Читать книгу Маленькая хозяйка большой кухни - - Страница 3

– Это герцог де Морвиль, брат короля, – после некоторой заминки сообщил мне Гриф. – Вы знаете…

– Конечно, знаю, – перебила я его. – Кто не знает маршала де Морвиля? Храбрец из храбрецов, удалец из удальцов, спас короля, выиграл войну и всё такое. Ладно, забудем разбитое окно и загубленный финал. Даже если бы мы вздумали жаловаться, король всё равно бы простил любимого брата. Верно?

В ответ раздались неуверенные смешки, но я заиграла новую песню, и неловкий инцидент был забыт.

Время шло, мы с Винни крайне приятно проводили время, а когда распорядитель маскарада объявил продолжение танцев – отправились танцевать и делали это с огромным удовольствием.

Я уже знала по именам почти всех молодых людей, окружавших нас. Все они были отпрысками из самых уважаемых семей, и не было ни одного, кто был бы неприятен. Познакомиться с благородными девицами нам с Винни никак не удавалось, потому что один танец сменялся другим, а в перерывах мы едва успевали поболтать, выпить лимонада и съесть что-нибудь вкусненькое. Вернее, пила и ела я одна, а Винни лишь вздыхала и ковыряла ложечкой то или иное кушанье, словно рядом стояла суровая леди Кармайкл и заглядывала в рот.

– Имей в виду, – сказала я, когда мы убежали от наших кавалеров в дамскую комнату, сели на мягкие пуфики и сбросили туфли, чтобы дать ногам хоть немного отдохнуть. – Я не сержусь на графиню. Она – твоя мама, а мы с тобой – подруги. Тебе тоже может не понравиться мой старший дядя. Я видела его пару раз за всю жизнь и, если честно, больше видеть не хочу.

– Прости, Ли, – Винни покаянно покачала головой. – Но маме так нелегко… Мы всем тебе обязаны…

– Даже не вспоминай об этом, – прервала я её. – Случись мне в один день обеднеть, ты сделала бы то же самое для меня. Бедность – это ведь не преступление. Просто так сложились обстоятельства.

– Вот вы где! А я везде вас ищу! – в дамскую комнату ворвалась леди Кармайкл, и я со вздохом принялась натягивать туфли, потому что сразу же последовала лекция о том, что благовоспитанным девицам неприлично раздеваться в гостях.

– Дай бальную книжку, Виннифред, – потребовала графиня, и долго изучала расписание танцев и кавалеров, беззвучно шевеля губами и морща лоб. – Зачем ты согласилась танцевать с Клиффордом?! – возмутилась она, дойдя до котильона. – У него всего лишь пять тысяч годового дохода! И после смерти тёти он получит всего лишь тысяч двадцать!

– Но, мама… – слабо запротестовала Винни.

– Почему ты не посоветовалась со мной? – напористо продолжала леди Кармайкл. – Больше не давай ему ни одного танца. Вот виконту Дрюммору можешь дать согласие, – она ткнула пальцем в одну из страничек. – У тебя ещё свободна вторая кадриль. Виконт в костюме Филина…

– Сожалею, но на вторую кадриль Филин занят, – сказала я, с притворным сожалением разводя руками. – На второй кадрили его пёрышки в моём полном распоряжении.

Ответом мне был злой и яростный взгляд, но леди Кармайкл сразу же проявила благоразумие.

– Насчёт того разговора, леди Сесилия, – произнесла она сквозь зубы, – не принимайте на свой счёт. Глупая болтовня, ничего больше. Мне следовало бы одёрнуть леди Бобински, но вы сами понимаете – она не тот человек, которому можно возражать.

– Конечно, понимаю, – сказала я с такой же наигранной сердечностью. – У неё ведь сынок на выданье? Как можно с ней спорить?

– Господи, что за вульгарные слова, – вздохнула графиня, закатывая глаза. – Между прочим, я слышала, вы музицировали в зале для отдыха?

– В зале для музицирования, – мягко поправила я её.

– Всё равно многие были недовольны, – строго сказала леди Кармайкл. – Вы первый день при дворе, а уже наделали столько шума.

– Ой, да если кто и наделал шума, так это брат короля, – не удержалась я от усмешки и покосилась на Винни, предлагая и ей посмеяться вместе со мной. – Представляете, графиня, герцог де Морвиль неловко повернулся и разбил локтем оконное стекло. Вот ведь медведь! Вы со мной согласны?

– Разбил стекло? Когда? – леди Кармайкл посмотрела на меня, потом на дочь.

В двух словах, хихикая и прыская через слово, я рассказала ей про песенку и неуклюжего герцога, и с удовольствием наблюдала, как лицо графини всё больше и больше вытягивается.

– Глупые девчонки! – чуть не взвизгнула она, когда я закончила. – Ну почему вам не сидится спокойно!

Последние слова относились, конечно же, ко мне, но я решительно не понимала, чем они вызваны.

