Читать книгу Затмение. Сказка о двух душах, Солнце и Луне - - Страница 4

История Поэта Луня и Танцовщицы Мэй Две половинки неба

В эпоху династии Тан, когда Китай был империей поэзии и грации, в южной провинции жил молодой поэт по имени Лунь.

Его имя означало "Луна". И это была не просто случайность – его отец, учёный и философ, дал ему это имя, потому что мальчик родился в ночь полной луны, и его крик звучал, как песня луны, как стон существа, ищущего что-то потерянное в ночи.

Лунь был известен по всей провинции своими стихами о солнце.

Лунь писал стихи, которые трогали сердца. Его слова были как нефрит – твёрдые, чистые, бесценные. Каждый стих был молитвой к солнцу, гимн его величию, плач его отсутствия ночью.

Его самое знаменитое стихотворение звучало так:

О Солнце, король света и тепла,

Почему ты оставляешь мне ночь?

Я помню твой жар на коже,

Я помню, как ты озаряешь землю.

Но, когда ты уходишь, я остаюсь один,

Я остаюсь с Луной,

бледной копией твоего величия.

О, когда же мы встретимся в небе

И сольёмся в один свет,

В один огонь, в одну вечность?

Люди, читавшие его стихи, плакали. Они не знали, почему эти слова трогают их так глубоко, но они понимали: поэт пишет о чём-то вечном, о чём-то, что живёт в каждом сердце.

Лунь был молод – ему было двадцать два года. Он был прекрасен – с длинными чёрными волосами, которые он носил в традиционном стиле, с глазами, глубокими как ночное небо, с улыбкой грустной и прекрасной.

Женщины влюблялись в него, но он не замечал никого.

"Я жду, – говорил он своему другу, Чену. – Я жду встречи с той, которую я помню, но не встречал. Её глаза есть в моих снах. Её голос звучит в моих стихах. Но где она? Когда я встречу её?"

Чен улыбался и качал головой.

"Лунь, ты поэт. Ты живёшь в своих мечтах. Может быть, эта женщина существует только в твоём воображении."

"Нет, – отвечал Лунь с уверенностью, которая удивляла даже его самого. – Она существует. Я знаю это. Я чувствую это в каждой клетке моего тела. Она где-то здесь, в этом мире. И когда я встречу её, я узнаю её."

Встреча на празднике луны.

Шестнадцатого числа восьмого месяца, в полнолуние.

В столице провинции проходил великий праздник луны – фестиваль, когда люди выходили ночью, смотрели на полную луну и отмечали красоту ночного неба.

На центральной площади были устроены сцены для артистов. Танцовщицы, музыканты, акробаты – все приехали, чтобы развлекать публику.

Лунь пришёл туда с неохотой. Он предпочитал одиночество в горах, писал в тишине, смотрел на луну из окна своей комнаты. Но его друг Чен тащил его туда силой.

"Лунь, ты не можешь всю жизнь просидеть дома. Выходи в мир. Может быть, на этом празднике ты встретишь свою музу."

Они пришли на площадь, и площадь была полна людей – торговцев, благородных дам в шёлковых платьях, солдат, монахов, детей. Везде висели фонари, везде горели свечи, везде звучала музыка.

Луна была невероятно яркой. Казалось, что она ближе обычного, больше обычного, ярче обычного. Как будто сама луна знала о празднике и старалась затмить все земные огни своим величием.

На главной сцене танцовщица выступала под звуки флейты и барабана. Её имя было Мэй. Это означало "красивая как персик в цвету".

И это было верно. Мэй была невероятно красива – не той красотой, которую можно измерить пропорциями лица или формой тела. Это была красота движения, красота света, который исходил из её существа.

Когда она танцевала, казалось, что танцует сама луна.

Её платье было белое, лёгкое, как облако. Её движения были плавные, как волны. Её глаза сияли, как звёзды. А её улыбка – её улыбка была печальна, как улыбка того, кто помнит утраченное счастье.

Мэй танцевала танец, который называется "Невеста Луны" – танец о девушке, которая любит луну, которая тоскует по луне, которая знает, что луна не может стать её мужем, потому что луна принадлежит ночному небу.

Лунь смотрел на неё, и его сердце остановилось. Это была она.

Не потому, что он раньше видел её лицо. Не потому, что он узнал её черты или фигуру. Это была она, потому что его душа узнала её душу.

Они были две половинки одного целого. Луна и Солнце. Ночь и День. Поэт и Танцовщица. Мэй танцевала, и на мгновение её взгляд встретился с его.

И она замерла.

