Читать книгу Анхела - - Страница 4

Время замирает. Воздух вырывается из легких одним коротким, беззвучным выдохом.

Стоит он – Эйдан.

Тот самый.

Воспоминания накатывают лавиной, не спрашивая разрешения.

Он появился в моей школе за полгода до выпускного, словно из ниоткуда. С первого же дня я стала мишенью для его насмешек. Все началось с того, что я не уступила ему место у окна. Просто потому, что это место было моим еще задолго до него. А ему пришлось сесть рядом, потому что свободных мест больше не было. И этого было достаточно…

Эйдан смотрел на всех свысока, даже на директрису. А та, к удивлению всего класса, буквально пресмыкалась перед ним. Однажды мама проговорилась, что его отправили в нашу школу, чтобы избежать какого-то наказания. Какого – она не знала. Эйдан, конечно, ничего не рассказал.

Каждое утро его привозил личный водитель в черном автомобиле с тонированными стеклами. Его сопровождала пара суровых охранников, которые дожидались его весь день у входа школы и так же забирали после уроков. Сначала это казалось крутым, признаком статуса. Но со временем я поняла: это было похоже не на охрану, а на содержание под стражей. Каждое его движение пытались контролировать. Но он все равно умудрялся улизнуть, чтобы найти меня и устроить очередную унизительную сцену.

Однако все изменилось. В какой-то момент я поймала себя на том, что жду его появления. Его насмешки стали знаком внимания, его взгляд – тем, что заставляло сердце биться чаще. А потом был тот поцелуй. Запутанный, яростный, украденный в пустом кабинете после уроков. Он показался мне невероятным, единственно верным.

Вот только… Он, холодно улыбнувшись, сказал, что ему «просто было скучно». Что я была всего лишь «развлечением», чтобы убить время в этой «дыре». Игра. Всего лишь игра.

За три дня до выпускного он исчез. Так же внезапно, как и появился.

А я… Я пыталась стереть его из памяти. Вычеркнуть, как страшный, унизительный сон. И почти преуспела. Пока не умерла мама, и боль ее потери затмила все остальное, включая его.

И вот он здесь.

Стоит.

Смотрит прямо на меня.

Воздух застревает в горле. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от Эйдана. Он будто пригвоздил меня к месту.

– Заходи, – бросает он Роуз, и его голос – тот самый, холодный и властный, что снился мне по ночам, – звучит как удар хлыста.

Роуз пулей влетает в комнату, не глядя по сторонам.

Эйдан хватает Дилана за плечо и с силой втаскивает внутрь. Дилан, корчась от боли, пытается вырваться, но его тело, измученное побоями, не слушается. Он спотыкается и с глухим стоном падает прямо передо мной, у моих ног.

Это зрелище наконец-то вырывает меня из ступора. Роуз застыла у стены, не делая ни малейшей попытки помочь Дилану. На ее лице – лишь испуг.

Я тут же приседаю на корточки, протягивая руку, чтобы помочь Дилану подняться.

– Держись, – шепчу я, хватая его за локоть.

И в этот момент над нами нависает тень. Рука Эйдана сжимает мое плечо с такой силой, что я непроизвольно вскрикиваю:

– Ай!

Эйдан резко разворачивает меня к себе и с силой распахивает пиджак Дилана. Его взгляд скользит вниз, и я не сопротивляюсь, парализованная шоком. Мой взгляд автоматически опускается вниз. На шелковой красной подкладке, прямо у сердца, вышита фамилия владельца: «Дилан Холл».

Эйдан издает короткий, беззвучный смешок. Затем он срывает пиджак с меня так резко, что ткань жалобно хрустит, и швыряет его, к самой двери, которую Кайл, наблюдающий за всей сценой с хищной ухмылкой, уже успел захлопнуть.

Я остаюсь стоять в откровенном платье, под пристальными взглядами всех присутствующих. А холодный, изучающий взгляд Эйдана приковывает меня к месту сильнее любой хватки.

– Миленькое платьишко, – произносит он, и каждый слог звучит как оскорбление. – Но…

Одним резким движением он хватает свою красную футболку с номером «10» и стягивает ее через голову, оголяя торс. Прежде чем я успеваю что-либо понять или среагировать, он натягивает футболку на меня.

– Так намного лучше, – заявляет он, и его тон не допускает возражений.

