Читать книгу Фокусник - - Страница 6

На этот раз посещение загробного мира (или что это вообще такое?) прошло несколько иначе, гораздо легче и быстрее, что ли? Там за гранью смерти, не было никакой регистратуры, как в случае с бабушкой, но я сразу очутился в саду, где под цветущими вишнями в удобном даже на вид плетеном кресле сидел мужчина и улыбался навстречу мне. В том, что это Михаил Голицын, сомнений быть не могло, пусть голова оставшегося в Срединном мире трупа и была порублена на куски, но я видел его раньше, в Совете адамов. Оглядевшись, я подошел и сел в кресло рядом, оно и правда, оказалось таким же удобным, каким выглядело. Странно, тела нет, а ощущения остались. Пожалуй, отличная иллюзия, – оценил я на этот раз как профессионал.

– Здравствуйте, Михаил… извините, не знаю, как вас по отчеству.

– Здравствуйте, Олег! – ответил он. – Какие еще отчества между адамами? Забудьте! А учитывая, что мы с вами сейчас, так сказать, налегке – без тел, вообще смешны все эти земные условности.

И он весело засмеялся. Я тоже изобразил улыбку.

– Вы, вероятно, хотите предложить мне вернуться? Признаться, я надеялся, что это будете именно вы, Олег. Нам есть о чем поговорить.

– Вот как? – удивился я. – Но там ваша дочь страдает и очень надеется на воскресение.

– Юленька, – взгляд Михаила затуманился, было видно, что дочь он очень любит. – Значит, она запомнила вас, молодец какая! Давайте все же об этом чуть позже, тем более здесь нет времени и нам некуда спешить.

Это я понимал, отсюда вернуться к жизни можно в любой момент времени Срединного мира, даже в тот же самый, в какой из него вышел. Поэтому за сохранность своего бездыханного тела я не беспокоился, я не дам шанса что-то с ним сделать, даже если у кого-то появится такое желание. Да и ребята там бдят.

– Машу уже воскресили?

– Нет, решил сначала поговорить с вами, – ответил я, сообразив, что Маша – это его жена и мать Юли.

– Бедная Машенька, – вздохнул Голицын, – любовь моя нежданная. Прекрасно понимал, чем все рано или поздно закончится, но ничего не мог с собой поделать. Чувства… У многих адамов, особенно на высших ступенях, чувства словно бы атрофируются, что, в общем, понятно: нельзя вечно быть подростком, даже если ты выглядишь молодо, опыт дает о себе знать. Со временем, к сожалению, все приедается, в этом большой минус долгой жизни: чем дольше ты живешь, тем больше устаешь от жизни, она тебе просто надоедает. Поэтому так много тех, с кем я дружил, будучи молодым, умирая, отказываются возвращаться. Они просто не понимают зачем? Чтобы и дальше тянуть ту волынку, которая уже в зубах навязла? Оно им надо?

Он покачал головой:

– В молодости этого не понимаешь, когда ты молод и здоров, даже сама мысль, что жить может когда-то надоесть, кажется тебе признаком болезни.

– Однако, – заметил я, незаметно втягиваясь в разговор, – самоубийц, кажется, всегда больше именно среди молодых.

– Все потому, что самоубийство – это больше манифестация, чем осознанное действие, – вздохнул мой собеседник. – Мало кто из молодых реально хочет умереть, а вот продемонстрировать всем, показать, что-то доказать – это, да, сколько угодно.

И он замолчал задумавшись. Я немного подождал, но все же решил вернуться к тому, зачем я здесь:

– Знаете, кто с вами так обошелся? У вас, ну, в смысле, у вашего тела не просто отрублена голова, она еще и разрублена на части.

– Мозг на месте? – быстро спросил Голицын.

– Что значит, на месте? – я вздохнул. – Если интересно, то его остатки сохранились в черепной коробке, но сейчас это мертвая материя, по сути – давно испортившийся фарш. Вот, не собирался же больше заниматься лекарской практикой, но ваша дочь была так настойчива и убедительна… Короче, мозг, если решитесь, я выращу новый, все объемы памяти и навыки, я полагаю, не в том порубленном куске плоти, а при вас?

– При мне, – кивнул Михаил. А я на миг задумался о том, как это вообще возможно, ведь земная наука, кажется, давно доказала, что вся память, полезные навыки и все прочее, хранится именно в мозге. Достаточно нарушить что-то в этом сером веществе, как человек становится овощем. Но, наверное, это только людей касается, вероятно, наличие души обеспечивает некий, так сказать – облачный резерв. Ну или просто наука еще далеко не все об этом знает.