– Да ещё вздумали петь эту глупую песню! – графиня схватила нас с Винни за руки и встряхнула. – Вы понимаете, что оскорбили герцога?!

– Оскорбили? – я с трудом сдержалась, чтобы не стряхнуть её руку, а Винни просто потеряла дар речи и только испуганно хлопала глазами. – Не болтайте ерунды, леди, – сказала я точно так же, как графиня – сквозь зубы. – Мы всего лишь спели песню. Да, она не для аристократического общества, но ничего оскорбительного в ней нет…

– Есть! – графиня была уже вся пунцовая от злости. – Потому что эта песня – про герцога де Морвиля!

Мы с Винни переглянулись, таращась друг на друга с одинаковым изумлением. Я первая пришла в себя и попробовала мыслить рационально, как любил советовать мой дядюшка-опекун.

– Не говорите глупостей, – сказала я, вернув леди Кармайкл её словечко. – Это старинная песня. При чём тут герцог? Ему не сто лет.

– Можно подумать, он – юноша на выданье, – огрызнулась она, и мысленно я ей поаплодировала – вернуть обидное словечко графиня тоже была не промах. – Эта песня – она о его матери, леди Беатрис Ратленд. Она была фрейлиной королевы Гизеллы и пыталась соблазнить покойного короля. Но король хранил верность жене, и тогда леди Беатрис пошла в храм лунной богини – в тот, чьи развалины на холме, и пообещала принести в жертву своего первенца, если богиня подарит ей любовь короля. После этого король обратил внимание на леди Беатрис, у них была связь, и родился ребёнок. И сразу было понятно, что ребёнок проклят!

– Почему? – спросила я, слушая эту историю, как детскую сказку – с удивлением, недоверием, но и с интересом.

– А вы не заметили, леди Сесилия? – язвительно поинтересовалась графиня. – У него белые волосы.

– Я думала, он седой, – пожала я плечами. – Некоторые мужчины седеют рано.

– Он такой от рождения, – сказала леди Кармайкл как отрезала. – Мать сразу отослала его от двора, а сама продолжала грешить с королём. Но ей пришлось поплатиться за свои грехи, – она многозначительно посмотрела на меня, будто я тоже собиралась бежать в храм лунной богини и грешить с королём. – Инквизиция осудила её за колдовство. В наказание леди Беатрис окунули в чан с нечистотами и в таком виде прогнали по городу, босиком и со свечой в руке. Грешница покаялась и умерла в монастыре.

Мы с Винни снова переглянулись.

– Неожиданно, – сказала я. – Дядя никогда не рассказывал мне ничего подобного.

– Не все знают эту ужасную историю, – заявила леди Кармайкл. – И вам советую держать язык за зубами и держаться от герцога подальше. Покойный король не признал его, но его величество Эдвард проявил великодушие и принял герцога де Морвиля, как родного брата. Дал ему фамилию и титул. Но проклятье никуда не делось, так что не подходите к герцогу и даже не смотрите, и не дышите в его сторону. А теперь идёмте. Королева Гизелла приготовила для всех сюрприз, вам надо быть в зале.

– Что ты думаешь об этой истории? – шепнула я Винни, когда мы вернулись в зал, где как раз заканчивалось какое-то очередное представление с песенками и танцами пастушек и жнецов – осень, всё-таки. – Про герцога де Морвиля?

– Не знаю… – неуверенно произнесла моя подруга. – Мама ведь сказала…

– Сказать-то сказала, – я понизила голос, чтобы графиня нас не услышала, – но сколько в этом рассказе правды? Леди Беатрис, значит, грешница, а король – жертва?

– Потише, Ли! – Винни испуганно оглянулась по сторонам. – О таких вещах нельзя говорить! Тем более – в королевском дворце! Конечно, король – жертва, его же околдовали…

– Хм… – только и произнесла я, потому что в этот момент как раз увидела герцога де Морвиля.

Он стоял рядом с королём, и они о чём-то разговаривали. У короля было бледное и заострившееся лицо, и он держался за руку герцога, как утопающий хватается за брошенную верёвку. Герцог был на голову выше короля, гораздо стройнее и гораздо шире в плечах. Вот он поддержал короля под локоть, оглянулся – и всё это чёткими, красивыми движениями, будто танцор, исполняющий на сцене. Вообще, этот проклятый отпрыск грешной фрейлины выглядел на редкость впечатляюще. Картину не портили даже белые волосы, и я сейчас недоумевала, как сначала могла принять его за пожилого человека – да это же эльф какой-то, а не мужчина. Эльф Лунный Свет – как в сказках. И сама его жизнь больше напоминает сказку. Если леди Кармайкл не соврала. А она может наплести ерунды, с неё станется.