Мне ничего не остается, как молча просунуть руки в рукава. Ткань пахнет его потом, дымом и чем-то неуловимо знакомым, от чего сердце сжимается. Футболка на мне сидит как мешок, но она скрывает откровенное декольте, и в этом есть какое-то жалкое облегчение.

Со стороны раздается фырканье.

– Присвоил себе, – с нескрываемым раздражением бросает Кайл, скрестив руки на груди. – Ну, конечно. Какое тебе дело до остальных. Да?

– Эйдан – капитан, – произносит парень у окна, тот самый русскоговорящий, отчеканивая каждое слово. – Его слово – закон. Забыл?

Кайл ядовито усмехается, его глаза сверкают вызовом.

– Да пошел ты. Это я ее сюда привел, – он делает шаг вперед, его взгляд скользит по мне, будто я уже его добыча. – А значит, я и проведу с ней ночь. Ее платье говорит само за себя. Оно кричит, что она не против.

– Платье? – переспрашиваю я, и голос мой звучит глухо. Я смотрю на Кайла, все еще пытаясь осознать смысл его слов.

Его ухмылка становится еще шире, он явно наслаждается моим замешательством.

– Да, платье, – растягивает он. – А ты что, не знала? Девушки, которые приходят на наши вечеринки в красном, тем самым дают нам понять, что не против… хорошо провести время. Всю ночь. Нам остается только решить, с кем именно.

Шок обрушивается на меня с такой силой, что я отшатываюсь.

Вся картина складывается воедино с ужасающей ясностью. Глаза сами невольно устремляются к Роуз. На ее губах играет едва заметная, но безошибочно узнаваемая улыбка. Торжествующая. Ядовитая.

Она знала. Она знала это с самого начала, когда дала мне это платье.

Ведьма, – проносится у меня в голове с такой силой, что кажется, будто я произнесла это вслух. Тайлер был прав.

– Я не собираюсь в этом участвовать, – мой голос звучит чуть громче, обретая твердость. – Я ухожу.

Но, прежде чем сделать шаг, мой взгляд снова падает на Дилана. Он все еще лежит на полу, бледный, с полузакрытыми глазами. Никто, даже Роуз, не смотрит в его сторону.

Сердце сжимается от жалости.

Приседаю рядом, аккуратно кладу руку ему на плечо.

–Тебе нужен врач, Дилан. Вставай. Я помогу тебе добраться до больницы.

С огромным трудом, цепляясь за меня, ему удается сесть. Он тяжело дышит, потом резко поворачивает голову и сплевывает кровавую слюну. Его затуманенный взгляд задерживается на футболке Эйдана, которая сейчас на мне.

– Он… – Дилан с трудом выговаривает слова, его голос хриплый и прерывистый. – Мой брат… тебя не отпустит. Он… выбрал тебя. А… – он закашлял, держась за бок, – меня… живым.

Он поднимает взгляд на Эйдана, и на его окровавленных губах появляется кривая, болезненная улыбка. Эйдан стоит неподвижно, но его челюсть сжата так сильно, что на скулах играют мышцы.

И тут в памяти всплывает обрывок прошлого. Школьный коридор. Эйдан, с его обычным высокомерием, бросает кому-то: «Я единственный ребенок. У меня нет братьев и сестер».

Почему он солгал?

Они… даже похожи. Те же черные волосы, темные глаза, схожие черты лица. Только Эйдан – массивнее, почти на голову выше Дилана.

– Я тебе не брат, – сквозь зубы цедит Эйдан. Его голос низкий и опасный. – Больной ублюдок, сколько раз тебе повторять? Не называй меня так!

– Ты просто не хочешь этого признавать… брат, – снова выжимает из себя Дилан, и в его тоне слышится не только боль, но и странное упрямство.

Эйдан резко проводит рукой по волосам, и по его напряженным мышцам видно, как тяжело ему себя сдерживать.

Мне нет дела до их семейных драм. У меня одна цель – выбраться отсюда. Я просовываю его руку себе через плечо и с невероятным усилием поднимаю нас обоих. Неудобные туфли предательски скользят по полу.

– Пойдем, Дилан, – тихо говорю я, и мы начинаем медленно двигаться к двери.

– Спасибо, – тихо произнес Дилан хриплым голосом.

Вдруг Роуз отрывается от стены.

