Читать книгу Вам никто не поверит - - Страница 4

Одним прекрасным солнечным утром я получил странный звонок, женщина на другом конце провода безумно кричала в трубку, плакала, молила меня о помощи и не давала мне даже вопрос задать.

– Вы должны приехать ко мне, и помочь. Я Вас умоляю, прошу всем сердцем, это же дочь моя, она очень больна, мы не знаем, что делать. А врачи, что врачи, они разводят руками, – обезумевшим голосом кричала женщина на том конце провода, то повышая, то снова понижая голос. И было не понятно, она приказывает мне или все таки молит о помощи. – Мне Вас рекомендовали все, они знают Вы хороший и точно нам поможите. В нашей семье такого никогда не было. Это кто-то нам завидует и насылает на нас несчастья. Прошу приезжайте немедленно. Деньги? Деньги не проблема, мой муж богат и влиятелен, он все оплатит.

И молчание…Я даже опешил, никогда меня так никто не звал к себе в гости. Я понял сразу, этот случай будет самым уникальным, но все таки хотелось ясности.

Как только отошел от шока и хотел молвить слово, я услышал как трубка как будто на пол упала. Ужасное шелестение в трубки, громкие звуки падения и вдруг на конце трубки я услышал голос, спокойный и уверенный мужской голос.

– Добрый день, Ананий Феодосьевич. Позвольте я Вам представлюсь, Грехов Борис Сергеевич. Та женщина, что с Вами только что пыталась поговорить адекватно, моя жена. Алло, Вы слушаете?

– Да, безусловно, я все слышу и слушаю Вас, просто еще не могу отойти от того красноречивого монолога Вашей жены, – сказал я, который только что отошел от недоумения во второй раз.

– Так вот, я говорю, моя жена пыталась Вас пригласить в наше поместье в качестве врача, доктора, который поможет вылечить нашу дочь, – сдержанно говорил со мной Борис Сергеевич.

Я знаю его, еще бы не знал. Такого влиятельного и богатого много кто знает. Знаменит своими достижениями и суммами, которые хранятся на счетах банков, а также многочисленной недвижимостью.

Сразу по голосу было понятно, что это за человек. Не любил ходить вокруг до окола и говорил все напрямую, человек, который не привык распыляться в любезностях. Признаюсь он напоминал мне военного, но такого я не знал, служил ли он в прошлом в армии или нет, мне было неизвестно, да и не интересно. Мне хотелось узнать быстрее, что за случай меня ждет.

– Признаюсь я удивлен и обескуражен, помогать Вам для меня будет честь. Да и честно говоря, моё нутро подсказывает, что Ваш случай незаурядный и очень интересный. Я немедленно собираю вещи и выезжаю к Вам, – сказал я решительно, с улыбкой на лице, но старался говорить сдержанно, чтобы мой собеседник не подумал, что я отношусь к ним как к подопытным мышам. – От всей этой суматохи чуть не забыл спросить, где Ваша семья проживает? Чтобы сказать точно через сколько я смогу быть у Вас, мне необходимо знать, на сколько далеко я от Вас нахожусь.

– В данное время мы проживаем на окраине города Анимбург. Слышали про такой город?

– Конечно, слышал, – изумленно сказал я, так как будто Борис Сергеевич считал меня не образованным. В этот момент я вспомнил о Вас, ведь Вы мне как-то рассказывали, что это твой родной город – если мне повезет и я попаду на утренний рейс, я буду у Вас уже завтра утром, или вечером, если попаду на вечерний рейс.

– Вот и прекрасно, будем Вас с нетерпеньем ждать. До свидания, – оборвал он разговор и я услышал гудки. Так резко бросил трубку, что меня это снова повергло в шок.

Этот необычный телефонный разговор начался настолько бурным монологом и закончился консервативным “До свидания”, что некоторые представление от этой пары у меня уже были. Но моя главная задача не судить людей и не описывать их, а лечить и узнавать новое.

Не опустив трубку на рычаг, я слышал быстрые гудки, и решил уже не класть ее на место, отдавил рычаг рукой и набрал номер вокзала. На другом конце провода, через несколько гудков я услышал женский голос, который звучал так спокойно и напевно, в отличии от того, что я слышал в предыдущем своем разговоре.

У девушки я уточнил когда ближайший поезд и был удивлен, насколько мне везет. Поезд был через час, и несмотря на то, что я звонил в последний момент, еще оставались билеты. Я попросил девушку забронировать мне один и обещал, что непременно приеду во время и даже раньше, и выкуплю его.

И я не обманул, на перрон я прибыл за полчаса до отправления поезда. Спокойно подошел, купил билет и проследовал на ближайшую скамейку ждать свой поезд.

Все это время я наслаждался чтением утренней газеты, которую не прочитал из-за утреннего звонка. Глаза мои бегали по строчкам новостных колонок, а мыслями я уже был в прекрасном особняке Греховых, где лечил их любимую дочь. Я гадал, что меня ждет в этом поместье, какие новые загадки и болезни я смогу изучить, побывав у этого семейства. Мое воображение играло, лицо светилось от улыбки. Иногда я даже себя ругал за это, люди болеют, страдают, а я радуюсь. Я всегда сочувствую людям и отношусь к ним со всей душой и любовью, стараюсь им всячески помочь, не только вылечив их, но и поддержать духовно. Но мой интерес к различным болезням восхищал меня и я тут же натягивал улыбку. Боюсь некоторые меня не поймут, даже если я им понятно объясню, но такой я человек. Когда я им помогаю, они мне настолько благодарны, что забывают про все неурядицы.