Её танец продолжался – её тело продолжало двигаться, но её дух вышел из её тела и полетел к нему.

Она узнала его.

В его глазах она увидела Солнце, о котором он писал и луну, о которой она танцевала. В его присутствии она почувствовала тепло дня, которое ищет луна ночью.

Люди в толпе не заметили ничего необычного. Они видели красивую танцовщицу, выполняющую красивый танец. Они слышали музыку и аплодировали.

Но Лунь и Мэй знали что-то большее. Они знали, что в этот момент две половинки вселенной узнали друг друга.

Танец закончился, публика вскочила на ноги, выполняя традиционный жест благодарности

– закрывали один кулак другой ладонью и кивали. Но Лунь не аплодировал.

Он стоял, неподвижный, смотря на Мэй. И Мэй смотрела на него.

Их взгляды скрещивались через толпу, через фонари, через саму луну, которая светила над ними.

После выступления Мэй сошла со сцены.

Лунь ждал. Он не знал, что делать, как подойти к ней, как начать разговор. Его сердце колотилось в груди, как у бешенного животного.

Он почувствовал, как кто-то тянет его за рукав. Это была Мэй.

Она прошла через толпу, как будто толпы не существовало, и дошла до него.

"Я знаю тебя, – сказала она, и её голос был как музыка, как пение птиц, как журчание воды. – Ты – тот, кто пишет стихи о Солнце. Ты – Лунь."

"Да, – ответил он, едва выговаривая слова. – А ты…"

"Я – Мэй. И я прочитала все твои стихи. Я танцевала под музыку твоих слов. Я искала тебя в каждом стихе, в каждой строфе. И вот ты здесь."

"Я ищу тебя всю жизнь, – сказал Лунь. – Я не знал, что я ищу, но я знал, что ты где-то есть. И вот, вот ты."

"Пойдём со мной, – сказала она. – Эта ночь будет нашей. Только наша."

Они ушли с площади, оставив позади музыку, огни, толпу, оставив позади весь мир.

Ночь Поэта и Танцовщицы.

Они пошли в сад, который был позади дворца чиновника.

Сад был невероятен. Деревья, которым были сотни лет, узловатые и мудрые, стояли как стражи ночи. Цветы, благоухающие, освещённые луной, казались светящимися в темноте. Маленький водоём, как зеркало, отражал луну так идеально, что казалось, что есть две луны – одна в небе, одна в воде.

"Это мой сад, – сказала Мэй. – Я прихожу сюда, когда нужно репетировать танец наедине. Никто здесь не побеспокоит. Здесь только луна и я."

"И теперь я, – сказал Лунь.

"Да, – согласилась она. – Теперь ты."

Они сели под деревом, и луна светила прямо на них, как святой свет, как благословение.

"Расскажи мне о солнце, – попросила Мэй. – Почему ты пишешь о нём так, как если бы ты его любишь его?"

Лунь смотрел на неё, и его глаза были полны слёз.

"Так и есть, я люблю его, – сказал он. – Я люблю его, потому что Солнце – моя вторая половина. И я пишу о солнце, потому что я пишу о тебе. О той половине меня, которая до этого момента была потеряна."

Мэй положила голову ему на плечо.

"Я танцевала о луне, – сказала она. – Потому что луна помнит солнце. Луна светит светом солнца, отражённым в ночи. Луна – это память о дне, это надежда, что день вернётся. Я танцевала о луне, потому что я танцевала о тебе. О той части меня, которая ждала."

Они сидели в тишине, слушая ночь. Кузнечики пели свои песни. Лягушки квакали у пруда. Ветер шелестел в листьях, как будто вся природа шептала им: "Да, вы друг друга нашли.

Наконец вы вместе."

"Мне нужно показать тебе мой мир, – сказал Лунь. – Дай мне эту ночь. Позволь мне написать для тебя стихи. Позволь мне рассказать тебе всё, что я чувствую."

"Да, – ответила она. – Расскажи мне. Покажи мне твой мир." И Лунь начал говорить.

Он говорил часами, и его слова были как стихи. Он рассказывал ей о своем детстве, о том, как его отец учил его видеть красоту в простых вещах. Он рассказывал ей о своих снах, о той женщине, которую он видел в ночи, которую не мог найти, пока не встретил её.

Он писал для неё прямо там, на земле, используя палку, которая лежала рядом. Он писал на земле слова:

О Мэй, красивая как персик в цвету,

О Мэй, танцующая под луной,

Ты – моя вторая половина,

Ты – моё солнце, которое я искал всю жизнь.

Твой танец – это мой стих, воплощённый в движение.

