Читать книгу Печать. Жена-невидимка - - Страница 3

Через три дня Кейн вернулся в Нижний город. На этот раз не под покровом ливня, а в ясный, холодный полдень. Солнце билось в грязные стекла и лужи, но не могло прогнать запах гниющего дерева и безнадеги, вечно витавший над этими улицами.

Он шёл целенаправленно, без колебаний. Решение было принято. Не идеальное, но единственно возможное в его ситуации. Король требовал жену. Что ж, он получит её. Самую незаметную, самую покорную, самую безопасную. Девушка из переулка.

Его люди нашли её быстро. Слишком быстро, что говорило о её предсказуемости. Она была гвоздём, вбитым в одно и то же место. «Сиротка Лира», служанка в трактире «Ржавый Якорь». Ни семьи, ни покровителей, ни прошлого, о котором стоило бы говорить.

Трактир оказался таким же серым, как и всё вокруг. Низкое, приземистое здание, когда-то, возможно, бывшее свидетелем лучших дней. Сейчас его стены покрывали подтеки от дождей, а над дверью скрипела вывеска с едва угадываемым силуэтом якоря.

Кейн откинул капюшон, хотя и знал, что его лицо, отмеченное шрамами и непреклонной строгостью, привлечет внимание. Так и вышло. Гул голосов внутри стих на несколько секунд, когда он переступил порог. Пахло кислым пивом, жареным луком и человеческим потом. Взгляды – настороженные, испуганные, любопытствующие – скользили по его дорогому, хоть и простому плащу, по рукояти меча на поясе.

Он проигнорировал их. Его глаза привыкли выхватывать нужное в хаосе. Он увидел её сразу.

Она протирала стол в дальнем углу, спиной к двери. Та же худоба, те же темные волосы, собранные в небрежный узел, из которого выбивались пряди. На ней было то же самое поношенное платье, только сегодня оно было сухим. Движения её были механическими, выверенными до автоматизма. Протереть, проверить на пятна, сдвинуть табурет на место. Ни одного лишнего жеста.

Хозяин трактира, толстый, лысеющий мужчина с засаленным фартуком, подкатился к нему с неестественно широкой улыбкой.

– Добро пожаловать, благородный господин! Чем могу услужить? У нас отменный жареный кабан…

– Её, – Кейн кивнул в сторону девушки, не отводя от неё взгляда.

Улыбка хозяина сползла с лица.

– Лиру? – он засмеялся нервно. – Она… она у нас уборщица, господин. Не подает. Да и девчонка странная, не разговорчивая. Сейчас позову красивую, весёлую…

– Её, – повторил Кейн, и в его голосе зазвучала сталь, от которой у трактирщика задрожали брыли. – И отдельный кабинет. Если он у тебя есть.

Через пять минут Кейн сидел в маленькой, душной комнатушке, от которой пахло плесенью и старым табаком. Девушка – Лира – стояла перед ним, уставившись в пол где-то у его сапог. Руки её, красные от холодной воды и работы, были сцеплены перед фартуком. Она дышала мелко, часто, как загнанный зверёк, но в её позе не было униженности. Была отрешенность. Та же, что и в переулке.

– Садись, – сказал Кейн.

Она не двинулась.

– Приказание хозяина – стоять, когда с господами говорят, – пробормотала она в пол.

Кейн ощутил знакомое раздражение. Он привык, что его приказам подчиняются мгновенно и беспрекословно.

– Сейчас я твой хозяин. Садись.

Она медленно, будто каждое движение давалось с усилием, опустилась на краешек стула напротив. Подняла глаза. Сегодня они не казались бездонными. Они были просто уставшими. Пепельно-серыми и пустыми.

– Ты помнишь меня? – спросил он.

Она кивнула, один раз. Волосы упали ей на лицо, но она не откинула их.