– Мне… мне тоже пора, – торопливо говорит она и делает шаг за нами.

– Я никого не отпускал, – раздается ледяной голос Эйдана. – Особенно тебя, Ангел.

Сердце сжимается в груди так внезапно и так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание.

Ангел.

Так всегда называла меня мама. Только она. Ее голос, ласковый и нежный, до сих пор отзывается в памяти, когда я слышу это слово: «Ангел». Это было мое тайное, самое нежное имя, которое принадлежало только ей и мне.

А потом появился он… Эйдан. С первого же дня, с той самой секунды, когда я, сжимая от волнения учебник, назвала свое имя – Анхела, – он смерил меня холодным, насмешливым взглядом и бросил: «Буду называть тебя «Ангел». Тебе подходит». И с тех пор он воровал это слово. Вырывал его из контекста материнской нежности и превращал в колкость, в унизительную кличку. Он произносил его с такой ядовитой, притворной сладостью, что мне каждый раз было неприятно слышать это слово.

И теперь, когда мамы нет, когда этот мир лишился всех красок и тепла, это слово обжигает с новой, невыносимой силой. Оно напоминает мне о том, чего я лишилась навсегда. О том, что ее ласкового голоса больше не услышу. И то, что это слово произносит он – человек, разбивший мне сердце ради забавы, – делает боль нестерпимой. Во рту появляется горький привкус, а в глазах предательски наворачиваются слезы, которые я отчаянно пытаюсь сдержать.

Игнорируя слова Эйдана, я резко дергаю за ручку двери. Она не поддается.

И тут доносится металлический лязг. Поворачиваюсь на звук и вижу, как Кайл, все с той же ухмылкой, подбрасывает в воздухе связку ключей.

– Ты не собираешься мне помочь? – шиплю я в сторону Роуз, с трудом удерживая на себе вес Дилана. Ноги горят огнем, в натертых туфлями местах пульсирует боль, а его тело становится все тяжелее.

Роуз смотрит на меня широко раскрытыми, невинными глазами. Она даже прикладывает руку к груди, изображая искреннее недоумение.

– Я вообще не понимаю, что я здесь делаю! Я пришла на вечеринку повеселиться… Я правда ничего не делала… Эйдан ты ошибся. Это все Дилан и это… недоразумение… – она бросает на меня быстрый, пренебрежительный взгляд, – ой, то есть моя сестра.

У меня отвисает челюсть. Она лжет. Лжет так легко и непринужденно, без тени смущения. И самое шокирующее – Дилан даже не пытается оправдаться. Он просто молча висит на моем плече, принимая весь удар на себя. Словно это привычная роль.

– И почему мы только сейчас узнаем, что у тебя есть сестренка? – Кайл наклоняет голову в бок, его голос звучит почти игриво, но в глазах – холодный интерес. – Зачем ты прятала ее от нас?

Роуз вздыхает, будто вопрос раздражает ее больше, чем все происходящее вокруг. Она откидывает волосы назад.

– Да потому что я сама о ней узнала недавно. Благодаря отцу, – добавляет она с отвращением.

Я чувствую, как лицо заливает жар. От стыда или от ярости. Возможно, от всего сразу.

Вдруг Эйдан издает короткий, почти беззвучный смешок.

– Камеры засняли, как вы вдвоем, – он нарочито растягивает слова, заставляя их прозвучать как приговор, – разливали снотворное в алкоголь.

Его холодный взгляд скользит по бледному лицу Роуз.

– У вас были бы большие проблемы, если бы это вовремя не заметили. Так что считайте, что вы легко отделались… – он бросает взгляд на Дилана, и в его глазах вспыхивает презрение, – этот мусор отделался. А с тобой, – он возвращается к Роуз, – я еще не знаю, что делать.

В голове проносится одна-единственная мысль, ясная и четкая: Идиоты. Еще и меня втянули.

Не выдержав, я резко скидываю Дилана со своих плеч. Он падает прямо на Роуз, и та с визгом пытается удержать его, но едва не валится сама.

– Эй! Аккуратнее! – визжит она, пытаясь устоять на каблуках и одновременно удержать Дилана. – Я чуть не упала!

Я закатываю глаза, чувствуя, как последняя капля терпения подходит к концу. Боль в ногах уже не просто пульсирует – она кричит. Опираясь ладонью о дверь для равновесия, я наклоняюсь, снимаю сначала одну туфлю и швыряю ее прямо к ногам Роуз.