Пока я разглядывала короля и его брата, её величество королева Алария поднялась, потряхивая посохом и рассыпая колосья, и объявила:

– Прекрасные и благородные дамы! Да-да, я обращаюсь к дамам, а не к господам! – она засмеялась, показав прелестные ямочки на щеках. – На моей родине есть прекрасный бальный обычай – один танец дарят женщинам, и они могут выбрать кавалера себе по сердцу. Пусть каждая из нас возьмёт вот эту веточку, – королеве поднесли корзинку, полную веточек серебристого плюща, которые крепились к булавкам, – и прикрепит на камзол кавалеру. Это будет приглашением на танец, и кавалер не имеет права отказаться! Смотрите, я подам вам пример! – она сунула посох и сноп колосьев в руки стоявшей возле неё фрейлине, схватила веточку плюща и подбежала к королю, прикрепив булавку ему на отворот камзола.

Король улыбнулся немного вымучено, но поклонился и повёл королеву танцевать.

– Скорее, – услышала я шёпот леди Кармайкл, которая подталкивала Винни в спину, – бери ветку и беги к виконту! Быстро!

Винни послушно отправилась к фрейлине, державшей корзинку, затерявшись в толпе девиц и благородных дам, которые очень живо бросились поддерживать королеву. В самом деле, пригласить самой, а не дожидаться, пока тебя пригласят – это так ново, так оригинально! И кавалер не может отказаться!.. Какой шанс потанцевать с тем, кто тебе всех милее…

Рядом, будто совершенно случайно, замаячил Гриф, а чуть дальше я заметила господина виконта, которому пришлось спасаться бегством, потому что почти десяток девиц ринулись к нему с веточками плюща в руках. Но я заметила и ещё кое что – герцог де Морвиль отошёл к столу, сделав вид, что хочет взять бокал с вином.

Пока в зале царила весёлая суматоха, и дамы отважно сражались за кавалеров, к герцогу не подошла ни одна. И выглядел он в своём чёрном камзоле, без маски, как-то странно… Словно был здесь лишним… Если леди Кармайкл сказала хотя бы четверть правды о нём, вряд ли вдовствующая королева была рада видеть сына соперницы при дворе. Ну и незаконнорожденный – это клеймо на всю жизнь. Такое не исправить даже заслугами перед страной и королём…

– Веточку, госпожа Лайон? – фрейлина королевы, улыбаясь, протягивала мне почти опустевшую корзину. – Неужели вы никого не пригласите?

– Конечно же, приглашу. Спасибо, – я выхватила из корзины веточку плюща.

Серебристо-серая, со светлой каймой по краям резных листьев, она казалась подёрнутой первой осенней изморозью.

Расстегнув булавку, к которой крепился плющ, я прошла мимо Грифа, мимо Корсара и Восточного султана, и подошла к герцогу. Он по-прежнему стоял возле стола, повернувшись к залу спиной, и я вдруг подумала, что волосы у брата такие же серебристые, как плющ на булавке.

– Разрешите пригласить вас, милорд? – спросила я, и герцог резко обернулся.

Сначала наши взгляды не встретились, потому что оказалось, что я едва достаю макушкой до плеча господину де Морвилю, и ему пришлось опустить глаза, прежде чем увидеть меня.

– Королева объявила, что дамы могут приглашать кавалеров, – я улыбнулась и прикрепила булавку с плющом на чёрный камзол герцога – слева, возле сердца, и закончила, очень довольная своим выбором: – Имейте в виду, кавалер не имеет права отказаться.

Он помедлил, а потом протянул мне руку. Я кокетливо вложила пальцы в его ладонь, отметив, что перчатки герцога были слишком плотные для бала. Такие перчатки хороши для охоты – из толстой кожи грубой выделки. Вот у меня – лайковые перчатки. Тонкие, мягкие, как шёлк. И смотрятся они очень изящно, и совершенно незаметны на руке – такие перчатки даже не чувствуешь, они будто вторая кожа. А в толстых перчатках… Как можно насладиться прикосновением к руке дамы? Или как обменяться нежным пожатием?..

Но каждый волен носить то, что хочет. Возможно, герцог был занят и не успел надеть бальные перчатки. Или ему неприятны чужие прикосновения.

Мы с милордом де Морвилем присоединились к танцующим парам, и не успели сделать приветственный поклон друг другу, как герцог неловко шагнул и наступил мне на ногу. Он сразу извинился, вспыхнув быстрым, жарким румянцем, но я сделала вид, что ничего не произошло.

Винни тоже вышла танцевать – в паре с Филином, кстати. То есть с виконтом Дрюммором. Мысленно я поздравила её, но и удивилась – как моя скромная и нежная подруга сумела победить при такой конкуренции. Не иначе, подсуетилась леди Кармайкл. Например, в нужный момент подставила виконту ножку, чтобы он упал в аккурат в объятия Винни.

Король и королева танцевали в центре, и все старались пробиться поближе к их величествам. Золотистое платье Винни тоже замелькало где-то в середине толпы, но мы с герцогом заняли место с краю. Я интуитивно угадала, что герцог не хочет танцевать на виду у всех, и поэтому не стремилась передвинуться поближе к их величествам. Но зато не угадала, что мой кавалер будет танцевать молча, напряжённо стиснув губы и глядя в пол.