Твоя улыбка – это мой свет среди тьмы.

Когда я с тобой, я целый.

Когда я с тобой, я – не луна, не солнце,

Я – звезда, сияющая вечным светом.

Мэй плакала, читая его слова.

"Теперь твоя очередь, – сказал Лунь. – Покажи мне свой мир. Танцуй для меня." И Мэй встала и начала танцевать.

Но это не был танец, который она танцевала на празднике. Это был танец, который исходил из глубины её сердца, из её самой сути.

Она танцевала историю встречи. Она танцевала историю двух половинок, которые нашли друг друга. Она танцевала историю луны, которая встретила солнце не в небе, а на земле, в человеческом теле, в объятиях поэта.

Её движения были плавные и ритмичные, как дыхание самой природы. Её платье развевалось вокруг неё, как облака. Её тело было инструментом, а её душа – музыкой.

Лунь сидел и смотрел, и в его глазах были слёзы. Когда она закончила танец, она упала в его объятия.

"Я люблю тебя, – прошептала она. – Я люблю тебя так, как луна любит солнце. Я люблю тебя так, как танец любит музыку. Я люблю тебя, потому что ты – моя вторая половина."

"И я люблю тебя, – сказал он, целуя её лоб, её щёки, её губы. – Я люблю тебя так, как солнце любит землю. Я люблю тебя так, как слова любят быть сказанными. Я люблю тебя, потому что ты – то, ради чего я живу."

Они обнимали друг друга под луной, и казалось, что луна светит ярче, чем обычно. Казалось, что звёзды танцуют. Казалось, что вся вселенная поёт гимн их встречи.

Они проговорили всю ночь. Он писал ей стихи, она танцевала под его слова. Иногда они просто сидели в молчании, держась за руки, чувствуя друг друга.

"Я хочу быть с тобой вечно, – сказала Мэй.

"И я, – ответил Лунь. – Но я знаю, что это невозможно. Время разлучает всех. Судьба разлучает всех. Но даже если мы разделимся, я никогда не забуду эту ночь. Я буду писать о ней всю жизнь. Люди будут читать мои стихи и плакать, потому что они будут чувствовать ту боль, которая сейчас в моём сердце – боль встречи и скорого расставания."

И они обнимали друг друга, пока не начало светать.

Рассвет и Разлука.

Рассвет пришёл неумолимо.

Небо начало светлеть, луна начала бледнеть, звёзды начали исчезать. День приходил, разделяя их.

"Я должна уйти, – сказала Мэй грустно. – Я танцовщица в царском дворце. Мне нужно вернуться к рассвету, иначе заметят мое отсутствие."

"Не уходи, – умолял Лунь. – Останься со мной. Мы уедем отсюда, в горы, в леса, далеко от города, далеко от царского дворца. Мы будем жить в лесной хижине, и никто нас не найдет."

"Ты знаешь, что это невозможно, – ответила Мэй, и её голос дрожал. – Я – собственность царя. Я не могу просто уйти. Если я попытаюсь бежать, они меня поймают и казнят. И они казнят тебя за помощь мне."

"Тогда я умру, – сказал Лунь с отчаянием в голосе. – Лучше умереть с тобой, чем жить без тебя."

"Нет, – сказала Мэй, и её голос стал твёрдым. – Ты должен жить. Ты должен жить и писать стихи об этой ночи. Ты должен рассказать миру, что две половинки могут встретиться. Ты должен дать людям надежду. Это твой долг."

Лунь закрыл глаза, и слёзы потекли по его щекам.

"Я буду ждать тебя, – сказал он. – Я буду ждать, пока ты не вернёшься. Может быть, однажды ты сможешь убежать. Может быть, однажды мы встретимся снова."

"Может быть, – согласилась Мэй, но в её голосе не было надежды. Она знала правду: в царском дворце её ждёт жизнь в золотой клетке. Она никогда не будет свободна. Эта ночь

– это всё, что им дано.

Она встала и оделась.

Лунь целовал её, прощаясь.

"Помни меня, – шептал он. – Помни эту ночь. Помни мой голос. Помни мои стихи."

"Я буду помнить, – ответила она. – Я буду помнить каждое твоё слово. Я буду помнить, как ты целовал меня. Я буду помнить эту ночь каждый день, пока я жива."

Они обнялись в последний раз, и это объятие содержало всю боль мира – боль разлуки, боль потери, боль двух половинок, которые должны были остаться разделёнными.

И когда солнце поднялось над горизонтом, Мэй ушла, оставляя Луня в саду, среди опавших лепестков цветов.