Читать книгу На одном лезвии - - Страница 3

Вера бросилась обратно, только потом осознавая, что произошло. Матвей попытался выпрямиться, сделал шаг и чуть не упал, резко схватившись за капот автомобиля, чтобы сохранить равновесие.

– Всё в порядке, – сквозь зубы процедил он водителю. – Моя вина, не смотрел… Просто уезжайте.

Водитель, бормоча что-то недовольное, забрался в машину и уехал. Матвей остался стоять, явно не зная, что делать дальше. Он попытался опереться на травмированную ногу и резко выдохнул от боли.

– Тебе нужно в травмпункт, – твердо сказала Вера, когда подбежала к новому знакомому. – Ты можешь идти?

– Могу, – отрезал он, но следующий шаг показал обратное. Чтобы заглушить резкую боль, он нервно посмеялся.

– Перестань геройствовать, – Вера сменила тон, делая его тверже. Её собственное фиаско отступило перед очевидной бедой. – Держись за меня. Вызовем такси.

Матвей хотел было возразить, но увидел её решительный взгляд и сдался. Он перевел руку на её плечо, используя её как живую трость. Они медленно, мелкими шажками добрались до ближайшей лавочки.

– Подожди здесь, – приказала Вера. – Я вызову машину.

Пока она искала в телефоне приложение такси, Матвей сидел, стиснув зубы, и разминал колено. Брюки на бедре быстро темнели от крови.

– Глупость несусветная, – пробормотал он, больше себе, чем ей. – Ты так реагируешь, будто рухнул мир.

– Мир не рухнул. Он просто… съехал с рельсов, – философски заметила Вера, отправляя заказ. – Куда везешь тебя? В ближайший травмпункт?

Матвей задумался на секунду. И в его глазах промелькнула тень.

– Нет. Не в травмпункт. Там вопросы, бумаги… Сразу в прессу поползёт, что Лидин попал в ДТП. – Он посмотрел на Веру. – Легче ко мне домой, у меня там аптечка. Там все, что надо для подобных случаев: йод, бинты, какая-то ерунда для швов.

Вера ошарашено уставилась на него.

– Ты предлагаешь мне самой тебя зашивать? Ты с ума сошёл? У меня даже медицинского образования нет!

– Не зашивать. Обработать и перевязать. Чтобы добраться до моего врача. Частного. Без лишних глаз.

Вера вдруг поняла: этот человек, только что заявивший о желании быть «просто Матвеем», был заперт в своей славе, как в клетке. Даже несчастный случай для него – угроза репутации.

Такси подъехало. Вера, глядя на его побелевшее от боли лицо, сдалась.

– Ладно. Тогда к тебе. Но только обработать и сразу к твоему врачу. Договорились?

– Договорились, – кивнул Матвей, и в его глазах на мгновение мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью. – Лермонтова, 17.

Поездка в такси прошла в молчании. Матвей сидел, уставившись в окно, сжав кулаки на коленях. Вера же чувствовала странную смесь абсурда и ответственности. Полчаса назад он был недосягаемой звездой, а теперь она едет к нему домой. Мир сошел с ума в один день.

Когда они доковыляли наконец до его квартиры, парень подрагивающей рукой достал ключи и вручил их Вере, чтобы та открыла. Девушка так и сделала, хотя ее руки тряслись от нервов побольше, чем у него.

– Аптечка в ванной, на полке, – прошипел Матвей, завалившись на пуфик в прихожей.

Вера кивнула и по интуиции пошла в нужную сторону. Она вернулась с бинтами, йодом и лейкопластырем. Матвей уже закатал штанину. Рана на бедре была глубокой, рваной, около пяти сантиметров длиной.

– Брр, – невольно вырвалось у Веры. Она закатала рукава. – Йодом будет жечь.

– Не впервой, – коротко бросил Матвей, отвернувшись.

И пока Вера, стараясь не трястись, обрабатывала ссадину на его колене и перевязывала рану на бедре, в голове у неё назревал главный вопрос. Почему он так легко доверился ей? Вера была наслышана о Лидине, как о человеке с колким языком, который решал все сам, а если кто-то лез в его проблемы, того окатывало волной нецензурной брани. Чего стоит прокат Матвея, где он упал на лёд и разбил бровь? Девушка отчётливо помнила, как в эфире показывали, как из раны кровь покрыла всю левую часть лица парня, некоторые капли попали на лёд, но фигурист продолжил произвольную программу, сказанув своей команде «На месте стоим!». И человек с таким характером позволил незнакомой девушке ему помочь? Вот так просто позволил ей оказаться у него дома?

– Готово, – наконец выдохнула она, закрепляя последнюю полоску пластыря. – Это временно. Тебе срочно к врачу.

Матвей осторожно встал, опробовал ногу. Перевязка помогала, боль стала тупее.

– Спасибо, – сказал он тихо, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. – Ты… не растерялась.

Он посмотрел на экран своего телефона, потом на неё.

– Врач будет через час, думаю твоя помощь мне больше не нужна, можешь идти домой.

Про дом парень, конечно, загнул, вряд ли Вера вернется к отцу, и эта мысль вызвала нервный смешок.

– Чего ты? Денег за помощь ждешь?