Впрочем, сразу стало понятно, что танцевать герцог не умеет. Каждую минуту он наступал мне на ноги, краснел и бормотал извинения. Наконец, когда сложные танцевальные фигуры закончились, и мы пристроились в хвосте колонны танцоров, двигаясь вальсирующим шагом и держась за руки, я поинтересовалась:

– А почему вы молчите?

– Если честно – не знаю, что сказать, – признался герцог.

– Скажите первое, что приходит на ум, – посоветовала я.

– Кто вы? – тут же спросил он.

– Вы меня не знаете?

– Я видел, как вы кланялись королеве, – сказал он, то и дело сбиваясь с шага, потому что всё время глядел на меня, – но не узнаю вас под маской. Приподнимите её?

– О нет! – погрозила я ему пальцем. – Это против правил маскарада. Вам придётся подождать до полуночи.

Мне было даже смешно, что кто-то на этом балу ещё не узнал меня. Но тем интереснее было беседовать, потому что герцог смотрел на меня озадаченно, и я не удержалась, чтобы пошутить.

– Вы меня не знаете, – сказала я со значением, – а вот я вас прекрасно знаю. Вы – брат короля, герцог де Морвиль.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Узнаете в полночь, – продолжала я интриговать, а когда он нахмурился, то притворно вздохнула: – Вы так сердито смотрите… Наверное, злитесь, что я опередила вашу даму сердца?

– Какую даму сердца? – спросил он, растерянно.

– Ту, которая должна была вас пригласить, – подсказала я.

– Ни одна из дам меня бы не пригласила, – сказал он и замолчал, теперь уставившись прямо перед собой – в спину кавалеру, который ловко вёл перед нами свою партнёршу по танцу. – Так что вы никого не опередили.

– Странно, – небрежно произнесла я. – Почему не пригласили бы? Вы красивы, прекрасно двигаетесь…

– Я отдавил вам все ноги, – напомнил он.

– Всего-то наступили четыре раза, – засмеялась я. – По-моему, это от недостатка танцевальных тренировок. Если станете танцевать почаще, то исправитесь.

Он бросил на меня быстрый и настороженный взгляд, и сказал отрывисто:

– Вы поступили неправильно.

– Пригласив вас? – уточнила я. – Почему? Вы не хотели танцевать со мной?

Наконец-то он усмехнулся! Чуть заметно, углом рта, но усмехнулся, и сказал:

– Кто бы не захотел танцевать с вами? Но вряд ли строгая маменька похвалит вас за этот танец.

– Если бы моя мама была жива, – возразила я, – она бы меня похвалила.

– Простите, не знал, – извинился герцог. – Мне очень жаль.

– Не извиняйтесь. Это произошло давно, так что стало просто печалью, а не трагедией, – ответила я.

– Тогда ваша тётя не будет довольна, – продолжал он.

– У меня нет тёти, только двое дядюшек.

– Тогда… – он замялся, и я пришла к нему на помощь.

– Леди Кармайкл любезно согласилась представить меня королеве, – объяснила я. – Она мне не родственница, но мы очень дружны с её дочерью.

– Ясно. А ваш отец? Ваши дядюшки?.. – продолжал расспрашивать герцог.

Но я лукаво покачала головой:

– Если хотите узнать, кто я, вам придётся дождаться полуночи. Лучше скажите…

Я хотела ненавязчиво завести разговор о песне про луну и как-нибудь потактичнее объяснить, что не хотела никого обидеть, но тут в центре зала произошёл какой-то переполох, испуганно заахали дамы, и танцоры остановились, а затем замолчала музыка.

Оглянувшись, я сразу увидела, что произошло – моя бедная подруга упала в обморок, и виконт с трудом удерживал её, а она висела на нём, уронив голову. Тонкие руки в белых перчатках повисли плетями, а лицо помертвело.

– Винни! – воскликнула я, бросаясь к ней. – Виконт, пожалуйста, опустите её на пол и придержите голову, – скомандовала я, доставая зеркальце и поднося к губам Виннифред.

Зеркальце запотело, а значит, она дышала.

– Помогите перенести её в дамскую комнату, – попросила я, обращаясь к мужчинам, стоявшим рядом. – И позовите моего дядю, он должен быть где-то во дворце… И есть у кого-нибудь нюхательные соли?

Флакон с ароматическими солями нашёлся у одной из дам, Виннифред подхватили на руки и понесли, и почти сейчас же появился мой дядя – в простом камзоле, но в маске, и со своим вечным чемоданчиком.

– Что с ней? – спросил он меня, хотя рядом билась в причитаниях леди Кармайкл, и логичнее было бы обратиться к матери.

– Она плохо поела и переволновалась, – сказала я и добавила шёпотом: – Может быть, слишком сильно затянула корсет.

Дядя кивнул, на ходу прощупывая пульс на руке Винни.

Мужчины занесли мою подругу в комнату, положили на диванчик и удалились, остались только я, дядя и леди Кармайкл. Дам, которые рвались узнать, в чём дело, или помочь, я очень невежливо выпроводила вон.

