Читать книгу Девочка (не) для босса - - Страница 2

Звонок внутреннего телефона прозвучал для Алины как похоронный марш. Не громкий, не резкий, а мерный и неумолимый, словно отбивающий последние секунды её недолгой карьеры в «Векторе». На дисплее горел лаконичный номер: 001. Кабинет директора. Сердце ушло в пятки, а в горле встал холодный ком.

– Тебя к Холмову, – безразлично бросила соседка по open-space, не отрываясь от монитора. В её глазах мелькнуло что-то между любопытством и лёгким злорадством. Все знали: к Артёму Холмову вызывают по двум причинам – для награды, которую ещё никто не видел, или для казни. Судя по последним трём неделям адаптации и полному непониманию задач, Алина была уверена в своём варианте.

Весь путь от рабочего места до массивной двери из тёмного дерева занял, наверное, минуту, но ощущался как долгое путешествие по минному полю. Она поправила скромную белую блузку, потрогала пучок, в который были стянуты непослушные русые волосы, и сделала глубокий, но не успокаивающий вдох. Её ладони были ледяными и влажными.

Дверь открылась без стука – он, видимо, видел её через камеру или просто чувствовал приближение. Кабинет был таким же, как и его хозяин: огромным, холодным, безупречным и подавляющим. Панорамное окно во всю стену открывало вид на утопающий в дожде город, будто Холмов купил и его тоже. Сам он стоял спиной, глядя в эту серую даль. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей тёмно-серой тройке. Даже его молчание было весомым и требовательным.

– Закройте дверь, Маркелова.

Голос был низким, ровным, лишённым эмоций. Как будто он говорил не с живым человеком, а отдавал команду голосовому ассистенту. Алина повиновалась, щёлкнув замком, что прозвучало невероятно громко. Она остановилась в метре от его массивного стола, сложив руки перед собой, стараясь не смотреть на его спину.

Он повернулся. Не спеша. Изучая её, как биолог изучает новый, не самый интересный экземпляр. Его лицо – резкое, скуластое, с пронзительными глазами цвета зимнего неба – не выражало ничего. Ни гнева, ни раздражения. Пустота. И от этого становилось ещё страшнее.

– Ваш испытательный срок подходит к концу, – начал он, подходя к столу, но не садясь. Его пальцы легли на папку с её именем. – Отчёт по анализу рынка юго-восточного региона. Три методологические ошибки, два неверных вывода. Презентация для совета директоров. Перегружена деталями, упущена суть. Вы не справились с базовыми задачами старшего аналитика.

Каждое слово било точно в цель, холодное и отточенное, как лезвие. Алина чувствовала, как горит лицо.

– Господин Холмов, я… я училась, старалась. Эти регионы для меня новые, я…

– «Старалась» не является KPI компании, – он перебил её, даже не повысив голоса. – Здесь платят за результат. Которого у вас нет.

Он наконец сел в кресло, откинулся назад, сомкнув пальцы. Взгляд его скользнул по её фигуре, от туфель на невысоком каблуке до снова выбившейся пряди у виска. Оценка была безразличной, почти оскорбительной.

– Вы не для этой работы, Маркелова. У вас нет ни хватки, ни нужного склада ума. Вы слишком… мягкая. Слишком правильная. В этом офисе выживают хищники. Вы – травоядное.

Сердце Алины упало куда-то в бездну. Вот оно. Приговор. Три недели унижений, ночных бдений и надежд – всё к чёрту. Сейчас он произнесёт формальную фразу, охранник проводит её до лифта, а завтра она снова будет рассылать резюме, пытаясь объяснить, почему проработала в одной из самых престижных компаний города меньше месяца.

Она кивнула, сглотнув подступившие к горлу слёзы унижения. Не здесь. Только не перед ним.

– Я понимаю. Я заберу свои вещи и…

– Почему вы устроились сюда? – вдруг спросил он, перебив её.

Вопрос застал врасплох.

– Простите?

– Мотивация. У «Вектора» высокий порог входа и жёсткие требования. Ваше резюме, – он слегка ткнул пальцем в папку, – с натяжкой проходит по нижней планке. Зачем вам это? Деньги? Престиж?

Алина опустила глаза. Причина была постыдной и банальной.

– И то, и другое, – тихо ответила она. – Это хороший старт.

– Хороший старт, – он повторил, и в его голосе впервые появился оттенок – лёгкая, язвительная усмешка. – Вы правда думаете, я не проверяю людей, которые приходят ко мне? Особенно тех, кто отчаянно цепляется за место, соглашаясь на любые условия.

Он открыл верхний ящик стола и вытащил не папку, а тонкий планшет. Провёл по экрану.