Мой поезд уже прибыл на станцию, я занял свое место в вагоне. Я люблю путешествовать один, поэтому покупаю билет в одноместное купе и наслаждаюсь одиночеством. Я люблю посидеть и помечтать, подумать о болезнях, сделать записи в ежедневник или перечитать старые. Если я с кем-то еду, они могут завести со мной разговор тем самым сбить меня с толку и увести мои мысли в другую сторону. Поэтому для общения я выбираю вагон ресторан, в котором ищу себе собеседника. Чаще всего я выбираю себе нескольких, потому что умею общаться на разные темы.

Сплю я в поезде очень крепко, и эта ночь не была исключением. Даже в преддверие такой приятной встречи, я все равно сладко спал. Утро я встретил как всегда с улыбкой, тем более, что мне сообщили о прибытие на место через полчаса.

Жизнерадостный, с улыбкой на лице я вышел на перрон, и уже направился в сторону автовокзала, чтобы нанять такси и отправиться к особняку. Меня остановил очень вежливы джентльмен, который назвал меня по имени, чем очень удивил.

Он был одет в костюм, такой отглаженный и чистый. На лицо приятный, но уже не молодой мужчина. Мне он представился и сказал, что работает на семью, к которой я направляюсь. Посмотрев на таких сразу понимаешь, что за плечами у него годы службы на богатую семью, которая чтит его и иногда даже передает из поколения в поколения пока он не доживет свои годы. На смену ему обязательно придет другой, может даже его сын или дочь, как передача по наследству идет прислуга в доме этой семье. Но не подумайте, что ему это в тягость, или что ему не нравится эта работа или семья, напротив, для него это честь и отрада в жизни.

– Ананий Феодосьевич, мой господин и его жена ожидает Вас в своем особняке. Мне поручено доставить Вас и Ваши вещи. Позвольте представится Петр Васильевич Собакин, я являюсь смотрителем особняка господина и госпожи Греховых, но в период их проживания в доме, я выполняю роль водителя. Чаще всего мне доверяют встречу важных гостей. Но сильно не обольщайтесь, Вы важны только в этой сложной ситуации семьи. Прошу пройдемте со мной, я доставлю Вас на место.

Я даже потерял дар речи на какое-то мгновение, от его прямоты. Обычно такого не прямолинейного смотрителя не встретишь, но наш случай, как понимаешь, не обычный. Я сразу почувствовал, что он знает о чем говорит, семья ему полностью доверяет, поэтому он за словом в карман не полезет и знает о чем говорит.

Вместе с самоуверенным смотрителем мы направились в особняк, дорога была неблизкая, но признаюсь доехал я с комфортом. Машина, которую за мной прислали была с очень удобными и мягкими сидениями. Ходовая часть в этом автомобиле была просто великолепна, машина шла по дороге настолько мягко, что я не чувствовал кочек. Салон был обшит качественным велюром. Это было понятно и по его виду и по ощущением. Я даже чувствовал себя какой-то знаменитостью, хотя через минуту понял, как меня заверил смотритель, что это ненадолго.

Дорога за городом, которая вела к особняку, была очень живописная, находка для художника. Практически на всем ее протяжении простирались равнины, поля, которые были настолько гладкими и без всяких изъянов, что их хотелось погладить рукой. Казалось, что я попал в какой-то другой мир, где такая красота в порядке вещей. Подъезжая к особняку, нас ограждали от полей высокие деревья, за которыми по их виду очень тщательно ухаживают.

Особняк покорял своим величием и размерами. Такой можно увидеть только в модных журналах или в фильмах. О таких домах так и думают, что они существуют в каком-то другом мире. Подъезд к нему украшала аккуратно уложенная брусчатка, по которой мы мягко проехали. Высокие ворота преграждали прямой пусть к дому. Кованые и покрытые золотом, они были украшены витиеватыми узорами, цветами. Мастер на славу постарался, чтобы украсить и сделать из них просто шедевр искусства. Ворота открылись со скрипом и стоном, как будто уже устали от своей работы. При этом их скрип был мелодичным, но немного раздражающим, даже не знаю, может так казалось только мне, иначе по моему впечатлению, их уже должны были поменять или хотя бы смазать.

– Эти ворота очень старые, их делали еще в девятнадцатом веке, – начал рассказывать мне смотритель, как будто прочитал мои мысли и решил ответить на мои размышления. – Их сделал именитый мастер под заказ специально для потомков Бориса Сергеевича к этому особняку. Они уже довольно долго скрипят и смазка уже не помогает. Господина очень раздражает этот скрип, но отказаться он не может от этих ворот по идеологическим соображениям.

Все стало сразу понятно, особняк, а может даже лучше назвать его, имение семьи Греховых передавалось из поколения в поколения и ценилось в семье как какой-то драгоценный камень. И не удивительно. В наше время не увидеть такой филигранной работы, такого искусства и тонкости во всем величии этого особняка. Он был весь украшен лепниной, арками и высокими колоннами. Все это переносило меня в прошлое, как будто я смотрел выставку в музее искусства. Перед особняком был красивый фонтан со статуей молодой девушки по середине. Она держала кувшин, из которого струилась вода и вытекала в общий резервуар. Сразу можно было понять, что это украшение ландшафтного дизайна уже из современного искусства.