После того, как шнуровка корсета была ослаблена, а под нос Винни сунули флакончик с солями, она задышала ровнее, чихнула и открыла глаза. Взгляд был мутным, но на вопросы дяди – кто она, как её зовут, и какое сегодня число – ответила правильно и почти внятно.

– Что с ней?! – заламывала руки леди Кармайкл. – Доктор, говорите правду! Не надо меня жалеть!

– Дорогая Идалия, это вам надо пожалеть свою дочь, – сказал дядя с некоторым раздражением. – Юной леди необходимо поесть, выпить два глотка вина и не пытаться раздавить печень корсетом. Не волнуйтесь, – смягчился он, – с ней ничего страшного. Немного отдохнёт, подкрепится – и будет в порядке. Но сейчас вам лучше отправиться домой. Виннифред нужны покой, тишина и куриная отбивная.

– Я же говорила, – вставила я словечко, подсаживаясь на диван и забирая руку Винни в свои. – Ты сейчас слабая, как мышонок…

– Уехать? – чуть не взвизгнула леди Кармайкл. – Как – уехать, лорд Томас? Маскарад будет до утра!

– Я бы рекомендовал вашей дочери сон до утра, а не танцы, – сказал дядя, резким движением закупоривая флакон с солями. – Если, конечно, вы не хотите, чтобы она опять упала в обморок.

По тону дяди я поняла, что он недоволен поведением графини, но вряд ли кто-то смог бы переубедить её. Даже если бы сам король взялся уговаривать.

– Вы преувеличиваете, – сказала она почти обвиняющее. – Моя дочь в порядке. Немного отдохнёт, и будет готова продолжить танцы. Её бальная книжка заполнена, мы не можем уехать.

– Как знаете, – дядя со стуком поставил флакон на стол. – Но я повторяю – девушке нужно подкрепиться и отдохнуть. Уверен, что у неё ужасно болит голова. Посмотрите, какое бледное у вашей дочери лицо.

– Бледность – признак аристократизма, – отрезала леди Кармайкл, мазнув взглядом по мне. – Румянец подходит только вилланкам.

– Как ты? – сострадательно спросила я у Винни, решив не обижаться на бестактность графини.

– Хорошо, – отозвалась Винни слабым голосом. – Почти хорошо… Немного полежу и вернусь в зал…

– Винни, тебе нужно домой, – попыталась я её образумить.

– Идите уже веселитесь, леди Сесилия, – перебила меня леди Кармайкл. – И вам спасибо, лорд Томас, – величественно кивнула она моему дяде. – Теперь о дочери позабочусь я сама.

– Да как вы позаботитесь! – возмутилась я, но дядя обнял меня за талию и молча повёл к двери. – Она совсем замучила Винни, – пожаловалась я, когда мы вышли из дамской комнаты. – Я не могу это так оставить!

– Она её мать, – напомнил дядя, поправляя на мне маску. – Я присмотрю за твоей подругой, не волнуйся. К тому же, ей ничего не угрожает. Обычные дамские обмороки во время погони за красотой.

– За женихами, – проворчала я. – Вот только стоят ли они того?

– Это уже вам решать, – дядя усмехнулся и подтолкнул меня по направлению к залу. – Иди, там королева решила устроить сюрприз для гостей. Сейчас объявят. Веселись и ни о чём не беспокойся.

– Повеселишься тут, – проворчала я, но послушно отправилась в зал.

О Винни забыли быстрее, чем её унесли. Когда я вошла в зал, никто не бросился ко мне с расспросами о здоровье моей подруги. Все смотрели на вдовствующую королеву, которая как раз произносила речь.

Мне не было интересно, что её величество говорит, и я встала у колонны, раздумывая, когда смогу навестить Виннифред. Наверное, надо будет заглянуть минут через пятнадцать…

– Значит, ваш дядя – королевский врач, – услышала я голос герцога де Морвиля, и сам он остановился рядом со мной, скрестив руки на груди. – А вы – леди Лайон. Сесилия Лайон.

– Быстро вы меня разоблачили, – уныло согласилась я. – Но чего ещё ожидать от маршала? Вы привыкли разгадывать хитрости. Только я не леди, ваша светлость. У моего отца не было титула. Меня называют леди Сесилией из уважения к заслугам дяди, и потому что он – мой опекун.

– Как ваша подруга, леди Сесилия? – спросил герцог, проигнорировав мои объяснения. – С ней всё хорошо?

– Спасибо, что поинтересовались, – я посмотрела на него с благодарностью. – Дядя обещал наблюдать за ней. Думаю, ничего страшного. Обычные… дамские неприятности.

– Мы не закончили танец, – брат короля возвышался надо мной, как скала. Теперь он опёрся ладонью о колонну, и я вполне могла бы пройти под его рукой, даже не наклонив голову. – Могу я просить вас, леди Лайон… – он на секунду замялся, а потом закончил: – подарить мне ещё один танец?