– Ты что, больная?! – орет она, глядя на меня с таким выражением, будто я только что плюнула ей в лицо.

Я не отвечаю. Вторая туфля летит вслед за первой – с той же силой, с той же яростью. Она ударяется о пол у ее ног с глухим стуком.

– Ты хоть знаешь, сколько они стоят? – ее голос дрожит от возмущения. – Ненормальная!

Чувствую, как стопы наконец-то вздыхают с облегчением, касаясь холодного пола.

– Тогда и платье снимай, – выкрикивает Роуз, и в ее голосе слышны злорадство и вызов. – Оно мое!

Со стороны парней раздаются одобрительные возгласы и свист.

Наверное, Роуз думала, что я начну спорить, краснеть, умолять. Но во мне уже не осталось ни капли стыда.

Без единого слова, не глядя на нее, я приподнимаю край длинной футболки Эйдана, нахожу на боку платья потайную молнию и резко дергаю ее вниз. Шипение расстегивающейся молнии кажется на удивление громким в наступившей тишине. Я опускаю футболку, чтобы скрыть тело, в то время как платье легко соскальзывает по телу и падает бесформенной шелковой грудой на пол. Затем, босой ногой, я отшвыриваю его в сторону Роуз. Оно скользит по полу и останавливается у ее ног.

Глаза Роуз округляются от шока. Она явно не ожидала такой прямоты.

– Раздевайся полностью! – раздается еще один наглый возглас из толпы.

Я поворачиваю голову, пытаясь найти источник, и в этот момент замечаю Эйдана. Он не смотрит на меня. Совсем. Он отошел к столу, заставленному бутылками, его спина напряжена. Он берет пустой стакан с толстым дном, наливает туда янтарный виски одним точным движением и опрокидывает его в себя одним глотком.

– Смело, – с какой-то новой, уважительной ноткой в голосе констатирует Кайл, все так же перебирая ключи в руке.

Воспользовавшись его минутной задумчивостью, я уверенно подхожу к нему.

– Дай сюда, – говорю я, протягивая руку.

Но вместо того, чтобы отдать, Кайл с усмешкой подбрасывает связку, отправляя ее по высокой дуге прямо в сторону Эйдана. Тот, не глядя, ловит ключи на лету, сжимая в кулаке.

Мне ничего не остается. Делаю глубокий вдох и подхожу к Эйдану.

– Ключи… дай их мне, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожит от злости и усталости.

Он не смотрит на меня. Медленно, с преувеличенным спокойствием, он берет маленькую бутылку с водой, наливает себе в тот же стакан, в котором только что был виски. Все это время ключи сжаты в его другой руке. Он подносит стакан к губам и начинает пить, и это спокойное, размеренное действие выводит меня из себя окончательно.

Резко хватаю его руку – ту, в которой зажаты ключи – и пытаюсь разжать пальцы. Мои ногти впиваются в его кожу, но он даже не дергается. Просто стоит, как статуя, будто я – нечто несущественное.

Он не спеша ставит опустевший стакан на стол и удобно усаживается на его край. Теперь мы на одном уровне, и мне больше не нужно задирать голову, чтобы видеть его лицо. Однако теперь его наглая, самоуверенная ухмылка – прямо перед глазами.

– Эйдан, я хочу домой, – говорю я, пытаясь вложить в слова всю свою усталость и отвращение. – Мне не нравится здесь находиться.

– Вы что, знакомы? – доносится удивленный голос Кайла.

Эйдан игнорирует его, его взгляд прикован ко мне. В глазах вспыхивает знакомая злость.

– Почему? – спрашивает он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте – угроза. – Потому что я здесь? Потому что не хочешь меня видеть? Почему? Отвечай.

Я тоже злюсь. Злюсь на него, на Дилана, на Роуз, на все это дерьмо, в которое я попала.

Резко отпускаю его руку и выкрикиваю по-русски, четко, ясно, с ненавистью:

– Потому что с такими идиотами даже дышать рядом – унижение! А, и да, видеть я тебя тоже не хочу. Никогда больше. Я тебя просто ненавижу, эгоистичный придурок!

Эйдан нахмуривается. Его брови сдвигаются, взгляд становится острым, но – пустым. Он не понял ни слова.