Я вышел из автомобиля и направился за Петром Васильевичем. К двери особняка вели широкие ступени. Несмотря на возраст, они выглядели свежо, возможно их уже реставрировали.

Он открыл передо мной двери в особняк и подождал пока я переступил его порог. Навстречу мне выбежала милая девушка в фартуке. Она была настолько молодой, что я сначала не понял, выбежал ко мне один из детей семейства или прислуга. Ей было не больше пятнадцати лет. Когда она подбежала поближе я понял, что она взрослей. По ее лицу было видно, что она уже не маленькая девочка и по ее немного испачканному фартуку я понял, что она горничная.

Как я и сказал, она очень молодо выглядела, была ухоженная. Кожа ее светилась и была очень белой, но не белее листа бумаги. Ее фарфоровая кожа только на щеках светилась румянцем. Длинные черные ресницы летали вверх и вниз когда она подбежала ко мне и начала ими быстро хлопать. Ее губы были немного пухлыми с очень острыми углами розового цвета. Они были не яркие, не накрашены, они такие от природы, нежно-розового цвета. На ней была одета форма с фартуком, на котором были небольшие пятна непонятного происхождения. В руках она сжимала немного пыльную тряпку, все время ее крутила и мяла в руках.

По ее виду было видно, что она боится, либо стесняется со мной говорить, потому что она обратилась не ко мне, а к смотрителю.

– Я приготовила комнату для господина врача. Помыла пол, вытерла пыль и заправила кровать свежим бельем, – говорила она очень быстро, при этом продолжала крутить тряпку в руках и смотрела по сторонам.

По ее поведению было понятно, что она совсем юна и неопытна.

– Наденька, прекрати крутить тряпку и поздоровайся с нашим гостем, познакомься – это Ананий Феодосьевич, фамилии, к сожалению, не знаю, но я думаю для тебя и этого достаточно.

– Очень приятно познакомиться с Вами, – сказала она своим нежным голосом, лишь на мгновения выпустила из одной руки тряпку и протянула руку мне, чтоб я ее пожал.

– Моя фамилия не важна, – сказал я, пожав руку, немного улыбнувшись, чтоб хоть немного растопить эту стеснительность. – Ананий Феодосьевич вполне достаточно, в моей профессии гораздо важнее опыт и знания.

– В этом Вы правы, – обратился ко мне Петр Васильевич, – позвольте и Вас познакомить с нашей горничной, Надеждой Александровной, но мы все ее зовем Наденька в силу ее юного возраста.

– Я могу звать Надежда Александровна, если Вам будет так удобно, – обратился я к Наденьке, чтоб она понимала, что она в этом доме также уважаема, как и все. Мне казалось, что в силу ее возраста никто не воспринимает ее серьезно и не уважают ее.

– Нет, что Вы, я слишком молода для Надежды Александровны, я сама попросила всех звать меня Наденька. Мне так комфортно, мама звала меня так, это помогает мне понять, что у меня еще есть семья. Только не думайте меня расспрашивать о моем прошлом, я не готова это обсуждать, – сказала она очень быстро, потом отвела взгляд, немного покраснела и сказала, – Прошу прощение, если я сказала, что-то не так.

– Что Вы, ничего противоестественного Вы не сказали, к тому же я не следователь, а врач, и задавать вопросы я буду только те, которые касаются моего визита сюда.

– Наденька займись своими делами, – произнес немного надменно Петр Васильевич, – нам пора познакомиться с господином и его женой.

Я последовал за смотрителем, а Наденька убежала в неизвестном мне направлении. Мы шли по этому большому дому, которому не было конца. Интерьер каждой комнаты повергал меня в восхищение своей красотой. Одна отличалась от другой и поражала еще больше и больше.

Мы остановились в просторной комнате, где на кресле восседал мужчина средних лет. Кресло было с высокой и широкой спинкой, такое, что если он сидел спиной к двери, его не было бы видно из-за нее. Мужчина был одет в дорогой костюм черного цвета. На руке у него были часы, на которые он все время смотрел и отводил взгляд с раздраженным лицом.

Комната была обставлена дорогой антикварной мебелью, это я понял по лепнине на подлокотниках кресел, ножках стола. На полу лежал огромный ковер с высоким ворсом, который так и хотелось потрогать руками или по ходить босым, чтобы понять насколько он мягкий. На окнах висели тюли, такие белоснежные и нежные, такие прозрачные, что казалось прикосновение к ним может нарушить их целостность. По сторонам окон были развешены плотные шторы синего цвета, которые могли укрывать от солнечных лучей. Люблю такие шторы, они могут создать тень в жаркий день лета, за ними можно укрыться в своей комнате, и не выходить оттуда сколько пожелаешь.

Из мебели в этой комнате стояло несколько кресел и диван, из одного и того же материала, было видно, что изготавливал их один мастер. Также стоял небольшой журнальный столик возле одно из кресел и стол побольше, на который могли уместиться несколько блюд и напитки. Помимо батарей в комнате был камин, перед которым, я уверен, любили собраться всем семейством, погреться и побеседовать, или просто смотреть на огонь и попивать свой любимый напиток. Возле камина стояла кочерга и совок, вставленные в медного всадника, которая служила подставкой для них. Больше в комнате ничего не было, из-за маленького количества мебели, она казалась очень просторной, хотя и не была большой.