Я посмотрела ему в лицо – кажется, он волновался, хотя и пытался это скрыть. Но предательский румянец выдавал. Хотя, это мог быть румянец от чего угодно. Например, его светлости жал сапог или булавка расстегнулась и колола.

– Сожалею, но… – начала я.

– Ясно, – коротко ответил герцог, поклонился и хотел уйти, но я поймала его за рукав, нарушив все правила этикета.

Хорошо, что никто этого не заметил – все смотрели на королеву Гизеллу. Иначе меня вполне могли бы обвинить в нападении на королевского маршала. Я чуть не прыснула, представив, что бы произошло, вздумай я напасть на герцога по-настоящему.

– Смеётесь надо мной? – спросил де Морвиль, но остановился.

Он произнёс эти слова ровно, без упрёка и недовольства. Спросил даже равнодушно, но я не верила, что его это не задело.

– Не смеюсь, – упрекнула я его. – А вы не дослушали и поспешили обидеться.

– Никаких обид, – сказал он. – Прекрасно понимаю ваш отказ, не надо ничего объяснять.

– Просто все мои танцы уже расписаны до конца бала, – перебила я его, по-прежнему удерживая за рукав. – Я, наивная дебютантка, взяла и раздала все танцы за первые пять минут. Не догадалась приберечь ни одного. Но если приглашение в силе, оставлю для вас кадриль на следующем балу. Сезон только начался, уверена, нам не придётся долго ждать.

– Уверен, это будет очень долгое ожидание, – ответил герцог, и каким-то образом моя рука оказалась в его руке, соскользнув с рукава.

– Почему? Разве по каким-то причинам все приёмы отменят? – удивилась я. – Но мы с дядей приглашены на бал в следующую пятницу, к леди де ла Фейр.

– Нет, приёмы никто отменять не станет, – герцог чуть отвернулся, скрывая усмешку. – Благодарю за кадриль. Для меня честь танцевать с вами.

– Только у меня условие… – я осторожно высвободила руку, чтобы он опять не обиделся.

– Какое? – мгновенно насторожился герцог.

– За это время вы возьмёте несколько уроков, чтобы поберечь мои туфельки во время кадрили, – тут я не выдержала и разулыбалась. – Могу даже порекомендовать, к кому обратиться. Мастер Клеманс даёт частные уроки, берёт недорого, и очень понятно объясняет.

Герцог не успел ответить, потому что в этот момент все свечи погасли от сильного порыва ветра, пролетевшего по залу. Стало темно и тихо, будто в зале и не находились сотни людей.

– Что это? – испугалась я и в темноте налетела на брата короля, вцепившись в его камзол.

– Не бойтесь, – рука герцога легла на мою талию, осторожно поддерживая и в то же время притягивая. – Это всего лишь сюрприз, обещанный её величеством королевой Гизеллой. Она пригласила на праздник странствующую волшебницу. Её зовут Стефания Близар, она приехала из Сальвании, королева родилась там.

– Волшебница? Как интересно! – восхитилась я, на всякий случай не отходя от брата короля ни на шаг.

Всё-таки, что бы ни случилось, а рядом с маршалом безопаснее. Кто их знает, этих волшебниц…

Свечи вспыхнули и загорелись необыкновенным голубовато-зелёным светом, и я увидела, что зал, в котором полагалось быть венценосным особам, гостям, придворным, музыкантам и слугам, сейчас был пуст. Да и сам зал стал совсем другим. Никаких статуй богинь плодородия с фруктами в руках, никаких столов с закусками и сладостями, никаких винных и лимонадных фонтанов…

И мозаика на полу была другая – не чёрно-золотистая, как в королевском дворце, а белая и голубая, изображавшая единорогов и фениксов, и ковров не было в помине.

Пламя от свечей брызнуло серебристыми искрами, и эти искры закружились в воздухе, словно сверкающая метель. Сотни блестящих снежинок танцевали над нашими головами, но холодно не было. Наоборот, повеяло сладкими и нежными ароматами весны, и где-то далеко зазвучала музыка – такая же нежная и сладостная, хотя не было видно ни одного музыканта.

– Где это мы? – мой голос подхватило эхо, и под огромным стрельчатым сводом зазвучало на разные лады «…это мы? …мы?».

– Вам здесь не нравится? – спросил герцог, отпуская меня

– Нравится, – неуверенно произнесла я, несмело выходя на середину зала и оглядываясь по сторонам. – Но это так странно…

– Мне надо снова извиться перед вами, – сказал герцог, подходя ко мне. – По задумке её величества, госпожа Близар должна была перенести гостей туда, где им больше всего захотелось бы оказаться. Её величество хотела, чтобы мечты гостей исполнились… Пусть даже ненадолго.

– Ненадолго? – переспросила я, глядя в потолок, который казался ночным небом, усыпанном звёздами, из-за танца серебристых снежинок.

– Четверть часа, не больше, – сказал герцог, и я чувствовала, что он наблюдает за мной.