И это не впервые. Я много раз, когда злилась на него, кричала на русском. Потому что знала: у меня есть преимущество. Он не понимает. Не может ответить.

– Адам, – обращается Эйдан к кому-то за моей спиной, не отводя от меня глаз, – что она сказала?

Голос отвечает почти сразу – ленивый, с легкой усмешкой:

– Тебе не понравится.

Я поворачиваю голову. Это тот самый русскоговорящий парень. Он смотрит не на Эйдана, а прямо на меня. И в его глазах – понимание. Он все понял. Дословно.

Эйдан молчит секунду. Потом откидывает голову назад и смеется. Коротко. Безрадостно.

– Я так и думал, – говорит он, снова устремив на меня взгляд.

– Ключи, – повторяю я, протягивая руку. – Иначе я вызову полицию. Им будет очень интересно узнать, чем вы здесь занимаетесь.

Раздается громкий, грубый смех. Я оглядываюсь – смеются все. Эйдан, Кайл, Адам, остальные парни…

Все, кроме Роуз и Дилана.

Они стоят в стороне, бледные, напряженные. Роуз сжала губы в тонкую линию, а Дилан смотрит в пол, цепляясь за Роуз. Им явно не до смеха.

И тут Эйдан резко дергает меня за руку. Я не успеваю среагировать. Его движения слишком быстрые, слишком уверенные. Моя щека прижимается к его плечу. Я пытаюсь отстраниться, вырваться, но он крепко держит меня, пальцы впиваются в мое запястье, как стальные обручи.

Тогда я упираюсь свободной рукой ему в грудь. Толкаю. Ничего не выходит. Он даже не шелохнулся. Наоборот – сжимает мою руку еще сильнее, почти до боли.

– Побежишь отцу жаловаться? – усмехается он, и его голос звучит прямо у моего уха. – Даже Роуз никогда не совершала подобной глупости.

Точно… В самолете. Маркус пытался что-то сказать, его голос был спокойным, размеренным. «Я работаю в…» – начал он, но я тут же отвернулась к иллюминатору, смотря на проплывающие внизу облака. Я не хотела его слушать. Не хотела слышать ничего о его жизни. Мне было все равно.

Маркус замолчал сразу. Наверное, решил отложить этот разговор. А теперь… теперь его невысказанные слова висят в воздухе между мной и Эйданом, обретая новый, угрожающий смысл.

Эйдан делает паузу. Я чувствую, как его дыхание касается моей шеи.

– Она боится, что, если отец останется без работы, ее и Тайлера исключат из университета с позором.

Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, но не отпускает, а, наоборот, обнимает меня за талию второй рукой и прижимает к себе.

– Понимаешь, Ангел, у нас здесь все совсем иначе. Не как в Далласе. Здесь придется пресмыкаться перед теми, кто по статусу выше тебя.

Его пальцы скользят вверх по моей талии, и по коже разливается жар. Замедлив движение, он цепляет пальцами край воротника футболки и плавно, но неумолимо тянет меня к себе. Наши губы почти соприкасаются, я чувствую тепло его дыхания на своих губах.

– Если тебе что-то не нравится, если ты с чем-то не согласна… тебе придется смириться. Ради близких.

На его губах появляется едва заметная ухмылка, он смотрит мне прямо в глаза и тихо шепчет:

– И может быть, не сегодня… но я заберу то, что желаю.

Сердце колотится.

И вдруг – Эйдан отпускает.

Я отшатываюсь, как от удара, и смотрю на него с ужасом. Его лицо – все та же маска холодной уверенности с едва заметной усмешкой, но в глазах теперь – что-то новое. Предупреждение. Обещание.

Он смотрит на меня еще секунду, а затем небрежным движением бросает ключи. Не в меня. Просто в воздух, между нами. Они летят медленно, вращаясь, и я ловлю их двумя руками – дрожащими, влажными от пота.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и иду к двери.

За спиной слышу голос Кайла:

– Любишь ты все портить.

Адам отвечает, все так же лениво:

– Лучше пусть сразу знает свое место.

– Кстати, – Кайл повышает голос, – что она вообще сказала? Я ни черта не понял.

– Что ты идиот, – отвечает Адам. – Но это и так все знают.

Раздается новый взрыв смеха. Кто-то из парней подтверждает:

– Ага, точно. Идиот.

Я уже не слушаю.