По комнате из стороны в сторону бегала женщина в красивом легком платье. Оно было благородного глубокого бордового цвета. Платье едва доходило до ее красивых аккуратных колен. Она была такой загорелой, что светилась от лучей солнца, которые бегали по ней. На ее лице присутствовал легкий макияж, немного румянца на щеках и розовые тени на веках. Ресницы были черные, но не понятно из-за нанесенной туши или от природы. Волосы были собраны в аккуратную прическу, но при этом свисало несколько прядей. Такие легкие волосы русого цвета, от ветра создаваемого ей самой, они развивались, летали то вперед, то назад.

– Прошу прощение Борис Сергеевич, за нашу задержку, – сказал Петр Васильевич после того, как посмотрел на часы и снова посмотрел вперед на мужчину в кресле. – Наденька решила рассказать о своей жизни нашему гостю.

– Я прошу обслугу дома не отвлекать нашего гостя от того дела, по которому он сюда прибыл, – резко и немного раздраженно произнес хозяин дома. – Я плачу ему не за то, что Вы ему биографию свою рассказываете, а за лечение моей дочери. Это сейчас для нас самое приоритетное в жизни и в этом доме, прошу ответственности и исполнительности.

После его слов мне даже стало не по себе, я впервые начал сомневаться в себе и своих способностях. Все мои знания как будто перечеркнули в одночасье. Я понял сразу, что меня здесь ждет только работа и усердный труд. Семья очень серьезно нацелена на выздоровление своей дочери. Я уже был в нетерпенье узнать, какой недуг беспокоит ее.

После нескольких минут оцепенения я наконец очнулся и понял, что Борис Сергеевич уже обращается ко мне.

– Ананий Феодосьевич, с Вами все в порядке? Вы меня слышите?

– Все хорошо, простите мне мое состояние, наверное, еще не отошел с дороги, – соврал я ему. Я посчитал, что не нужно ему знать, что я его боюсь, или боюсь ситуации, которая происходит у них дома. Я считаю, что должен быть всегда уверен в себе и своих высказываниях, ничего и никого не бояться.

– Понимаю Вас, дорога не близкая. Я повторю, меня, как Вы поняли, зовут Борис Сергеевич, я глава семейства и хозяин этого дома. Скорее всего Вы знаете, что кто япо газетам – этого достаточно. В доме проживает моя семья и прислуга, со всеми Вы обязательно познакомитесь, но чуть позже. Мне нужно отлучиться на некоторое время, по любым вопросам обращайтесь к моей дорогой супруги, позвольте Вас познакомить, Паулина Андреевна.

– Слава богу Вы приехали, мы Вас так долго ждали, – молвила она, таким же голосом как из трубки телефона, не позволив мне сказать ни слова, и подбежала ко мне, – моя дочь, как же такое могло произойти, кого мы могли так разгневать, что на нас обрушилось такое.

На самом деле эта женщина как будто была двулика, когда она в беспокойном виде ходила по комнате, ее взгляд был волнителен, но в то же время надменный, гордый. Посмотрев на нее можно было сразу понять, что она жена состоятельного человека, знати. Когда человек понимает сколько денег на его счету, лицо его меняется и не в лучшую сторону. Он понимает о том, что он лучше других, успешней, красивей, богаче. Его выражение лица, манеры и поведение меняется, он как будто говорит тебе о твоей неудачи, о твоем положении в обществе. А лица у жен таких людей меняются еще больше, они даже не работают и не зарабатывают этих денег, при этом тратят их с такой скоростью и жадностью. Поэтому смотрят на всех свысока.

Таким было и ее лицо, но когда она начинала молить о помощи, ее лицо вмиг менялось. Она уже не казалась той женщиной с надменным взглядом, которой все равно на беды других. Она показывала свою любовь к дочери, проявляла истинное материнство. Хотя может у нее были какие-то скрытые мотивы, своя выгода, но я об этом тогда не думал.

– Мне очень приятно познакомится с Вами, – наконец смог произнести я, – хотелось бы немедленно приступить к работе, понять с чем мы имеем дело.

– Конечно, конечно, я Вас отведу к ней, немедленно, все покажу и расскажу Вам Ананий Феодосьевич.

– Вот и хорошо, а мне необходимо немедленно уехать, позже мы еще с Вами увидимся и пообщаемся, – сказал Борис Сергеевич.

Он уже собрался покинуть гостинную, как раздался голос из темного угла комнаты.

– Неужели, сын мой, ты забыл и меня представить нашему гостю? – я обомлел когда увидел, что все это время с нами в комнате находился еще один человек.

Это была женщина в возрасте, было понятно по ее голосу, ну и словам. Раз она назвала хозяина дома своим сыном, логично рассудить, что она была матерью, и явно уже не молода. Но признаюсь тебе выглядела она молодо. Мое предположение либо она родила своего сына в ранние годы, либо очень хорошо ухаживает за собой, а с деньгами сына, я думаю ей это точно удается. Она сидела в кресле, которое было повернуто ко мне спинкой. Видимо, все это время она смотрела в окно и слушала наш разговор инкогнито. На ней был надет красивый шелковый брючный костюм зеленого цвета. Такого насыщенного, что даже стриженая трава во дворе не могла с ним сравниться. На ногах были обуты, по моему мнению, тапочки, либо домашние сандали. Там где виднелась ее кожа, были видны морщины, которые и отражали немалые годы ее жизни. На лице было нанесено много косметики, видимо, чтобы скрыть свой возраст от всех. Яркие тени на веках брали все внимание на себя и отвлекали от остальных частей лица. Ее волосы были собраны в низкий пучок на голове, который помогал скрыть ее седеющие волосы. Прическу украшала красивый гребень золотого цвета с драгоценными камнями. По этому гребню можно было понять, что украшения она любит и старается использовать их по максимуму. В ушах были серьги с большими камнями, такими же как и на ожерелье, которое украшала ее шею. Они были такими большими, что мне казалось, ей бывает тяжело их носить. Но, как говориться, красота требует жертв, ее жертвой были дорогие и очень тяжелые украшения. Также ее морщинистые руки украшали кольца и перстни.