– Алина Маркелова. Двадцать пять лет. Окончила провинциальный университет с красным дипломом по экономике. Переехала в город два года назад. Снимаете комнату в хрущёвке на окраине. Нет сбережений. Есть долг. Не большой, но… неприятный.

Алина похолодела. Как он… Откуда?

– Микрозайм, – продолжил он, глядя на экран. – Взят полгода назад. Срочно нужны были деньги на лечение… Бабушки? Матери? Нет, – он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический интерес. – На кота. Дорогостоящая операция. Очень трогательно.

Её бросило в жар. Это было её самым постыдным секретом. Глупость, на которую она пошла из-за привязанности к единственному в её одинокой жизни существу. Об этом не знал никто.

– Вы платите больше половины зарплаты за эту каморку и на проценты по займу. Едите раз в день. Последний раз покупали новую одежду год назад. Ваша жизнь, Маркелова, – это цепочка выживания. А не карьеры.

Он положил планшет на стол. Звук был оглушительным в тишине кабинета.

– Зачем вам это? – повторил он свой вопрос. – Вы не справляетесь. Вы не вписываетесь. Увольнение было бы логичным исходом. Более того, гуманным. Я бы избавил вас от мучений.

Алина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Унижение, стыд и злость – всё смешалось внутри в клубок. Он вытащил её на свет, обнажил, вывернул наизнанку, чтобы просто констатировать её никчёмность.

– Тогда зачем вы меня держите? – вырвалось у неё, голос дрогнул от нахлынувших эмоций. – Зачем всё это? Чтобы позабавиться? Убедиться, что я ни на что не годна? Увольте меня и закончим этот спектакль!

Она почти выкрикнула последние слова, задыхаясь. Наступила тяжёлая, гнетущая пауза. Холмов не шевелился, лишь его взгляд стал тяжелее, пристальнее. Он медленно поднялся из-за стола и сделал несколько шагов в её сторону. Его приближение было физически ощутимо, как сдвиг атмосферного давления. Алина инстинктивно отступила на шаг, но её пятки упёрлись в край огромного кожаного дивана.

Он остановился так близко, что она почувствовала лёгкий, холодный аромат его парфюма – древесины, мороза и чего-то металлического. Он смотрел на неё сверху вниз, и теперь в его глазах была не пустота, а нечто иное. Тёмное, сосредоточенное, безжалостное.

– Потому что ты теперь моя, – произнёс он тихо, почти шёпотом, но каждое слово прозвучало отчеканено и ясно.

Алина замерла, мозг отказывался понимать смысл.

– Что?.. Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду контракт, Маркелова. Ты продала свою свободу за долг в пятьсот тысяч рублей и шанс на «хороший старт». Ты думала, что это просто работа? – Он покачал головой, и на его губах дрогнуло подобие улыбки, в которой не было ничего доброго. – Это аукцион. И я сделал ставку. Твой работодатель по микрозайму – моя дочерняя контора. Твоё резюме попало ко мне не случайно. Я наблюдал. Ждал, когда ты дойдёшь до предела.

Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию до нуля. Она вжалась в диван.

– Ты не для этой работы. Ты для чего-то другого. Для меня.

Он протянул руку и, прежде чем она успела отпрянуть, снял с её волос невидимку, удерживавшую пучок. Русые пряди рассыпались по плечам. Жест был интимным, недопустимым, властным.

– Завтра в девять вечера, – сказал он, его пальцы на миг коснулись её пряди, и она вздрогнула, будто от удара током. – Здесь. Мы обсудим условия твоего нового… трудоустройства. Всё, что тебе нужно знать сейчас: твой долг погашен. Твоя комната оплачена на год вперёд. Отказаться ты не можешь. Выхода нет.

Он отступил, вернувшись к своей позиции силы за столом, словно только что отдал самое обычное распоряжение.

– Можешь идти. И, Алина? – он снова посмотрел на неё, и в этом взгляде была ледяная уверенность человека, который уже всё решил. – Ни слова никому. Это тоже правило. Первое из многих.

Она стояла, не в силах пошевелиться, с бешено колотящимся сердцем и кашей в голове. Страх сменился ошеломлением, а затем нахлынуло новое, незнакомое чувство – смесь ужаса и странного, запретного возбуждения от той абсолютной власти, что исходила от него.

Он уже повернулся к окну, снова став для неё лишь силуэтом на фоне дождя. Беседа была окончена.

Алина, на ощупь, почти вслепую, нашла ручку двери, вышла в коридор и, прислонившись к холодной стене, закрыла глаза. Мир перевернулся за десять минут. Работа, долг, унижение – всё это было лишь прологом.

Главное начиналось сейчас. С тихого, леденящего душу признания: «Потому что ты теперь моя».