– Я предполагал, что они могут попытаться устранить меня, – усмехнулся Михаил. – Поэтому специально подстроил так, чтобы дочь увидела и запомнила вас.

– Они – это кто? – заинтересовался я.

– Вот об этом я и хотел поговорить, Олег, – он внимательно посмотрел на меня. – Дело в том, что Совет уже практически договорился об окончательном решении вашего вопроса, как когда-то любил выражаться один деятель в Германии.

– Какого еще моего вопроса? – сказать, что я удивился, значило не сказать ничего.

– Вопроса о вашем устранении, – Голицын больше не улыбался, а словно бы сверлил меня взглядом. – Вы ведь уже Фокусник, верно?

Я кивнул, зачем отрицать очевидное?

– Давайте, Олег, я вам расскажу кое-что, как адам, живущий очень давно, и очень давно вращающийся в кругах, которые многие адамы по привычке все еще называют высшим светом, пусть это давно неактуально. Поверьте, вам надо это знать. Хотите вина?

Он указал на столик между нашими креслами, которого мгновение назад не было. Там стояли бутылки, фужеры, фрукты в большой вазе.

– Чем хорошо это место, – подмигнул Михаил, – так это тем, что вы даже почувствуете легкое опьянение после бокала вина. Иллюзия, конечно, но очень качественная. Впрочем, кому это понимать, как не Фокуснику!

Он взял бокал и с показательным удовольствием отхлебнул:

– Очень неплохое вино, рекомендую!

И тут же начал свой рассказ, не дожидаясь ответа. Я же пока решил воздержаться от угощения, как-то не чувствовал себя расслабленно, чтобы наслаждаться винным букетом.

– Итак. В древних манускриптах адамов содержится рассказ о том, как однажды Демиург вернулся из… не знаю, где он там пребывает, да это и неважно, – главное, вернулся в это свое творение, посмотрел, разочаровался и решил его стереть. Ну, знаете, как стирают старый проект, который больше не приносит удовлетворения. Не знаю уж, что ему взбрело в голову, да это и неважно. Что там было в других мирах Веера тоже не имеет значения, хотя везде, думаю, примерно, одно и то же. В человеческой мифологии в различных легендах и преданиях эти события сохранились под названием «Всемирный потоп». Если не ошибаюсь, всего известно более двухсот пятидесяти сказаний о потопе в различных регионах мира. Наиболее древними письменными источниками о нем являются месопотамские истории. А наибольшую известность в мировой культуре получил библейский рассказ, хотя правды в нем, скорее, не больше, чем в любой подобной истории. Другое дело, что Всемирный потоп, что бы под этим термином ни подразумевалось, во-первых, был, но, во-вторых, к счастью, так и не стал всемирным, его удалось предотвратить двум адамам, достигшим ступени Гения.

Голицын глотнул вина, посмаковал и продолжил:

– Что там было на самом деле, никто толком не знает. Но, вероятно, Демиург запустил процедуру уничтожения и удалился, резонно решив, что личное присутствие необязательно. По крайней мере, мне все это примерно так представляется, а я долго работал в наших архивах. Но Гении, объединив усилия, смогли удержать Веер, сохранив его основу – Срединный мир. Конечно, последствия были ужасными, все человечество погибло подчистую, но адамы в большинстве своем выжили. А потом вновь занялись разведением человечества из сохранившихся животных, в чем, как видите, вполне преуспели.

Поначалу я недоумевал, зачем он все это мне рассказывает, но постепенно втянулся в историю, перед глазами поплыли картины ужасной катастрофы и последующего титанического труда по восстановлению жизни, навеянные рассказом.

– Все это, конечно, древняя история, к тому же в достоверности изложения которой имеются определенные сомнения. Но это все лишь присказка, сказка впереди.

И сделал очередной глоток из бокала. Глядя на него, я вдруг понял, что в моем иллюзорном горле тоже пересохло. Я опять восхитился, насколько качественно была создана иллюзия… или это все же не иллюзия, а нечто совсем иное? В любом случае я налил из ближайшей бутылки вина, взял бокал и сделал глоток. У-м-м, а ведь и правда, совсем неплохо!