– Зачем пришли? – её голос был монотонным. – Чтобы отобрать монеты обратно? Они потрачены. На еду и лекарство для кузнеца Брона. Он сломал ногу.

Её прямота, лишённая даже тени подобострастия, была ошеломляющей.

– Нет, – сказал Кейн. Он положил на стол между ними небольшой кожаный мешочек. Он упал с глухим, сочным стуком. – Здесь вдесятеро больше.

Лира посмотрела на мешочек, потом на него. В её глазах не вспыхнуло ни жадности, ни любопытства. Только настороженность.

– Какая работа? – спросила она. – Я не убиваю. И не ворую. Почти.

«Почти». Интересно, что это значит.

– Работа простая, – сказал Кейн, откинувшись на спинку стула. Он чувствовал себя нелепо, ведя эти переговоры в вонючей каморке. Но иного пути не было. – Стать моей женой. На год.

Тишина, повисшая после этих слова, была настолько плотной, что слышалось, как где-то за стеной капает вода. Лира не шелохнулась. Не вскрикнула. Не покраснела. Она просто смотрела на него, и пустота в её глазах начала заполняться чем-то другим. Непониманием. А потом – ледяным, беззвучным смехом, который так и не вырвался наружу.

– Вы… сбежали из дома скорби, господин? – спросила она наконец, и в её голосе впервые прозвучали нотки чего-то живого. Иронии. Горькой и старой, как эти стены.

– Мой разум в полном порядке, – холодно ответил Кейн. – Это деловое предложение. Брак по контракту. Формальность.

Он вытащил из-за пазухи свернутый в трубку пергамент, положил его рядом с мешочком. На нём красовалась большая восковая печать с драконом.

– Ты проживешь год в моей крепости как моя законная супруга. У тебя будет кров, еда, одежда, защита. Твои обязанности: появляться на официальных мероприятиях, когда это потребуется, и не позорить моё имя. Никаких других обязательств, – он сделал особый акцент на последних словах, наблюдая за её реакцией.

Лира не смутилась. Она, кажется, даже не поняла намёка.

– А после года? – спросила она.

– После года контракт расторгается. Ты получаешь этот мешок золота и земельный надел на границе, где пожелаешь. Исчезаешь. Живёшь как хочешь.

Он ждал. Ждал слез благодарности, вопросов, сомнений, страха. Она просто сидела, разглядывая печать на пергаменте.

– Почему я? – наконец спросила она.

Мысли Кейна пронеслись в голове эхом: Потому что ты никто. Потому что у тебя нет семьи, которая станет вмешиваться. Потому что ты не станешь строить козни. Потому что в твоих глазах я видел такую же пустоту, какая иногда бывает во мне. Потому что, когда я увидел тебя, что-то внутри дрогнуло, и я ненавижу это чувство и хочу поставить над ним контроль.

– Ты подходишь, – коротко сказал Кейн.

Лира медленно потянулась к пергаменту. Её тонкие пальцы коснулись восковой печати, провели по рельефу драконьей чешуи. Она вздрогнула, будто от прикосновения к чему-то горячему, и отдернула руку.

– Я не умею читать, – сказала она просто.

– Там записано то, что я сказал. Ничего больше.

– А если вы солжёте?

Прямота снова ударила его, как пощёчина.

– Я генерал драконьей армии, – сквозь зубы произнёс Кейн. – Моё слово – закон. А это, – он ткнул пальцем в печать, – скреплено магией. Контракт нельзя нарушить, не поплатившись. Ни мне, ни тебе.

Она снова замолчала. Смотрела в окно, где солнечный луч пытался пробиться сквозь слой вековой грязи на стекле. Казалось, она взвешивала не его предложение, а саму ткань реальности. Считать ли этот бред сном? Или это очередная жестокая шутка судьбы?

– А если я откажусь? – спросила она тихо.

Кейн пожал плечами.