– Но тогда почему вы извиняетесь? – я поймала несколько колдовских снежинок на ладонь, и они не растаяли, а загорелись ещё ярче, но не обжигали.

– Потому что если бы я не обнял вас, вы оказались бы совсем в другом месте. Там, где захотелось бы находиться вам. Но я забрал вас сюда, – герцог тоже поймал на ладонь несколько снежинок и подтолкнул их в мою сторону, отчего они закружились вокруг меня, переливаясь всеми оттенками голубого, серебристого и синего.

– Что это значит? – я непонимающе посмотрела на герцога, а потом догадалась: – Значит, вы больше всего хотели очутиться здесь? В пустом зале? Чтобы никого не было рядом?

– Никого, кроме вас, – произнёс герцог и протянул мне руку с поклоном. – Мы ведь так и не закончили танец, леди Сесилия.

Музыка зазвучала громче, накатила волной, тонко-тонко запела невидимая скрипка, и я приняла приглашение. Мы закружились по пустому залу, и это было странно и удивительно – танцевать одним, под звуки колдовской музыки, когда вокруг летают и вспыхивают голубоватые искры, похожие на рой светлячков.

– Вам не надо извиняться, ваша светлость, – сказала я, легко обходя герцога в танце. – Мне здесь очень нравится. И я даже не представляю, где может быть прекраснее. Но почему мы оказались в ваших мечтах, а не в моих?

– Возможно, потому что я сильнее? – усмехнулся он.

– За это вы будете должны мне не только кадриль, – сказала я притворно-сердито. – Я хочу получить ещё и бранль. Скажите господину Клемансу, чтобы он обязательно внёс бранль в расписание уроков. Не забудьте название, повторяю по буквам – б-р-а-нль.

– Я знаю названия танцев, леди Сесилия, – ответил де Морвиль и в свою очередь спросил: – Почему вы пригласили меня?

– Трудно объяснить, – я и в самом деле задумалась, подбирая нужные слова. – Это произошло по вдохновению, если вам угодно. Мне показалось, вам не помешает компания во время танца…

– Пожалели меня?

– Нет, – покачала я головой. – С чего бы вас жалеть? Вы на хорошей должности, молоды, приятны собой, король вас отличает… Что угодно, только не жалость. Нет, не так. Наверное, вы очень напомнили мне моего дядю Томаса.

– Королевского врача? – он приподнял брови. – И чем же мы похожи?

– Не внешностью, это точно, – признала я. – Мой дядя миловиден, но старше вас и не такой представительный, что уж тут скрывать. Но я сегодня первый день при дворе её величества… Официально, разумеется, первый день. И уже успела наслушаться немало сплетен. В том числе и о вас.

– Хм, – только и произнёс герцог.

– Но мне нет дела до сплетен, – продолжала я. – Тем более, мой дядя испытал нечто подобное.

– Неужели? – пробормотал брат короля, тут же сбился с шага, и лишь в последний момент ухитрился не наступил мне на ногу.

– Почему, вы думаете, мой дядя не был сегодня на маскараде? – я переступила, подстраиваясь под его движения, и повела в танце сама. – Дядя не любит приходить на королевские праздники. Потому что хотя он и занимается полезным, почти святым, делом, многие относятся к нему с презрением. Они льстят, лебезят, потому что дядя пользуется расположением короля, но для них он – тот, кто пал слишком низко, потому что решил лечить людей, а не бездельничать, как ему полагалось по праву рождения. Моя мать вышла замуж за простого рыцаря, хотя дедушка и мой старший дядя были против. А дядя Томас её поддержал. И я считаю, что и моя мама, и дядя Томас поступили правильно. Надо судить людей по поступкам, а не по рождению.

Пока я говорила, герцог слушал очень внимательно, и когда я замолчала, нахмурился.

– Вы со мной не согласны? – поинтересовалась я.

– Вы такая юная, – произнёс он, словно бы нехотя, – а рассуждаете совсем не по-юношески.

– Леди Кармайкл только сегодня сказала, что я рассуждаю, как пятидесятилетняя особа, – засмеялась я.

– Снимите маску, – вдруг попросил герцог. – Мне хочется увидеть ваше лицо.

Мы остановились, хотя музыка продолжала звучать, и серебристые искры в такт ей колыхались вокруг нас, будто тоже танцевали. А может, это и было танцем. Почему бы не танцевать колдовским созданиям?

– Вам это так важно? – сказала я, немного кокетничая, но я уже взялась за маску, потому что мне и самой хотелось показаться этому странному человеку безо всяких масок и притворства.

Музыка зазвучала особенно проникновенно, и я ахнула, увидев, что в зале мы уже не одни. По мозаичному полу, в вихре снежинок, кружилась темноволосая женщина в тёмно-синем платье. Она не смотрела на нас, полузакрыв глаза и самозабвенно играя на скрипке. И при каждом движении смычка со струн срывались новые волны серебристых искр и хрустальных снежинок.

– Кто это? – прошептала я, и герцог оглянулся на женщину.

