Читать книгу Фокусник - - Страница 3

Что может Фокусник? Понятно, не те бедолаги из людей, что с помощью ловкости рук или технических приспособлений зарабатывают себе на хлеб, а настоящий Фокусник из чистых адамов? Я ломал голову над этим вопросом, будучи Лекарем, когда следующий дар только еще начинал во мне просыпаться, показывая то одну, то другую свою сторону, то и дело меняя свое мнение. И лишь теперь, когда дар во мне утвердился окончательно, начинаю понимать, ну или мне кажется, что начинаю понимать границы возможного (или дозволенного?).

Итак, Фокусник, как выяснилось, это даже не полноценный дар, а лишь некая переходная ступень на пути к дару Мага, хотя на этой ступени можно застрять на всю жизнь, так и не решившись сделать следующий шаг. Фокусник не может творить настоящие чудеса, он всего лишь непревзойденный мастер ментальных иллюзий. Именно ментальных, поскольку иллюзия – это то, чего нет объективно, но субъективно вполне реально для тех, кто вовлечен в иллюзию. Для них иллюзия становится самой настоящей реальностью. И как здесь не вспомнить учение о майе в индийской религиозной философии, ведь майя является иллюзией не потому, что она лишена бытия, а потому что она – преходящая. Человек из-за своего неведения строит в уме ложное представление о существующем мире, такое представление о мире и является майей. По сути, то же самое делает Фокусник, его иллюзия меняет представление человека о том, что его окружает и кем он сам является, притом, что объективно мир не меняется, иллюзия не нарушает законов природы.

Вот где настоящая граница: если Маг, насколько я сейчас это понимаю, может преступать или даже менять законы, положенные Демиургом для Веера миров, пусть и на относительно ограниченном пространстве, то Фокусник действует строго в рамках этих законов. Правда, как выяснилось, законы мироздания гораздо шире тех рамок, в которых живет человечество Срединного мира, не подозревая пока, что многое, кажущееся сейчас невозможным, на самом деле вполне возможно, просто к пониманию этого надо еще прийти, и путь может оказаться длинным. Тем не менее рамки законов существуют, они достаточно жесткие и непреодолимые для Фокусника. И здесь, конечно, был облом, когда я понял, Фокусник – это все же именно фокусник и все его «чудеса» лишь иллюзии. Но зато, какие иллюзии!

Например, я могу создавать аватара – по сути, копию самого себя, жаль, лишь ментальную, и подселять ее к любому существу, либо в качестве второго я, что человек будет ощущать как внутренний голос, полностью доверяя ему, или вообще заменять чужое сознание, делая человека или даже адама своей послушной марионеткой, степень автономности которой зависит от, скажем так, настроек, заданных Фокусником. То есть, я могу настроить так, что без моего управления тело будет просто лежать, не в состоянии пошевелить пальцем и ни о чем не думая. А могу сделать тонкую настройку, когда человек по-прежнему будет ощущать себя самостоятельной личностью и не ощущать никакого контроля, но при этом поступать так, как надо мне, думая, что это его собственный выбор.

Могу обходиться без аватара, создавая проекции сознания, направленные на определенное существо и управляющие им так, чтобы оно действовало самостоятельно, но в соответствии с полученными инструкциями. Могу творить массовые иллюзии, опять же, для ограниченного числа людей и на ограниченном пространстве, но, скажем, какое-нибудь небольшое поселение погрузить в иллюзию полностью в моих силах, пусть и не очень надолго. Вообще, чем больше объектов иллюзии, тем она меньше держится.

Ну и, конечно, могу объединять свое сознание с сознанием одного или нескольких человек или адамов нижних степеней посвящения, либо из неполноценных семей (так называемых – не чистых адамов), чувствуя все, что чувствуют они, читая все их мысли и желания как открытую книгу. Но это уже самый простой фокус, открывшийся мне при первых проявлениях дара (как там, интересно, Светка-царица поживает, скучает по мне?).