Наконец-то добираюсь до двери. Пальцы дрожат так сильно, что ключи выскальзывают, звеня по полу. Я подбираю их, снова и снова тыкаю в замочную скважину, пока наконец не нахожу нужный.

Щелк.

Дверь открывается.

Я выскакиваю в коридор. Несмотря на боль в ногах, иду – быстро, почти бегу – к лестнице. Стремительно пролетаю по второму этажу и оказываюсь на первом. Чтобы добраться до входной двери, приходится буквально протискиваться сквозь толпу. Музыка бьет в уши, тела танцующих мешают пройти, а воздух густой от смеси духов, алкоголя и пота.

И тут я замечаю, что на меня смотрят. Сначала несколько человек, потом больше. Взгляды цепляются, люди перешептываются, кто-то указывает пальцем в мою сторону. К тому времени, как я достигаю входной двери, кажется, что абсолютно все взгляды прикованы ко мне, к футболке Эйдана, к моим ногам.

Я выскальзываю на улицу. Холодная уличная плитка обжигает босые ноги, но я не останавливаюсь и бегу, задыхаясь, оглядываясь через плечо… И врезаюсь во что-то мягкое. Отскакиваю и вижу девушку. Светло-русые, почти белые волосы, собранные в небрежный пучок, длинный белый кардиган, перехваченный на талии черным поясом, простые черные джинсы и белые кеды. На фоне всех этих вырядившихся гостей она выглядит так, будто заблудилась.

– Ты в порядке? – ее голос звонкий, с ноткой искреннего беспокойства. Ее взгляд скользит по мне, задерживаясь на футболке с номером «10», и в ее голубых глазах читается недоумение.

– Прости, я не заметила тебя, – выдыхаю я, снова оглядываясь назад. Роуз уже выводит Дилана из дома. – Да, все хорошо, – выдавливаю натянутую улыбку. – Мне пора.

Я обхожу девушку и почти бегу к выходу с территории, чувствуя ее взгляд у себя за спиной.

Добежав до машины Дилана, я замираю в ужасе. Двери распахнуты настежь. Внутри и вокруг – полный разгром. Вещи разбросаны, бардачок вывернут. Мои старые кеды: один валяется в паре метров, второй я с трудом обнаруживаю под машиной. Собираю их, дрожащими руками обуваю на натертые, грязные ноги.

В этот момент к машине подходят Роуз и Дилан. Она с трудом заталкивает его на пассажирское сиденье, хлопает дверью и поворачивается ко мне. Ее лицо искажено злобой.

– Ты что, не могла их получше отвлечь? – она шипит, подходя ко мне. – Бестолковое недоразумение!

Внутри что-то обрывается. Вся накопившаяся ярость, страх и унижение вырываются наружу.

– Меня решила обвинить во всем? – мой голос звучит хрипло и громко. – Ну конечно, я во всем виновата. Не ты и не Дилан. Только я!

– Конечно, ты! – ее голос срывается на визг. – Из-за тебя нас поймали.

– Тогда скажи спасибо, что так вышло, – ору я, подступая к ней вплотную. – Только додуматься – разливать снотворное в алкоголь. А если бы кто-то умер? Ты бы скинула свою вину на меня? Да?

Роуз замирает на секунду, ее глаза сужаются. Затем она издает короткий, резкий смешок.

– Да, ты права, – выдыхает она, и в ее голосе ледяная уверенность. – Если мне будет удобно все скинуть на тебя, я так и сделаю.

Роуз резко разворачивается, ее каблуки громко стучат по асфальту. Она подходит к водительской двери, рывком открывает ее и садится за руль. Дверь захлопывается с оглушительным звуком.

Двигатель заводится с рычащим ревом. Она опускает стекло со стороны пассажира, где сидит Дилан.

– Надеюсь, ты запомнила дорогу, – ее голос звенит ядовитой сладостью. – Потому что тебе придется добираться пешком. На своих двоих.

На ее лице расплывается торжествующая улыбка. Она медленно поднимает руку и демонстративно показывает мне средний палец.

Затем машина срывается с места так резко, что шины на мгновение взвизгивают по асфальту, оставляя за собой запах гари. Красные задние огни быстро уменьшаются в темноте, пока не растворяются за поворотом.

А я остаюсь.

Совершенно одна.

Посреди незнакомой улицы, в чужом городе.