Думаю задав вопрос сыну, она считала его риторическим. Тем самым показывая свою значимость в доме. И в представление она не нуждалась, готова была сама рассказать все о себе.

– Меня зовут Елизавета Борисовна, я, как Вы уже поняли, являюсь матерью Бориса Сергеевича. – подошла ко мне женщина и протянула ко мне свою руку, которую я пожал в ответ. – Мой сын влиятельный человек в обществе, очень богат и не скрывает этого. Его состояния хватает содержать свою любимую маму, которая осталась, к сожалению, одна, без отца Бори. Чтобы я совсем не сошла с ума в одиночестве, я переехала к своему сыну и его семье. Дети приносят радость в мою жизнь, а внуки так вообще и есть счастье. Внуков я очень люблю и занимаюсь нередко их воспитание, тем самым помогаю Боре и Паулине. Это я порекомендовала им Вас.

– Мне это очень льстит, – сказал я без зазрения совести, так я отвечаю всем, считаю это моим долгом, давать людям понять, что для меня это важно. – И не буду хвастаться, Вы сделали правильный выбор. Мой опыт простирается по всему миру. Я разное видел в своей жизни и стремлюсь познавать новое.

– Тогда я думаю нам немедленно необходимо познакомить Вас с моей внучкой, – обратилась она ко мне и взяла под руку и повернувшись в сторону сына, сказала, – а ты Борис можешь смело ехать по делам, мы справимся.

– Я и не сомневался, – сказал Борис Сергеевич уверенно и вышел из комнаты, направляясь к выходу из дома.

Дальше мы проследовали в другую комнату, точнее холл, в котором находилась лестница, ведущая на второй этаж. Ее размеры поражали. Она была настолько широкая, что там можно было вдесятером подняться и даже не коснуться друг друга плечами.

С каждой ступенькой я понимал, что этот дом и семья меня еще удивят. С лестницы мы проследовали по длинному коридору. Он тянулся и тянулся вперед, и казалось, ему нет конца. По бокам на стенах висели портреты членов семьи. Семейные фотографии или портреты, нарисованные маслом, либо одиночные изображения каждого из семьи. Детей портретов было больше всего и в разных возрастах, поэтому если бы я не знал, что в семье трое детей, по фотографиям я бы мог подумать, что их десять.

Наконец мы дошли до конца коридора, это, наверное, было самое темное и мрачное место. Мурашки пошли у меня по спине от ужаса. Что-то меня пугала в этой мертвой тишине и темноте.

Паулина Андреевна открыла ключом дверь комнаты и мы вошли во внутрь. Стало еще страшней. Окна были завешаны плотными шторами и создавали в комнате кромешную тьму. Я даже не мог рассмотреть никаких деталей комнаты, увидеть что было по сторонам. Малейший поворот моей головы, не давал моему обзору другую картинку. Я даже не мог разглядеть лиц моих провожатых. Свет появился неожиданно от стоящей рядом с кроватью лампой. Ее включила Паулина Андреевна, чему я очень удивился. Удивился тому, как она смогла в такой темноте найти к ней путь.

Лампа светила не сильно ярко, но помогла мне разглядеть большую кровать в комнате с балдахином, висящим над ней. Кровать была по настоящему царская. Изголовье было высоким и обшито мягкой тканью типа бархата, хотя возможно, это он и был.

В кровати я смог разглядеть девушку, которая, судя по всему, еще спала. Я сразу понял, что недуг ее совсем скосил.

Ее лицо выглядело настолько уставшим, что повергало в тоску и уныние. Волосы были слегка растрепаны, но несмотря на это, был виден уход за ними. Мама и бабушка, судя по всему, оберегали дочь, всячески ей помогали преодолеть невзгоды и болезнь, которая обрушилась на бедняжку.

Одета она была в красивую шелковую ночнушку на тоненьких бретельках. Вкус у нее точно был, не зря ее считали одной из самых стильных и популярных моделей по мнению журналистов газет. Она сияла на обложках журналов, всегда покоряя своей лучезарной улыбкой. Подле нее мечтали быть сотни мужчин. Она была завидной невестой, но теперь это лишь ее мечты. В ее глазах я видел тоску от происходящего. Ее лицо отражало всю горесть ее положения. Теперь она в прошлом, вся страна смотрела на нее и в миг забыла. Эти слова я читал по ее глазам, в ее усталом взгляде была мольба о помощи, которую она ждала от меня.

Когда она открыла глаза от шума в ее комнате и посмотрела на меня, взгляд ее был пустой, как будто она смотрит сквозь меня, она меня не замечает. Ее сухие губы шевелились, но не издавали ни слова. Паулина Андреевна нагибалась к ней на столько низко, чтоб хоть что-то услышать и понять, но судя по тому как быстро она ее поняла было понятно, что она заботиться о дочери и ни на шаг от нее не отходит.

Госпожа Паулина смотрела на свою дочь с такой скорбью и болью в глазах. Глаза наполнялись слезами, которые вот вот должны были хлынуть из глаз, но она сдерживалась, тем самым показывая дочери на сколько ее мать сильная и готова хоть сколько стоять, сидеть у ее кровати и заботиться.

