Читать книгу Музыку заказываю я, Босс - - Страница 5

Мой рабочий день можно было официально считать убитым. А убийцу звали «Плодородие». Я сидела, загипнотизированная безысходностью, сочащейся с экрана монитора. Передо мной красовался логотип проекта: унылый, болезненно-зелёный колосок, который выглядел так, будто его нарисовал пятиклассник на уроке информатики, с трудом вспоминая, как вообще выглядит пшеница. Под этим шедевром аграрного минимализма шёл слоган, от которого сводило зубы: «Качество, проверенное временем». Так обычно пишут на консервах, чей срок годности истёк в прошлом веке, но их всё ещё надеются кому-то продать.

Офис вокруг жил своей обычной, размеренной жизнью. За стеной опенспейса кто-то в сотый раз пересказывал вчерашний футбольный матч, с кухни доносился запах заваривающегося дешёвого кофе и очередного сгоревшего тоста, а системные блоки монотонно гудели, будто исполняя колыбельную для умирающих карьерных амбиций. Единственным ярким пятном в этом царстве серого пластика и выгоревших перегородок был мой свежий, ядовито-красный маникюр, которым я нервно выстукивала похоронный марш по столу. И это несоответствие казалось мне до смешного символичным.

Так вот она какая, месть Максима Олеговича Баринова. Изощрённый садист, надо признать, весьма креативно. Он мог бы меня уволить. Мог бы устроить публичную порку на совещании. Но нет, наш «золотой мальчик» оказался выше таких банальностей. Он решил меня сломать, а потом унизить. Похоронить под тонной виртуального навоза, сослав в креативную Сибирь самого скучного проекта в истории компании. Он, видимо, ждал, что я сдуюсь, растеряю всю свою спесь и приползу с повинной, умоляя дать мне рисовать хотя бы иконки для сайта.

Но что-то пошло не по его гениальному плану. Злость, густая и горячая, как смола, не парализовала меня, а наоборот, начала переплавляться для мирных целей. Мой внутренний циник, который после вчерашнего впал в кому, вдруг встрепенулся и азартно потёр руки в предвкушении.

– О, Алинка, сочувствую. – Рядом со мной, будто шпион из отдела контроля качества, подкрался Игорь, наш дизайнер-конформист. Для него вершиной креатива было использование двух разных оттенков синего в одном макете. Он с неподдельным ужасом смотрел на мой экран. – Тебе отдали «Плодородие»? От него все, как от огня, бегают. Говорят, этот проект проклят. Его аура высасывает из дизайнеров творческую энергию. Последний парень, который за него брался, уволился и уехал в деревню разводить пчёл. Серьёзно!

Я оторвала взгляд от экрана и одарила Игоря своей самой лучезарной и слегка безумной улыбкой.

– Пасека? Звучит как отличный стартап! «Мёд от бывших дизайнеров: каждая капля пропитана болью и дедлайнами». Как тебе? Стильно, модно, молодёжно. Может, сразу переименовать бренд в «Пчелиный бунт»? Вместо унылого колоска – злая пчела в короне. Символ борьбы с корпоративным унынием.

Игорь посмотрел на меня как на пациентку, сбежавшую с процедуры, попятился и спешно ретировался к своему рабочему месту. По дороге он что-то бормотал про то, что лучше пойдёт рисовать скучные кнопки для сайта, пока его тоже не затянуло в эту аномальную зону. А я поняла, что нащупала верное направление.

К чёрту старый бриф! К чёрту зелёные колоски и «качество, проверенное временем»! Одним движением мыши я смахнула все его файлы в отдельную папку с говорящим названием «Кладбище креатива» и начала с чистого листа. На экране зияла девственная белизна нового документа.