– Господи, нет, какие деньги. Долгая история, не вижу смысла тебя грузить.

– Думаю за час ты успеешь рассказать мне эту долгую историю.

Вера удивленно покосилась на парня, задумавшись. Делиться таким личным с человеком, которого знаешь больше часа? Так себе идейка, но именно этого девушке и не хватало – высказаться человеку, с которым, вероятно, вы больше не встретитесь.

– Можно сказать, у меня нет дома. Вернее, я туда больше не вернусь. Видишь ли, когда мою маму отравили, мой отец стал сильно пить и так и не поборол эту привычку. Он часто пропивал деньги и вещи, но последней точкой стала продажа маминых коньков, она в них выиграла Олимпиаду, они счасливые, а он так просто продал их, чтобы купить себе пару бутылок какой-то бодяги. Я не стала это терпеть и ушла из дома.

Вера тяжело выдохнула, распуская свои русые волосы, чтобы завязать их в новый хвост.

– Ну и ну, ситуация. А кто отравил твою маму?

– Мы не знаем, маме стало плохо во время тренировки, она упала замертво. Позднее в её крови нашли какое-то отравляющее вещество. Работы с расследованием проводились, но как-то это всё замялось.

– Жесть, конечно. А сколько тебе лет?

– Почти восемнадцать!

Матвей усмехнулся и цокнул языком.

– Семнадцать значит. Так и говори, а о как мои фанатки лебезишь.

Девушка закатила глаза и покорчила гримасу, передразнивая Матвея.

Матей ухмыльнулся, и Вера вдруг заметила, как это меняет его лицо – резкие, жесткие черты смягчаются, в уголках глаз собираются лучики морщинок.

– Ладно, ладно, почти совершеннолетняя, – сдался он. – И что теперь будешь делать? Где жить?

Вопрос повис в воздухе. Вера пожала плечами, пытаясь выглядеть беззаботной, но предательская дрожь в уголке губ выдавала её. Она отвернулась, делая вид, что изучает интерьер. Квартира была просторной, минималистичной и… удивительно безличной. Как номер в хорошем отеле. Ни одной личной фотографии, только несколько безвкусных абстрактных картин на стенах, которые, вероятно, выбирал дизайнер.

– Не знаю. Есть немного денег. Возможно, сниму комнату. Найду работу. Я же на что-то способна.

– Способна на героическое спасение идиотов, которые не смотрят под ноги, – заметил Матвей, поглаживая повязку на бедре. Его взгляд стал пристальным, анализирующим. – Ты сказала, мама выиграла Олимпиаду… Елизавета Краснова? По крайней мере вы с ней прям одно лицо.

Веру будто слегка ударило током. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Но по лицу и так все было понятно.

– Я её помню, – тихо сказал Матвей, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме боли или сарказма. Уважение. – Она была… невероятной. Чистота линий, безумная высота прыжков. У неё украли не одну победу судейским сговором, но Олимпиаду она у них вырвала. Легенда.

Слёзы навернулись на глаза Веры так внезапно и неукротимо, что она не успела их сдержать. Она резко встала и отошла к окну, спиной к нему, глотая комок в горле. За её спиной воцарилось молчание. Матвей не стал лезть с утешениями, за что она была ему безмерно благодарна.

– У тебя есть коньки? – неожиданно спросил он через пару минут.

Вера обернулась, вытирая щёки тыльной стороной ладони.

– Коньки…Вот чёрт, я кажется забыла их на лавке. Ефим Борисович меня убьет…

– Эх ты, для фигуриста коньки – самое важное. Ну это поправимо. Я почему-то уверен, что у тебя от матери не только внешность.

Вера смотрела на него, не понимая, к чему он клонит. А Матвей тем временем набирал номер на телефоне.

– Алло? Сергей Петрович? Да, это я. Слушай, ты можешь подъехать не ко мне, а на каток? На «Метеор»? Нет, я…поранил ногу, нужно посмотреть. И… привези с собой свой чемоданчик для первой помощи, там побольше, чем у меня. И коньки захвати. Нет, не мои. Женские, 37-38 размера. Да.

Он положил трубку и перевел взгляд на Веру. В её глазах читался немой вопрос, граничащий с паникой.

– Твой дом – это не квартира пьяницы, который продаёт память, – твёрдо сказал Матвей. – Твой дом – там. На льду. И не важно, что тебе сегодня сказала Лариса Евгеньевна.

Вера открыла рот, чтобы то ли возразить, то ли спросить откуда он знает про ситуацию с Нейман. Но слова застряли в горле. В его словах была та самая правда, от которой нельзя отмахнуться. Горькая, колючая, но правда.

– Она ворчала про какую-то самодовольную дурочку, прежде чем я успел сказать, что ухожу из большого спорта, – ответил Лидин, словно во взгляде прочитав вопрос. – Мне уже легче, можно было и врачу не приезжать, но коньки кто-то должен тебе привезти. Считай это будет мой подарок за помощь, вместо денег. Ну что, поехали?

Вера тихо посмеялась и кивнула. В моменте ей показалось, что это всё сон или мир съехал с рельсов. Но, возможно, это были не те рельсы, по которым ей стоило ехать.