На первый взгляд можно было подумать, что Паулина Андреевна дама весьма с большими запросами, которой нужно в жизни только отдых, магазины, салоны красоты и ничего больше. Ах да, любовь мужа тоже нужна, если он не будет ее любить, откуда будут браться деньги на ее весьма не дешевые запросы. По моему опыту в таких семьях появляются дети только для галочки, чтобы были. После рождения мать передает их служанке, няньке, которые до самого совершеннолетия заботятся о них как о родных. В то время мать наслаждается своим положением, богатствами мужа и даже не вспоминает о своем чаде.

В этой семье это было исключения, несмотря на ее высокомерный взгляд, пафосные манеры и поведения, я видел в ней мать, которая любит и лелеет своих детей. Может быть в этом был какой-то скрытый мотив, но время покажет.

Мне предстояло провести осмотр пациентки. Внезапно Елизавета Борисовна толкнула слегка меня в спину к кровати девушки. Именно в тот момент я понял, что на какое-то мгновение впал в транс и смотрел прямо. Ее толчок привел меня в чувство и я немедленно стал действовать.

Я не буду углубляться в подробности моего осмотра больной, загружать Вас различными терминами, скажу только одно с таким недугом я не встречался. По виду девушка была уставшая, ослабевшая, но когда я попытался ее поднять с кровати, чтоб осмотреть, она была на удивления тяжелая и чувствовалось, что силы у нее еще есть.

Первый мой вывод, что болезнь не скосила ее настолько, что она начала худеть и воздерживаться от приема пищи, напротив, ее тело было не лишено излишками жировых тканей. Это было самым главным в выздоровление. Как Вы знаете, мы получаем большинство витаминов из фруктов, овощей, мяса. В принципе от еды, еда помогает нам вырабатывать энергию, влияет на наше состояние в целом.

Я полностью ее осмотрел под присмотром двух надзирателей, в глазах которых каждый раз видел вопрос. Они ждали и ждали, когда я наконец выдам свой вердикт. В комнате стояла тишина, все были в ожидании. Говорил только я и моя пациентка. При осмотре я задавал наводящие вопросы, девушка неохотно, но все же отвечала. Голос ее все время дрожал и звучал настолько тихо, что приходилось прислушиваться. Но ответы были однозначными, уже подходя к концу моего опроса, я стал понимать её с полуслова. После осмотра пациентки я записал себе все, что мог узнать и решил рассказать все, что выяснил моим надзирателям.

– Что ж, могу сказать, что случай действительно интересный, таких пациентов у меня еще не было. Редчайший… Нет, нет, единичный случай на моей практике. Я в замешательстве, – не успел я закончить свои мысли, как меня перебила Елизавета Борисовна.

– Доктор имейте совесть, хватит бубнить себе под нос, размышлять с самим собой. Дайте мне… нам наконец ответ, что случилось с Катенькой?

– Не спешите так, я конечно, профессионал, но опрос и осмотр показывает далеко не всю картину. По своему опыту я могу сказать только догадки и предположения.

– Ну не томите же Вы, – отдернула меня уже Паулина Андреевна, и посмотрела взглядом волчицы, у которой забрали волчонка. Мне в какой-то момент даже стало страшно и я понял, что они не намерены терпеть мои лишнии слова.

– Она здорова, – это все, что я смог сказать.

– Доктор, как это здорова? Как это вообще понимать? Или хотите сказать, что мы зря к Вам обратились и Вы не в силах нам помочь, – очень резко и грубо обратилась ко мне Елизавета Борисовна.

– Простите мне мою наглость, – уже не выдержав такого давления, сказал я, – но Ваш напор с обеих сторон, Ваша нетерпеливость меня угнетает.

После моих слов они немного опешили, но зато я смог их успокоить.

– Давайте присядем и я подробно Вам все расскажу.

Две дамы надзирательницы покорно сели за стол, который стоял возле окна в комнате и пригласили меня присесть рядом. Удачно то, что стол падал свет, и я легко мог его увидеть. Сев за стол я наблюдал за тем, как они терпеливо смотрят на меня.

– Как я уже сказал, я могу только сказать свои доводы. Мои заключение по осмотру и опросу Екатерины однозначно: она здорова. Я осмотрел ее тела на различные оспы, осмотрел уши, нос, ротовую полость, послушал ее внутренние органы, и готов сказать, что никаких отклонений я не заметил. Единственное, что я заметил, Екатерина полнее, чем на обложке журнала и у нее есть небольшая отдышка, но это не критично если она находится в постели целые сутки. Просто немного воздуха и побольше движений, тогда дыхание нормализуется и придет в норму.

– Доктор, мы конечно, сами виноваты, что не рассказали Вам всего, что произошло, но Вы достаточно наблюдательны, – сказала мне Паулина Андреевна, спустя минуту молчания, смотря на меня тем самым надменным взглядом. После ее слов я понял, что в чем-то есть подвох. Передо мной совершенно здоровый ребенок, который проводит целые сутки в темной комнате без солнечного света, не вставая с кровати, который немного пополнел, но это все очевидно.

– Видите ли, Ананий Феодосьевич, недуг Екатерины и заключается в лишнем весе.