– Ты останешься здесь. Будешь мыть полы, пока спина не согнётся окончательно. Хозяин, – он кивнул в сторону двери, – продаст тебя первому встречному, когда ты станешь менее полезна. Или ты умрешь от чахотки в следующую зиму. У тебя кашель, – добавил он, заметив, как она подавила лёгкий спазм.

Она не стала отрицать. Просто кивнула, будто он сказал, что на улице дождь.

– А там… в крепости. Будут ли там… книги?

Вопрос был настолько неожиданным, что Кейн на мгновение опешил.

– Книги?

– Картинки, – уточнила она, и в её голосе прокралась тень чего-то, что могло быть смущением. – Я люблю смотреть на картинки. На деревья. На птиц. На… на драконов.

Последнее слово она выговорила с осторожностью, будто пробуя на вкус что-то запретное.

В голове Кейна мелькнула картинка: огромная, мрачная библиотека в его крепости, забитая фолиантами по тактике, истории и магии. Среди них были и иллюстрированные бестиарии. Он видел их раз в десятилетие.

– Будут, – сказал он, и это была первая полуправда за весь разговор.

Лира глубоко вдохнула. Потом выдохнула. И снова посмотрела на него. На этот раз прямо. Её серебристые глаза встретились с его золотистыми. И в них не было ни надежды, ни радости. Было решение. Хладнокровное и отчаянное, как прыжок с утёса в неизвестные воды.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна.

Один год. Кров. Еда. Защита. И картинки с драконами. Для неё, прожившей всю жизнь в аду будней, это звучало как сказка. Даже если сказка была обложена холодным пергаментом и пахла властью и опасностью.

Она протянула руку к мешочку с золотом, но не взяла его. Только прикоснулась.

– А как вас зовут? – спросила она. – Мой… будущий муж.

Его имя застряло в горле. Он вдруг с предельной ясностью осознал чудовищность того, что делает. Покупает человека, как покупают лошадь или меч. Ради удобства. Ради политики.

– Кейн, – выдохнул он. – Генерал Кейн Игнис.

Она повторила имя про себя, беззвучно пошевелив губами. Потом кивнула.

– Лира. Меня зовут Лира.

Она не предложила свою фамилию. Потому что её не было. Она была просто Лирой. Ничьей. А теперь – его.

Кейн поднялся.

– Собери вещи. У тебя есть час. Я буду ждать у заднего выхода.

Он вышел из каморки, оставив её сидеть перед пергаментом и золотом. В главном зале трактира гул голосов снова затих. Хозяин подбежал к нему, заламывая руки.

– Господин, она что, нагрубила? Я её сейчас выпорю, клянусь…

– Она уходит, – перебил его Кейн. – С этого момента. Если я услышу, что ты или кто-либо искал её, причинил ей вред или даже вспомнил о ней, я вернусь. И мы поговорим по-другому.

Он не повысил голос. Не нужно было. Трактирщик побледнел, будто его облили ледяной водой, и закивал так, что, казалось, голова отвалится.

– Так точно, господин! Никто! Ни слова! Она уже забыта!

Кейн вышел на улицу, к своему ждущему коню. Солнце било в глаза. Сделка была заключена. Он получил то, что хотел: тихую, покорную, незаметную жену. Решение было рациональным, практичным, безупречным с точки зрения тактики.

Тогда почему у него в груди сверлила эта холодная, неприятная пустота? Почему воспоминание о её глазах, таких пустых и таких глубоких, не давало покоя?

Он взглянул на заднюю дверь трактира, откуда должна была выйти его будущая жена. Его союзница по несчастью. Его тихая, купленная за мешок золота тень.

Год, думал он. Всего год. А потом он вернется к своей настоящей жизни. К войне, долгу, одиночеству.

Он ещё не знал, что некоторые двери, однажды открытые, уже не закрываются. И что тени, которые мы берем в свой дом, иногда оказываются тем единственным светом, что может разогнать тьму внутри нас.