Злость оказалась потрясающим топливом. Она гнала меня вперёд, заставляя мозг работать с удвоенной скоростью. Я нырнула в мир, о существовании которого раньше и не подозревала. Вместо унылых сайтов для бабушек-дачниц я открыла для себя целую вселенную, где компост – это не просто перегной, а «крафтовый органический субстрат для осознанных садоводов». Где удобрения продаются в чёрных матовых пакетах с дерзкими неоновыми надписями, а целевая аудитория – это городские хипстеры, которые выращивают микрозелень на подоконнике и гордятся этим, как полётом в космос.

Я чувствовала себя алхимиком, который пытается превратить свинец в золото. И чем больше я погружалась в эту идею, тем сильнее она мне нравилась. Этот ребрендинг я посвящаю самым ленивым коллегам по цеху и нахальным начальникам. Моя маленькая пощёчина всему нашему корпоративному болоту. И звонкая, сочная пощёчина лично ему, Максиму Олеговичу.

Руки сами летали над клавиатурой. Я набрала сообщение Ленке в нашем секретном чате «Клуб анонимных трудоголиков».

– Лен, срочно нужна моральная поддержка. Начала операцию «Удобрить Босса». Пока чисто на креативном уровне.

Ответ прилетел почти мгновенно.

– Ого! Он всё-таки дал тебе «Плодородие»? Жестокий человек. Мстишь?

– Не мщу, а превращаю свинец в золото. И свинец это он, – напечатала я в ответ.

Через секунду прилетела гифка с Леонардо Ди Каприо из «Великого Гэтсби», который с одобрительной ухмылкой поднимает бокал с шампанским. А следом ещё одно сообщение от Ленки:

– Жги, Егорова! Если что, маркетинг поддержит дерзкую концепцию. Особенно если она будет хорошо продаваться.

Я улыбнулась. У меня была группа поддержки. А это значило, что «Пчелиный бунт» официально начался. И его первой жертвой должен был стать самодовольный покой в кабинете моего начальника.

* * *

К середине дня мой мозг, напоминавший выжатый лимон, отчаянно сигнализировал о необходимости перезагрузки. Работа над проектом «Плодородие», этим гениальным порождением мстительного разума Баринова, высасывала все соки. Кто бы мог подумать, что креативная месть требует не меньше калорий, чем полномасштабная война? Чтобы пополнить запасы глюкозы и смыть с себя офисную пыль, мы с девчонками совершили дерзкий побег. Нашей тихой гаванью стало уютное итальянское кафе «Марио», удачно спрятавшееся от суеты в паре кварталов от нашего бизнес-центра.

Здесь царил совершенно другой мир, не имеющий ничего общего с нашими корпоративными джунглями. Помещение было залито тёплым полуденным солнцем, в воздухе витали божественные запахи свежеиспечённой чиабатты, чеснока и базилика, а из колонок лилась тихая, ненавязчивая музыка. Мы плюхнулись за любимый столик у окна, и я с непередаваемым наслаждением вытянула ноги, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Весёлые пузырьки просекко, играющие в высоком бокале, настойчиво шептали, что жизнь, в общем-то, прекрасна и удивительна.

– Ну что, агроном, – Ленка сделала глоток вина, смерив меня своим фирменным скептическим взглядом. – Как твой стартап по спасению человечества от голода? Уже придумала, как заставить бородатых хипстеров в узких джинсах массово скупать удобрения?

– Нахожусь в процессе, – невозмутимо ответила я, подцепляя вилкой оливку. – Концепция почти готова. Рабочее название: «Инвестируй в землю, она не бросит тебя, как твоя бывшая». Как думаешь, Баринов оценит всю глубину метафоры?

Света, сидевшая напротив, тихонько прыснула в кулак, а Оля, наша рассудительная юристка, неодобрительно покачала головой.

– Я бы не советовала использовать формулировки, которые могут быть истолкованы как оскорбление, – серьёзно заметила она. – Теоретически, это можно подвести под нарушение корпоративной этики.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Света. – Девочки, а он какой-то одержимый, вам не кажется? Я вчера из кухни выходила, так он стоял у своего кабинета и смотрел на Алинин пустой стул. С таким видом, будто стул ему зарплату за прошлый месяц задолжал. Прямо сверлил взглядом!