– Время вышло, – только и успел сказать он, как всё исчезло – и таинственный зал, и колдовские огоньки.

Мы с милордом де Морвилем снова находились в королевском дворце, среди пёстрой толпы гостей, сейчас шумно обсуждавших, кто где побывал и что видел, а рядом со вдовствующей королевой Гизеллой стояла темноволосая женщина со скрипкой. Женщина опустила смычок, поклонилась королеве и пошла к выходу, не глядя ни на кого. Перед ней расступались, ей кланялись, но она не кланялась никому.

Проходя мимо нас с герцогом, женщина замедлила шаг, чуть склонив голову к плечу, словно услышала что-то, что её насторожило. Но она не остановилась, лишь быстро посмотрела – на меня? на герцога? – и я успела заметить, что глаза у неё синие, как вечернее небо, а надо лбом седая прядка – будто изморозь легла на волосы.

Двери распахнулись, хотя слуги не успели подойти к ним, и женщина со скрипкой вышла из зала, растаяв, как туман.

Волшебница… конечно же, это была волшебница…

Как удивительно… И жаль, что Винни этого не увидела…

– Винни! – я вспомнила про подругу и испытала самые настоящие угрызения совести.

Пока я танцую с братом короля в колдовских залах, она, бедняжка, лежит себе на диванчике, в компании леди Кармайкл, слушать которую – это всё равно, что яду напиться.

– Прошу простить, ваша светлость, – сказала я герцогу, – хочу вернуться проведать подругу, пока не начались танцы.

Он молча поклонился, и я сделала маленький книксен в ответ.

– Не забудьте – кадриль и бранль, – сказала я, прежде чем убежать.

Уже в коридоре я не удержалась и оглянулась. Брат короля стоял на прежнем месте и смотрел мне вслед. Странный человек. Я не смогла сдержать улыбки, но такое внимание было приятно. Учитывая все мерзости, что наговорила леди Кармайкл, можно было ожидать, что герцог окажется хорошим человеком. Впрочем, его величество не стал бы приближать к себе недостойного. Но всё равно нужно будет расспросить о герцоге дядю Томаса.

Дверь в дамскую комнаты была закрыта неплотно, и подойдя к ней я услышала тихий, но настойчивый голос графини. Она опять читала Винни какие-то нотации.

– …не верь ей, – говорила леди Кармайкл убеждённо. – Подумай сама – почему она так торопилась прогнать тебя домой? Да потому что испугалась, что виконт сравнит вас и выберет тебя. Когда снимут маски, все увидят, что ты – настоящая красавица. А эта пигалица только и может, что эпатировать на публику и паясничать перед их величествами. Как и её дядюшка, – последние слова графиня произнесла с таким презреньем, словно мой дядя был муравьём у её ног.

Закусив губу, я пыталась сдержать злость и ярость, которые сразу захлестнули меня с головой. Ещё и смеет говорить, что я пытаюсь устранить Винни из-за какого-то там виконта… Нет, такое нельзя было спустить. Сейчас я ей всё выскажу, этой спесивой, напыщенной, неблагодарной графиньке.

– Какое великолепие, ваше величество! – услышала я приближающийся голос королевы Аларии. – Какое тонкое колдовство! Какое искусство! Как же вы мудро поступили, что пригласили эту магиню! Я много слышала о ней, но и представить не могла, что она настолько хороша! Это был чудесный сад – море цветов, луна и соловьи, а за изгородью…

– Вы жужжите, как муха, милочка, – прервал её восторги другой голос – женский, глубокий, и я немедленно узнала вдовствующую королеву Гизеллу. – Поспокойнее, пожалуйста. Мы идём проведать бедную девочку, а вы так счастливы, что это даже неприлично.

– Простите, – пробормотала её величество Алария.

Я торопливо отступила в тень ниши, чтобы меня не заметили. В любом случае, я не смогу скандалить с графиней в присутствии их величеств, но и не смогу притворяться, что ничего не слышала. Такой выдержки у меня точно не найдётся.

Две королевы прошли почти рядом, не заметив меня, и скрылись в дамской комнате. Леди Кармайкл сразу же рассыпалась в благодарностях и уверениях, что с Винни всё хорошо, и обморок был досадным недоразумением. Потом раздался голос моей подруги – слабый, тонкий, совершенно потерявшийся за энергичной речью графини. Я не стала подслушивать у дверей, и вернулась в зал, уже не испытывая той радости, что была в начале вечера.

Но я ведь собиралась веселиться, несмотря ни на что? Пусть леди Кармайкл лопнет от злости, но я не должна портить себе праздник. Только не из-за неё.

Заглянув в бальную книжку, я нашла следующий танец. Его я отдала юноше в костюме Звездочёта… Найдёт ли он меня в такой толчее?..

Я зря переживала. Только зазвучала музыка, как Звездочёт появился рядом со мной, как по мановению смычка странствующей волшебницы. Глубоко вздохнув, я улыбнулась и подала кавалеру руку, с головой бросаясь в вихрь танца.