Читать книгу Зимние рассказы - - Страница 4

Человек отгородился от мира не забором, а временем…

А время в доме Петра текло иначе. Оно измерялось не часами, а сезонами: по тому, как оттаивал ручей, как желтела листва на берёзе перед окном, как ложился первый снег на старую крышу. Он ушел в эту глушь не от людей, а к чему-то единственно возможному.

Трагедия, случившаяся семь зим назад, выжгла в нем все, что было правильным и привычным. В тот год лютый мороз сковал город, а в его собственной жизни случился пожар – стремительная болезнь забрала жену Аню. Они давно мечтали уехать из города, копили деньги на домик у леса. И вот он остался один: с невыполненным обещанием и оглушительной тишиной в четырёх стенах их квартиры. Детей у них не было. Думали, что успеется, молодые еще…

Городской гул, смех чужих людей, даже вид счастливых пар в парке – все это стало для него невыносимой пыткой. Петр продал все, что напоминало о прежней жизни, и уехал в этот заброшенный лесной мир – чтобы наконец выполнить обещание.

Морозный воздух струился в избу через открытую форточку, смешиваясь с запахом хвои, старого бревенчатого дерева и… подтаявшего сливочного масла на подоконнике. Рядом стояла недопитая бутылка – скорая помощь в самые «темные» ночи, когда память становилась острее ножа. Но чаще он согревался чаем, наблюдая за жизнью леса через стекло. Окно в мир было его картиной, а звери и птицы – вечно меняющимися героями.

Вот синица, самая смелая, уже деловито клюет крошки с кормушки. За ней, робея, зависают две другие. А на краю рамы, аккуратно сложив лапки, сидит белка, поглядывая на хозяина, который замер на стуле, боясь ее спугнуть. Он знал эту бельчиху – рыжую с белым пятнышком на одном ухе – она приходила уже третью зиму. А на ветке старой ели неподалёку, словно чёрно-белый часовой, сидит сорока. Всё видит, всё знает, но молчит. Но Полкан, выбежав на прогулку, спугнул недовольную лаем птицу, и вернулся в дом победителем.

Гости исчезли, Петр закрыл форточку, подкинул дровишек в печку и достал с полки толстую тетрадь, чтобы внести сегодняшнее наблюдение: «23 декабря. Синицы прилетели, как обычно. Бельчиха осмелела и заглянула в открытую форточку. Молчаливая сорока вдруг начала кричать на лающего Полкана, который выбежал на улицу. Вполне понятное противостояние…»

Потом, долгими вечерами, эти записи оживали в акварели. Когда-то в детстве он посещал художественную школу. Не закончил, но кое-что руки помнили. Он начал рисовать то, что видел: синицу, сороку, следы на снегу. И однажды, закончив портрет рыжей белки, он вдруг осознал: Аня, наверное, была бы рада видеть эти картины и жить здесь – в тишине леса, о которой они мечтали.

Когда-то он думал, что одиночество – это пустота. Но здесь он открыл его иную суть. Его одиночество было наполнено. Прогулками с верным псом Полканом по лесу, диалогом с птицами, доверчивым взглядом лесных зверей. Он не был один – он был частью этого огромного, живого дома под названием «лес». Он стал его случайным хранителем, а лес стал его тихим целителем.

Он поправил плед на плечах, сделал глоток уже остывшего чая и снова посмотрел в окно. Заснеженный лес в наступающей ночи казался удивительно прекрасным, завораживающим. Петр был частью этого заколдованного царства, его молчаливым стражем. И в этом волшебном одиночестве, где природа научила принимать неизбежное прошлое, а будущее казалось таким простым и естественным, как круговорот сезонов, он обрел то, чего так отчаянно искал – не забвение, а покой.