– Наверное, прикидывал, сколько будет стоить его замена, если я всё-таки решусь уехать в деревню разводить пчёл, – фыркнула я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более безразлично. – Или калькулировал упущенную выгоду от простоя рабочего места.

Мы весело рассмеялись, и в этот самый момент колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, анонсируя новых посетителей. Я лениво повернула голову в сторону входа, и моя улыбка застыла на полпути, превратившись в дурацкую гримасу. На пороге стоял он. Максим Олегович Баринов собственной персоной. В сопровождении двух мужчин в одинаково строгих, как у него, костюмах, которые выглядели так, будто вышли из одного бизнес-инкубатора.

Он явно не ожидал нас здесь увидеть. Его взгляд скользнул по залу и наткнулся на наш столик. Я видела это совершенно отчётливо: на его безупречном лице на долю секунды промелькнуло такое явное, неподдельное раздражение, будто он заказал себе двойной эспрессо, а ему принесли ромашковый чай. Наши глаза встретились на одно короткое, но очень насыщенное мгновение, и я почувствовала укол чистого злорадства. Попался, голубчик.

Он тут же отвёл взгляд и, что-то коротко бросив своим спутникам-клонам, проследовал в самый дальний конец зала. Они выбрали столик, расположенный так, чтобы сидеть к нам спиной. Идеальная тактика, чтобы сделать вид, будто нас здесь не существует. Превосходно, Максим Олегович!

– Так, это уже даже не смешно, – прошипела Ленка, наклонившись ко мне через стол. – Он тебя натурально преследует. Это уже похоже на сталкинг. Ты выходишь на обед – и он тут как тут. Может, у него в кабинете карта твоих перемещений с флажками?

– Расслабься, – я постаралась придать своему голосу максимум невозмутимости, хотя сердце почему-то предательски забилось чуть быстрее. Я сделала большой глоток просекко, наслаждаясь моментом. – Всё объясняется банальной статистикой, как сказала бы Оля. В Москве всего два приличных места, где можно нормально поесть в радиусе километра. Наш офисный буфет и это кафе. Бедняге просто некуда больше пойти со своими деловыми партнёрами. Не в «Кошку-картошку» же их вести.

– А по-моему, это так романтично! – мечтательно протянула Света, подперев щёку рукой. – Он просто не может без тебя прожить и минуты! Даже на обеденном перерыве! Он ищет с тобой встречи, это же очевидно!

Я картинно закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.

– Светик, дорогая, ты слишком много романтических комедий смотришь. Поверь, если он ещё раз материализуется там, где я пью кофе, я решу, что он хочет не меня, а мой круассан. И вот круассан я ему точно не отдам. За него я буду драться до последнего.

Мы неспешно допили вино, доели пасту и решили, что пора возвращаться в суровую реальность, где меня ждали великие аграрные дела. Собирая сумку, я уже точно знала, что сделаю. Это был чистый импульс, маленькая, но острая шпилька, в удовольствии вставить которую я просто не могла себе отказать. Направляясь к выходу, я выбрала самый длинный маршрут – тот, что проходил в опасной близости от его столика. Девчонки шли чуть впереди, я же намеренно замедлила шаг, превратив свою походку в ленивое дефиле.

Он не повернулся. Он сидел идеально прямо, словно проглотил аршин, и с преувеличенным вниманием слушал своего собеседника. Но я видела – нет, я чувствовала всем своим существом, – как напряглась его спина, когда я поравнялась с их столом. Он весь подобрался, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Он знал, что это я. И знал, что я знаю, что он знает. Этот беззвучный диалог был громче любых слов.

Я вышла на залитую солнцем улицу, и на моих губах играла победная улыбка, которую я уже не пыталась скрыть. Эта маленькая, глупая игра мне определённо начинала нравиться. И в этом раунде победа точно была за мной.