А, с другой стороны, и это самое главное, что меня прям, таки поразило, оказывается, дар Фокусника является итоговым даром первого плана посвящения, а это значит, что по его достижении для адама вновь открывается и дар Скульптора, и дар Лекаря, только на более высоком уровне. Говоря проще, я вновь могу лепить и лечить, но использую теперь для этого новый вид, а, точнее, как я сейчас понял, новое свойство единой энергии творения, как ее ни называй в разных формах ее проявления. Эту форму я назвал энергией майя, просто чтобы как-то отличать от тех форм единой энергии, что открывались мне на предыдущих ступенях дара.

Поэтому, когда я объявил Котельниковой, что в принципе могу опять лепить, она чуть не завизжала от восторга.

– Зря радуешься, – охладил ее пыл. – Я не собираюсь больше заниматься лепкой, по крайней мере, ставить это дело на поток. Если только по желанию, так сказать – из любви к искусству. Ну, или для друзей, например, тебе я не откажу точно, если захочешь что-то у себя исправить или переделать. Но лепить, как раньше точно не буду.

– Почему? – ошарашенно уставилась на меня Светлана.

– Мне это больше не интересно, – пожал я плечами.

Ну а что? Могу себе позволить! Я больше не тот наивный парнишка, решивший срубить бабла на открывшихся способностях.

***

После коронации Вилоры и шикарных празднеств по этому поводу, мы с ребятами вернулись, наконец, в Срединный мир. Еще чуть хмельные наутро после грандиозного по своему масштабу пира, полные впечатлений и воспоминаний, которых нам точно хватит надолго.

Ее Величество королева Вилора I изволила щедро одарить нас. Я, например, стал князем, и в том мире ко мне следовало обращаться теперь «ваша светлость», что, конечно, прикольно. За мною даже были закреплены довольно обширные земли на побережье, соответствующие новому статусу, оставленные пока под опекой трона, но если бы я захотел когда-нибудь поселиться в том мире, то сразу мог вступить во владение, что было гарантировано соответствующей бумагой, точнее – грамотой. Мои парни стали баронами и тоже обзавелись кое-какой земелькой. Я даже честно предложил им остаться, но они, посовещавшись, сообщили, что пока воздержатся.

– Мужики, – сказал я им тогда, – то есть, прошу прощения, ваши милости!

На что те глуповато заулыбались, а я продолжил:

– Если считаете, будто что-то мне должны, то вы, конечно, правильно считаете: вы мои должники. Но прямо сейчас я официально снимаю с вас все долги и обязательства передо мной. Поэтому с чистым сердцем можете оставаться здесь, считаю, вы это заслужили и больше не обязаны таскаться за мной, охраняя мою тушку. А учитывая мои новые возможности, в этом, возможно, вообще нет никакого смысла. От чего-то человеческого я способен защититься сам, а от высшего вы меня все равно не спасете. Я вас, конечно, не гоню и, будь на то ваше желание, готов даже увеличить жалованье, но оно вам надо, сами подумайте? Здесь вы бароны, землевладельцы, уважаемые люди, более того, сама королева благосклонна к вам, ведь вы ее ученики! А кто вы там, в Срединном мире? – Обычные телохранители, если говорить прямо – расходный материал при любом покушении на охраняемое тело. Я-то выйду сухим из воды, а вот вы, возможно, нет.

В общем, дал им время до утра, когда планировал уходить, а всю последующую ночь мы гуляли, да весь дворец гулял – пир же! Ух и оторвались мы с Василием, я, если честно, под конец уже плохо все помнил, угомонившись лишь под утро. Очнулся в покоях дворцового Лекаря, числящихся пока еще за мной, с трудом вспоминая, как здесь оказался, а ребята, насколько успел заметить, ушли еще раньше и не одни. Конечно, нашлись охотницы за неокольцованными пока баронскими телами, что, конечно, вполне понятно и даже я бы сказал, естественно. Ну, сами посудите: у кого-то в семье невеста на выданье, пары подходящей нет, а здесь молодой, здоровый, богатый, перспективный, да еще и с титулом свободный мужик! Ну, как не подсуетиться, потом ведь себе не простишь! Дело вполне житейское, это беспородный и бедный Вася Пупкин никому не нужен, а тут целый барон!