После ее слов повисло молчание и внезапно я хотел засмеяться, но увидел серьезность лиц окружающих меня, и резко передумал. Вопросов становилось все больше. Зачем меня профессионального доктора, позвали так срочно выехать к девушке, которая всего лишь набрала лишние килограммы. В какой-то момент я опять подумал, что надо мной хотят подшутить, но серьезность с гримас моих надзирательниц не исчезала.

– Чтобы избежать лишних неудобств, пробить, так сказать, стену непонимания, хотел бы услышать от Вас историю от начала и до конца, – потребовал я с недоумением на лице, обратившись к Паулине Андреевне.

– Что ж, это наша ошибка, от спешки и беспокойства за здоровья дочери, мы допустили грубейшую ошибку, не рассказав Вам всей истории, – начала она. – Случилось это, примерно, несколько месяца назад. Ничего не предвещало беды. Наша семья жила как всегда, утром мы собирались за завтраком, беседовали, делились своими планами на день. Хотя наши планы никогда не меняются, стабильность – вот главный залог успеха. У мужа стабильный рост бизнеса и финансов, у дочери, Екатерины, стабильность в карьере модели и так далее. Она собиралась в тот день на очередную фотосессию, реклама купальных костюмов. Ой, они мне очень нравятся, это новый писк моды, – изменилась она вдруг в лице, начиная описывать как они смотрелись на ее дочери. Но вдруг ее отдернула Елизавета Борисовна, и Паулина Андреевна поменялась в лице. Оно сново стало трагично бледным и улыбка сплыла с ее губ. – Да что-то я отвлеклась. Поймите меня, я всегда восхищалась и буду восхищаться своей доченькой, и этот недуг, просто нож в ее сердце, а значит и в мое. Я сидела на террасе, принимала солнечные ванны и строила планы на вечер. Моя дочь забежала с криками в дом, сказав, что ее карьера подошла к концу. Я сначала и не поняла к чему она, думала, что ее продюсер ей такое сказал, выгнал и поэтому карьера закончена. Но успокоив ее я узнала, что она просто увидела на весах лишние килограммы. Конечно, я стала утешать ее, стараясь объяснить, что все будет хорошо, мы ее поддержим и поможем. Мы всегда следим за здоровьем всей нашей семьи. Моя дочь всегда питалась правильно, соблюдала диеты, потребляла все необходимые витамины и минералы. Поэтому, доктор, Вы должны нас понять, здоровье прежде всего. Мы пошли к врачу, обследовались, так сказать, вдоль и поперек. Никаких нарушений не обнаружено, моя дочь здорова, и даже больше чем здорова, в прекрасном состояние. Мы решили, что лишние килограммы нам поможет убрать строгая диета. Мы проконсультировались с врачом, по его совету мы взяли паузу в карьере дочери, решили устроить отпуск, потому что доктор сказал о возможном стрессе, который как раз и повлиял на состояние веса дочери.

И вот начался новый этап жизни Катеньки, она проводила больше времени дома, либо ходила по магазинам, кафе или салонам красоты. Также мы посещали с ней культурные мероприятия, ходили в театр. Она вставала не сильно рано и ложилась спать не поздно, ну и конечно, соблюдала диету. Вот, кстати, список продуктов, рацион моей дочери, который нам составил наш лечащий врач. – Паулина Андреевна выдохнула, как будто пробежала стометровку, протянула мне лист бумаге, на котором был написан список продуктов. Я бегло изучил его и решил поделиться своими выводами о нем.

– Скажу Вам, госпожа, что здесь все верно и грамотно расписано, здоровью Вашей дочери при таком рационе ничего не грозит. Предвещая продолжение истории, я так понимаю, что такой образ жизни не помог.

– Правильно понимаете. уважаемый Ананий Феодосьевич, – сказала Елизавета Борисовна, оборвав тишину, – вообще не помогло. Она полнела и полнела с каждым днем. Килограммы на весах прибавлялись, а врач уверял нас, что все наладится и придет в норму. Прошел месяц, два а килограммы не убывали, а только прибавлялись. Наш семейный доктор провел на столько тщательные проверки организма Екатерины, что не было никаких сомнений, у нее началась стадия ожирения, но было непонятно по каким причинам. Вскоре на девочка совсем потеряла силы, слегла в кровать и перестала выходить в белый свет. Она уже смирилась с тем, что карьера ее кончина. Но к счастью, у нее есть мы, любящая ее семья. Отец семейства, Боря… Борис Сергеевич, был в таком же ужасе как и мы, но он любит свою дочурку и решил, сообщить всему семейству, что будет содержать Катеньку, несмотря ни на что, пообещает всегда снабжать ее деньгами и всем необходимым, пока не кончится его время на этой земле. Стало быть, такие новости должны были успокоить нашу Катеньку, ей не придется работать, продолжать свою карьеру. Теперь уже не важна на сколько она полна, и все должно было прийти в норму, она должна была пойти на поправку, ну или хотя бы не набирать больше веса.

– Но этого не произошло, – вдруг перебила ее Паулина Андреевна, и схватила меня за рукав. Я посмотрел в ее глаза и увидел в них боль, мать как будто снова пережила эти месяца заново. – Она стала набирать все больше и больше, стали появляться какие-то непонятные вспышки гнева в ее поведение. Она могла улыбаться, а через несколько минут всех ненавидеть. Теперь она вообще обессилила и не выдает никаких эмоций.

– А какой рацион теперь у нее? – поинтересовался я.

– Знаете, Ананий Феодосьевич, мы приносим ей покушать когда она попросит, а просит она не часто, – сказала Елизавета Борисовна, обратив на себя мое внимание. – Еда все та же, овощи, фрукты, мясо, обычный ее рацион.