– В одном документе, сохранившимся с тех времен, есть предупреждение потомкам. Там написано, причиной такого, прямо скажем – отвратительного поведения Демиурга стало наличие в Веере сразу двух Гениев, что, вроде бы каким-то образом нарушает то ли установленное Демиургом правило, то ли какой-то его запрет. Ну и, вроде как, обнаружив сразу двух Гениев, Творец настолько рассердился, что пошел на уничтожение собственного же творения. И предупреждение к адамам заключается в том, чтобы никогда в будущем не допускать появления двух Гениев одновременно.

Михаил откинулся на спинку кресла и поинтересовался:

– Как вино?

– Превосходно! – не стал скрывать я.

– Это вино из моего подвала в Холмах, – похвастался он. – Если вернусь туда, презентую тебе ящик. Ты ведь денег за воскрешение жены и мое не возьмешь, правильно я понимаю?

– Э-э-э, – мне не удалось скрыть удивление. – Как вы это поняли? Я действительно не собирался брать деньги.

– Опыт, Олег, опыт! – засмеялся собеседник. – Живу я давно и понимаю, что деньги ты и без меня заработаешь, а вот иметь в должниках Фокусника и члена Совета – это многого стоит.

Я даже закашлялся от услышанного, Михаил Голицын – Фокусник? Ничего себе! До этого Фокусников я никогда не видел, хотя… а кем еще могут быть члены Совета адамов России? Ну, не Лекари же они, в самом-то деле! Вот об этом я как-то совсем не подумал. Впрочем, вида показывать не стал, лишь кивнул согласно и спросил:

– А сколько сейчас Гениев в Веере?

– Один, конечно, – снова подмигнул мне, как выяснилось, Фокусник, – твой отец Игорь… Так вот, с тех пор Советы адамов во всех странах и мирах строго следят, чтобы количество Гениев не превышало одного. Впрочем, – усмехнулся он, – это совсем нетрудно, ведь между Магом и Гением такая пропасть, как… я не знаю… ну, скажем, как между Фокусником и обычным человеком. Стать Магом теоретически может каждый чистый адам, упорно шагая по лестнице благодати, преодолевая смертельные опасности, хотя и давненько таких не было, а вот Гении появляются, если посмотреть на историю, не чаще раза в тысячелетие, а то и реже. Куда они потом исчезают, кстати, тоже никто не знает, но мертвых Гениев никто не видел.

– А не знаете, где мой дед по маме? – неожиданно вырвалось у меня.

– Геннадий-то? – собеседник пожал плечами. – Насколько я знаю, где-то в Веере. Видишь ли, Олег, твой дед большой ученый, он вообще не от мира сего. Как твоя бабка тогда уломала его завести семью, ума не приложу. Но долго это, конечно, продолжаться не могло, поэтому он и ушел, выбрав свое призвание. Ты не злись на него, Олег.

Я отметил, как плавно Голицын перешел с «вы» на «ты» в обращении ко мне, но не придал этому значения. Он же наверняка гораздо старше меня, так что я не буду возражать.

– Да я и не злюсь. А у него какой дар?

– Не знаю, – Голицын задумался. – Думаю, он Фокусник. Понимаешь, для ученого это все не так важно, у них своя система. Может, Маг, но точно не Гений, появление второго Гения пропустить просто невозможно.

– Значит, – я внимательно поглядел на него, – это вы на пороге перехода к дару Гения, поэтому вас и убили?

– Спасибо за такое лестное предположение, но нет, – Михаил отсалютовал бокалом. – Но как уже было сказано, я Фокусник и даже Магом, скорее всего, никогда не стану. Просто не хочу. А убили меня за то, что я выступил против твоего, Олег, устранения.

– Да за что меня хотят убить-то? – почти крикнул я, не выдержав. – Что я им сделал? Неужели из-за того, что отказался взносы платить?

Фокусник напротив, выпучил глаза, а потом расхохотался так, что еле успокоился повторяя:

– Убить за… а-ха-ха-ха… неуплату взносов… а-ха-ха-ха… ну, ты даешь!

Наконец, он выдохнул, вытер выступившие от смеха слезы большим клетчатым платком, который достал из кармана спортивного пиджака, и покачал головой.

– Подожди еще немного, хорошо? – Голицын примирительно поднял ладонь. – Я только закончу свой рассказ.

Он еще чуть помолчал, глядя куда-то в сторону, и заговорил вновь.