Я же спал один и был этим чрезвычайно доволен. Проснувшись ближе к обеду, нашел парней расположившимися в креслах и на диванчиках в гостиной лекарских апартаментов. На мой немой вопрос ответил Серега:

– Зря ты, командир, двери не запираешь на ночь, мало ли кто мог зайти.

Я только крякнул, признавая его правоту, а что здесь скажешь? Какие запоры, если я не помню, как дошел? С другой стороны, не думаю, что хлипкие замки на дверях смогли бы остановить злодеев, появись у таковых желание проникнуть внутрь.

В общем, ребята сообщили, что, посовещавшись и все тщательно обсудив (когда успели?), решили они пока остаться со мной, а там видно будет. Я не очень их, если честно понимал, они же простые люди, а жизнь человеческая коротка и конечна, почему бы не пожить в свое удовольствие? Что им сразу и высказал. На что ответил мне уже Женя Евдокимов:

– Да какие из нас землевладельцы, командир? У баронов тоже, насколько я понимаю, деньги с неба не сыпятся. Надо заниматься хозяйством, вникать во все, искать и нанимать специалистов, опять же, народом гражданским в баронстве как-то управлять… Не, это не наше, мы же солдаты. Поговорили тут с Мироном, он обещал найти человека, что выкупит наши земли за хорошую цену, а на вырученные деньги мы и в Срединном мире можем совсем неплохо устроиться. Да и вообще, чужие мы здесь, ничего не знаем, ну его!

Я подумал и признал, что ребята правы, действительно, какие из них бароны? Ладно, титул, но ведь к нему и земли прилагаются, а они, кроме как воевать, больше ничего и не умеют. Хотя могли бы, наверное, наняться на военную службу, думаю, с их опытом реальных боевых действий, офицерское звание им обеспечено. Но говорить ничего не стал, уверен, они эту возможность и без меня уже обсудили.

В общем, перекусили мы на дорожку и, следуя за выделенным нам проводником, отчалили домой, в привычный и понятный с детства Срединный мир. На прощание Вилора шепнула, что тот ее клочок земли, где когда-то мы с ней встретились, она оставляет за мной. Не то чтобы дарит, нет, но вход в тот мирок останется для меня открытым. Я подумал и решил, что это точно не будет лишним, мало ли как жизнь повернется и нужно будет надежное место, где можно отсидеться? Поблагодарил королеву от души, тепло распрощался с Мироном, обнялся с Василием, и мы ушли домой. А по дороге думал, что, получается, переспал уже с двумя королевами, одна даже целая императрица, вот это я ухарь-молодец!

Подумал еще немного и усмехнулся: с какой стороны посмотреть, если, например, с женской, то я, можно сказать, переходящий из рук в руки флаг – кому понравился, та и схватила, ведь никого из них я сам не выбирал, это они решили мной воспользоваться. Впрочем, а разве у нас, в Срединном мире было как-то иначе? Самая первая моя девушка Ирина, по сути, попользовалась мной и моим даром, да и свалила к другому. А если бы не было у меня никакого дара?

Да и всем остальным потом, с кем бы я ни делил постель, когда был еще Скульптором, нужен был не я, а мой дар. Вот, та же Котельникова, снизошла бы со своих заоблачных высот в постель к нищему с ее точки зрения, ничем не выдающемуся хирургу из муниципальной больницы? Да она таких просто не замечает. Я уже молчу о Светке-царице, которой придумал смешное прозвище, лишь бы не думать о том, что был для нее лишь очередной игрушкой, положенной по статусу. О Вилоре нечего и говорить: папа привел к одинокой даме непутевого сыночка, грех не воспользоваться оказией, ведь на безводье и рак рыба!

Тьфу ты, блин, вот, нафига мне такие мысли, от которых настроение портится? Нет, лучше уж я буду считать себя героем-любовником, покорителем женских сердец, мимо которого ни одна красавица не может пройти спокойно, чтобы не втюриться по уши! Вранье, конечно, но приятное. Или не вранье, а просто точка зрения, угол восприятия.

***

Котельникова аж взвилась от моих слов.

