его вживую, но ничего необычного в нём нет – абсолютно гладкий, чистый и прозрачный размером немного больше баскетбольного мяча. Сегодня он ждёт меня. Вокруг стола посыпана линия из соли – граница защитного купола, простирающаяся на три метра во все стороны. В момент посвящения сила может пробудиться непредсказуемо и навредить окружающим – такое случалось не раз, поэтому купол активируется при прикосновении к шару. Отец сжал моё плечо перед границей, оставляя меня одну. Несмотря на то, что собрались лишь самые близкие: бабушка, дедушка, Кира и отец – хотя до него мне нет дела, я ощущаю глубокое чувство одиночества. Не пугающее, а комфортное, когда ты сидишь в комнате наедине сам с собой и размышляешь или мечтаешь.

Неуверенно шагнула внутрь и оглядела родных. Они, как и я, должны испытывать радость! Но вместо этого выражения их лиц нейтральны или выражают настороженность, лишь Кира робко улыбается – ей ничего неизвестно. Волнение окутало разум, сердце понеслось в галоп, но я попыталась улыбнуться в ответ сестре, которая вдруг показалась мне такой наивной и недалёкой.

– Асиэль, – заговорил дед, как глава нашего ковена, голос прозвучал торжественно и ничем не выдавал переживаний. – Сегодня твое Проявление. Ты станешь обладательницей нового магического дара, он покажет твою суть. И лишь тебе он будет подвластен. Ты готова, ведьма Фьерро?

– Да.

– Обе руки положи на шар и читай заклинание, – велел дед, переминаясь с ноги на ногу.

Ни черта я не готова. Руки крепко сцеплены за спиной и дрожат, как при ломке. Горящее покалывание усилилось в центре груди и стало щипать, будто свежий порез под мыльной водой. Взгляд прикован к столику, принесённому из кладовой. Да-да, точно оттуда, не видела его в повседневном использовании. На нём очень милая плетёная корзина, наполненная сухой травой, в которой разместился шар. По сути, это сильный проводник, который при чтении заклинания проникает в самую суть ведьмы или ведьмака и вытаскивает наружу частичку их истинной натуры. Раньше день Проявления так не восхваляли – его боялись. Если дар не соответствовал общепринятым в те времена нормам или был слишком опасен, то ведьму изгоняли из ковена или убивали. Второй считалось милостью.

Расцепила руки и посмотрела на свои вспотевшие, розоватые ладони так, будто впервые их вижу. Не веря в происходящее, всё с той же дрожью прижала их к шару. Тот приятно охладил кожу и будто бы пустил внутрь импульс. Снова взглянула на семью, желая оттянуть неизбежное. Всем нутром ощущая, что что-то случится, что-то пойдёт не так. Слишком легко нашла в себе силы улыбнуться и расстаться с волнением. И даже действие отца не сумело меня остановить – он шагнул назад и жестом велел Кире повторить. Подняла глаза к небу, на котором редко виднелись маленькие звезды, шар успокаивал и, казалось, убаюкивал.

– Начинай, – поторопил глава ковена, сжимая руку бабушки. Я послушалась…

Купол поднялся с первого же предложения, делая окружающий мир мутным и далёким, но очертания близких продолжали виднеться. Эти строки, которые раньше давались с трудом, теперь легко слетают с языка, словно мне всегда полагалось говорить на этом древнем наречии. Издалека слышатся голоса, вторящие моему. Иголки в теле уже не просто покалывали – они пронзали меня насквозь и разрезали. Я сморщилась и растерянно посмотрела на руки, прилипшие к шару, будто пригвожденные, но не сбилась с заклинания. В ушах загромыхало собственное ускоренное сердцебиение. Кажется, даже мой голос вместе с сознанием уплывают далеко за границы происходящего, оставляя лишь моё тело.

Веки сомкнулись один раз – шар окрасился красным, словно закат. Маленькая струйка, похожая на дымок от костра, потянулась к моей груди, где пылало сильнее всего. Струйка коснулась меня и слух пронзил всхлип – кто-то болезненно плачет. Мой заворожённый взгляд не смел двигаться, а лишь продолжал следить, даже когда от стен купола отразился крик. Внутри вспыхнуло желание помочь, но двинуться было невозможно, да и не нужно. Это кричу я.

Покалывания прошли, а на их место пришло всепоглощающие пламя, съедающее меня изнутри и снаружи. Огонь грызет каждую клеточку и даже глазницы пылают. Не вижу ничего, кроме ослепляющей боли и мрака, не чувствую мир – только этот огонь. Неужели я умру? Неизвестный хруст извне окутывает ужасом. Кажется, я пытаюсь бежать, пытаюсь спастись. Нужно закончить, прекратить. Что-то не так. Мне страшно. Кто-нибудь помогите. Спасите же меня!

Слезы, холоднее льда, стекают по щекам. Перед глазами медленно меркнет, а потом на миг пробуждается знакомая картина со столом и шаром, с незнакомыми, странными руками охряного цвета. Вновь в голове мутнеет от ужаса и боли – кажется, что пальцы удлинились, покрылись чешуей. Очередной хруст и острая боль, пронзившая спину, погрузили меня в кромешную темноту.