– Мы также приглашаем нашего семейного доктора, чтоб он проверял состояние здоровья Екатерины, – вставила в догонку Паулина Андреевна.

Я опустился в раздумья. Меня терзали сомнения, все ли так как они говорят, или все таки в чем-то они привирают и преувеличивают. Единственный способ проверить – навестить их семейного доктора и обговорить все нюансы, с ним я буду говорить на одном языке. Только теперь встал вопрос, как сказать так, чтобы они не заподозрили, что я сомневаюсь в их словах. Не хотелось выглядеть идиотам перед ними, не профессионалом. Все таки они доверились мне, пригласили в надежде, что я смогу разобраться во всем и помочь им.

– Ну что ж, для начала я хотел бы переговорить с Вашим семейным доктором, – сказал я им, еще не придумав зачем.

– Чтобы узнать у него все ли обследования мы прошли? Прекрасная мысль, Ананий Феодосьевич, – внезапно сказала Паулина Андреевна, и тем самым придумала за меня причину.

– Да все верно, хотелось бы уточнить у компетентного специалиста, что и когда Вы проходили. К тому же в споре рождается истина, я думаю вместе с ним нам будет легче разобраться с недугом.

– Конечно, все верно. Мы устроим Вам с ним встречу. Я немедленно ему позвоню и уточню у него, когда он сможет выделить время. – сказав это, госпожа Паулина скрылась в темноте комнаты и ушла в коридор.

Я все сидел в размышлениях, смотрел на свои записи и думал о том, что еще мы не знаем в этом мире, о каких еще болезнях нам не известно.

Мое молчание и раздумья вмешалась Елизавета Борисовна. Она смотрела на меня и с уверенным лицом говорила.

– Я верю в Вас, Ананий Феодосьевич. Я не ошибаюсь в людях, вижу, так сказать, их насквозь. До этого дня мы были знакомы с Вами только из рассказов о Вас, но сейчас я пообщалась с Вами. Готова Вам поверить и верю в то, что именно Вы поможете нам решить этот вопрос. Не знаю как, народная медицина, или шаманские методы, или бог знает что, но Вы нам поможете. Я в Вас верю и вижу Вас насквозь. Не бойтесь только моих слов и не надо меня остерегаться. Не в коем случае не хочу Вас как-то напугать, я действительно верю в Ваш опыт и знаю, что Вы нам поможете, а я всегда права.

И снова тишина. Ее слова не показались мне угрозой, но насторожили. Конечно, я не подал вида, но понял что помочь этой семье должен. Вообще я думал, не так уж и ужасно, что их дочь немного пополнела и продолжает полнеть. Я могу помочь кому-то другому в это время, у кого жизнь реально висит на волоске. Но мой опыт и мой интерес к подобным делам пересилил меня. Я иду вперед и хочу узнать, что там за дверью, люблю как и Вы находить ответы, радоваться победам и узнавать новое. Именно это помогало мне просто не развернуться и уехать. Ну и, конечно, тот факт, что в меня верят, на меня надеются. Немного кажется это хвальбой самого себя, но я не должен рушить доверие, которое оказывают мне мои пациенты и их родственники.

Через несколько минут в комнату ворвалась Паулина Андреевна.

– Он готов, он готов встретиться с Вами прямо сегодня. Я напишу адрес клиники и наш водитель отвезет Вас к нему, он ожидает Вашего прибытия.

Без промедлений я отправился. Клиника была очень большой и просторной. Сразу было видно, что это учреждение не для всех и не для каждого бюджета. Ее нельзя было сравнить с обычной городской больницей. Фасад этой клиники был настолько свежим, что казалось ее построили только вчера. Меня встретила медсестра и провела по коридорам больницы. Я зашел в кабинет, который в принципе не отличался от кабинетов обычной городской больнице, разве только свежестью ремонта и дорогостоящим оборудованием.

Меня встретил высокий мужчина средних лет, статный, одетый в халат. На его ногах красовались идеально отглаженные брюки и отполированные туфли. Если бы на нем не было халата, я бы подумал, что он влиятельный человек, например, является директором крупной фирмы.

Выражение его лица показывало серьезность его физиономии, пока мы общались он не разу не сменил эмоцию. Он очень молодо выглядел, был аккуратен в своих манерах и словах.

Не буду вдаваться в подробности, мой друг, потому что наша беседа для Вас будет скучна. Важно то, что я узнал, а узнал я достаточно все. Екатерина Грехова уже давно наблюдалась в клиники, переодически вся семья проходила обследования, чтобы быть уверенными в том, что они здоровы. Екатерина на ряду со всеми была здорова, никаких патологий не выявлялось, и после того, как ее здоровье пошатнулось и она начала полнеть, она прошла все возможные обследования, сдала кучу анализов, но ничего не нашлось.

Поставить диагноз ожирение можно, но нужно понять как от него уйти, с чего же все началось у девушке, молодой, здоровой, которая постоянно следила за своим рационом и не позволяла есть лишнего.

Дело все больше и больше казалось мне подозрительным и интересным. Я решил, что ответ нужно искать не в медицине, а в доме, а точнее в людях, которые там проживают. Несмотря на беспокойство большинства семейства о здоровье Екатерины, доверия у меня к ним нету, я не знаю хорошо этих людей. Казалось, что семья скрывает какие-то тайны, в которые не хотят никого посвящать.