– Да что ты говоришь такое, Олег! Как это неинтересно? Причем здесь вообще интерес, это же бизнес, громадные деньги! Ты только представь, сколько мы можем заработать! В мире куча богатых престарелых баб, которые мечтают отдать нам свои деньги за такие возможности!

Вот зачем я, спрашивается, сказал ей, что опять способен лепить, хвастун несчастный? Может, стереть у нее последние пять минут из памяти? А что, это не нарушает никаких законов природы, чисто медицинская операция. Подумал и отказался от этой идеи, может, и правда, пригодится.

– Скажи, Светлана, – спросил я, – зачем тебе столько денег? Ты же уже сейчас наверняка долларовая мультимиллонерша? Я вот, например, не знаю, на что можно потратить те деньги, что уже заработал.

– Это потому что ты не вкладываешь их в дело, и они лежат у тебя на счетах мертвым грузом! Завтра грянет какая-нибудь очередная реформа или революция, и ты лишишься всего, в нашей стране такое уже не раз проворачивали. Пойми, Олег, на определенной ступени деньги перестают быть просто средством для купли-продажи, а бизнес из способа зарабатывания бабла сам по себе превращается в увлекательную игру, в которой есть место и мудрым комбинациям, и риску, будоражащему кровь. Круче большого бизнеса, пожалуй, только большая власть, вот где самые крупные ставки!

– Что наша жизнь? – Игра! – пропел я, нещадно фальшивя.

Она только улыбнулась и покачала головой. Но от своего не отступилась:

– Ну, хорошо, давай так, – Светлана сделала вид, что задумалась. – Оставим только разовое полное омоложение и увеличим прайс, скажем, вдвое против прежней цены. Поверь, это сразу же станет многим не по карману даже из богатых людей, но останутся те, пусть и немногие, готовые расстаться даже с такими деньгами. Ну, Олег, разве тебе самому это неинтересно, а? Я сейчас не о деньгах, а о процессе превращения старухи в молоденькую красотку? Это же настоящее волшебство!

Я подумал и понял, что хоть Котельникова и пытается играть на моих чувствах, но ведь я на самом деле немного скучаю по тем временам, когда под моими руками послушная, как хорошо размятая глина плоть принимала нужную мне форму, и махнул рукой:

– Ладно, уговорила, языкастая! Так и быть, но только не вздумай опять поставить лепку на поток, как это было раньше! Я откажусь, а тебе потом перед не самыми последними людьми оправдываться.

– Как скажешь, так и будет! Я такой прайс взвинчу, что только самые богатые смогут себе позволить, а таких не очень много, – уверила меня Котельникова, пряча хитрые искорки в глазах. Вот ведь, опять бабы из меня веревки вьют! Но напарница и не думала останавливаться на достигнутом.

– Но ведь лечить ты не откажешься, правда? У нас опять образовалась небольшая очередь.

Я вздохнул, подумал и понял, что лечить больше точно не хочу. И моральная сторона здесь совершенно ни при чем. Кто-то скажет: да, ты не сможешь помочь всем, но хотя бы несколько жизней можешь спасти или облегчить! И этому кому-то я даже отвечать не буду, не буду спорить и что-то доказывать. Я для себя этот вопрос давно закрыл: люди смертны и подвержены болезням, так устроен наш мир. Как бы я ни лечил, человек опять заболеет, а в конце умрет. Спасение мира от страданий не моя задача, я не Мать Тереза. Здесь я очень кстати вспомнил критику Матери Терезы и ее собственные сомнения, когда-то этот вопрос меня сильно заинтересовал. Она писала в письме своему духовнику: «Я чувствую себя потерянной. Господь не любит меня. Бог может не быть Богом. Возможно, его нет». Вот так вот! А все почему? – Потому что слабая человеческая женщина взвалила на себя непосильную ношу и чуть не надорвалась. Нет, я так не хочу. Поэтому ответил твердо:

– Всех, кто записался до сегодняшнего дня, приму. Но на этом все, хватит мне и кремлевских старцев, от которых так просто не отделаешься.

Котельникова вздохнула, прищурившись, посмотрела куда-то вверх и не стала настаивать, сделав вид, что согласилась. Уверен, она еще не раз повторит свои попытки, а то я ее не знаю!