– Но есть другая версия произошедших тогда событий, неофициальная, но которой придерживаются многие. Она заключается в том, что было все ровно наоборот, и утверждает, что Гении – не опасность для Веера, а защита. И два Гения одновременно не раздражают Демиурга, как гласит официальная версия, нет: два Гения появляются именно тогда, когда Демиург должен вернуться, чтобы защитить творение от своего творца. Только два Гения вместе способны противостоять Демиургу, желающему уничтожить Веер миров, то есть, они, повторю, не опасность для всех, а гарантия выживания Веера. Поэтому потенциального Гения надо не уничтожать, пока еще можно это сделать, а защищать до тех пор, пока он не войдет в силу. И я один из тех, кто когда-то поклялся сделать это смыслом своей жизни. Мы называем себя Орден, из поколения в поколение, от отца к сыну, от матери к дочери мы передаем эту обязанность и приносим клятвы.

Он встал и, подойдя, положил мне руку на плечо, а я откуда-то знал, что Михаил сейчас скажет, замерев в ожидании этих слов.

– Это ты потенциальный Гений, Олег. Это понимают все причастные. Знай, ты не один, Орден будет защищать тебя всеми силами, пусть у нас их не так много даже в сравнении с Советом.

Я помотал головой и развел руками:

– Да, с чего вы вообще взяли, что я стану Гением?

Голицын похлопал меня по плечу и опять уселся в кресло.

– А больше просто некому, никто из ныне живущих адамов не перешагивал через две ступени дара за неполных два года. Тебе еще нет двадцати семи, а ты уже Фокусник, в то время как у всех остальных восхождение по лестнице благодати занимает десятилетия. Например, я, получив первый дар, как и все, в двадцать пять лет, достиг ступени Лекаря лишь к сорока, Фокусника – к девяносто восьми годам, а Магом так и не стал. И это еще я очень быстро поднимался, все удивлялись и восхищались, называли талантом. Большинство моих ровесников в лучшем случае Лекари, а кои и умерли давно. На сегодняшний день есть только два адама так стремительно взлетевших: твой отец и ты. Один уже Гений, а второй скачет по ступеням так быстро, что сомнений быть не может, поверь.

Я сидел и думал, что все это и так знаю. Где-то глубоко внутри это знание было во мне с тех пор, как я получил свой первый дар. Но почему я никогда не интересовался, как долго возвышались другие адамы? Мне казалось собственно продвижение нормальным, более того, мне бы даже хотелось быстрее, словно что-то внутри подгоняло меня, словно какой-то внутренний таймер. И теперь я догадывался, что это за таймер, наверное, он отсчитывает время до пришествия Демиурга.

– Зачем Демиург хочет уничтожить Веер? – тихо спросил я.

– Никто точно не знает, – также тихо ответил Михаил. – Кто-то думает, что он сошел с ума, но это вряд ли, существа такого плана с ума не сходят. Впрочем, не знаю… Другие говорят, что ему изначально не нравилось то, что получилось, и он всегда хотел удалить неудачную, по его мнению, версию. Просто Демиург живет вне нашего времени и пространства. Нам кажется, что он забыл о нас, потерялся где-то, ведь тысячи лет о нем ни слуху, ни духу. А по его времени все было, скажем, минуту назад, он просто ненадолго отвернулся. Ну, это я так, просто пример, скорее всего, там, где он, и времени-то нет никакого.

Мы помолчали. Михаил вздохнул и продолжил:

– Есть версия, что он сам, зная все – прошлое, настоящее и будущее, создал механизм пробуждения Гениев как защиту сотворенного мира от себя самого, своего изменчивого настроения. А кто-то верит, что любой Гений потенциально может стать Демиургом и нынешний Демиург терпеть не может конкурентов. Но все это, Олег, не более чем гадания на кофейной гуще. Как на самом деле, не знает никто из живущих. Впрочем, может, твой отец знает больше. Главное в другом: нам надо сохранить мир и человечество. И Совет тоже этого хочет, но уверен, что, устраняя потенциального второго Гения, он тем самым защищает творение от гнева творца. То есть, все как бы за все хорошее и против всего плохого, а получается, что крайним оказываешься ты.

Голицын одним махом опрокинул в рот остатки вина, а я спросил:

– Отец ведь Гений, неужели он не защитит меня?

Спросил вроде спокойно, а внутри бушевало пламя.

– Я уверен, он делает все возможное, – рубанул рукой воздух мой иллюзорный собеседник вставая. – Я только не знаю, какие для него существуют ограничения, а ведь они наверняка есть. О Гениях, к сожалению, вообще мало что известно, чуть больше, чем о Демиурге. И… в общем, Олег, я сказал тебе все, что должен был сказать. Теперь я, пожалуй, готов к возвращению.

– Ладно, – поднялся и я. – Давайте и правда, перейдем от разговоров к делу.