Читать книгу По законам Вселенной - - Страница 2

В это туманное утро, накинув меховую накидку, Рэй вышел из шатра. Подошёл к раскидистой сосне. Тишину нарушал нестройный птичий хор да две серые белки, сновавшие меж веток в поиске шишек.

Услышав лёгкие шаги, Рэй резко обернулся. Его длинная седая прядь некогда огненно-рыжих и кудрявых волос зацепилась за ветку. Бережно высвобождая волосы, Алька старалась не смотреть на багровое клеймо раба.

– Соголон, Аль-Эрейль. Рановато встаёшь, – усмехнулся Рэй, склонив голову.

– Доброе утро! Ратхар ещё не вернулся. Я волнуюсь. Как ты? – заглядывая в глаза другу, спросила маорка.

Рэй потянулся и жизнерадостно произнёс:

– Всё познается в сравнении. На свободе и воздух лечит.

– Поговорим?

– О чём?

– Три года назад мы спустились в пещеру за сокровищами, которые дороже золота. – Присев у потухшего костра и широко раскрыв бездонные глаза, она умоляюще сложила руки. – Расскажи.

Накинув маорке на плечи меховую накидку, Рэй с усмешкой сказал:

– Я вернулся на холм, на котором сделал фото светящегося столба. И до сих пор не пойму почему я там заснул? На тот же холм в это время взобрался Пашка. Светящегося столба он не видел. Но не ушел, так как заинтересовался парнем, разговаривающем во сне. Что странно. Прошло три года, а этот сон про старичка с лучистыми глазами и надтреснутым голосом помню.

– Не томи, рассказывай!

Рэй пошевелил угольки. Аккуратно положил сухие веточки. Сел на поваленное дерево и таинственным голосом поведал:

– Мне приснился крепенький старичок в старомодной одежде. Старик сказал: «В древних книгах написано, что в глубине этого холма каменная плита закрывает вход в подземелье, там спрятаны сокровища. Я – стар. Ты – молод. Возьми людей, которые пожелают войти в пещеру. Отказывать никому нельзя. Иначе ОН не пропустит. Через пять дней вход закроется навсегда».

– И ты вот так сразу поверил сну? А ОН – это кто? – защебетала Алька.

– Не перебивай! Старичок сказал, что в древних книгах написано: «Надо измениться, что бы увидеть ЕГО». Я стал дерзить. Старик не обиделся и высокопарно заявил: «ЕГО видит тот, кого ОН сам выберет».

Рэй помолчал, а затем с нескрываемым волнением в голосе добавил:

– Старик произнёс: «Сначала мы выбираем ПУТЬ, а потом ПУТЬ выбирает нас». Я удивился игре слов. А старик торжественно объявил: «ПУТЬ выбрал тебя».

И тут я проснулся. На холме сидел незнакомый парень. Он назвал своё имя. Павел поведал мне то, что услышал. Это было, как ушат холодной воды на голову, потому что полностью совпало с тем, что мне приснилось.

Пашка поверил в существование клада и захотел пойти за сокровищами. Вечером познакомил меня со своим другом Вадимом. На следующий день мы встретили тебя, Алька. Потом к нам присоединились ещё три девушки. Число желающих идти за кладом достигло семи.

Маорка тяжело вздохнула и задумчиво произнесла:

– Наводнение, голод, холод терзали нас под землёй трое суток. Но они ничтожны по сравнению с осознанием того, что мы оказались в другой реальности. Как думаешь, кто и зачем отправил нас сюда?

– Не знаю. Может… познать замыслы Творца. Выполнить то, ради чего ОН… подарил жизнь. А может… несовершенный мозг сделать совершенным. А может… познать себя, других и узнать Законы Вселенной…

Маорка от изумления широко открыла глаза. Осознав и оценив сказанное, так передёрнула плечами, что слетела меховая накидка.

Она развела руки и воскликнула:

– Ну у тебя, мальчик, и размах! Хотя… почему бы нет? А с чего ты так несправедлив к мозгу?

– Мы не делаем то, что нужно, хотя знаем, что нужно. Вот ты к богатству равнодушна, а в подземелье первая шагнула. Зачем?

Алька задумалась, а потом сказала:

– Я пошла туда, где страшно. Как Лев из «Волшебника Изумрудного города». За смелостью пошла…

– Ну у тебя, девочка, и размах! Хотя… почему бы нет? – засмеялся Рэй, повторяя её интонации и невербалику.

Он накинул меховую накидку Альке на плечи и обернулся на звук шагов.

***

Сбрасывая тяжёлые капли с ощетинившейся зелёной травы, в полном воинском облачении к ним подходил Фарах.

Воин присел на лежащий у костра шершавый ствол сосны и промолвил:

– Рэй, мы ждём твоего рассказа.

– А я жду вас, – пожимая протянутую воином руку, ответил Рэй.

С разных сторон лесной поляны с охапками сухих веток подходили Ратхар, освобождённые пленники и воины из племени д'хавров. Попросив разрешения, Сайрим пристроился рядом с приёмной мамой.

Рэй откашлялся и хриплым голосом заговорил:

– Вчера не рассказал о том, что у ручейка с чистой несолёной водой я пробыл несколько дней. Так мне потом сказал мой друг Кай. Большую часть времени я спал.

Там мне приснился сон, в котором опять появился светящийся столб и преобразился в невысокого крепкого старичка, закутанного в искрящийся белый Покров. Лицо я его не помню, а вот белый искрящийся Покров, который свободными складками спускался к изящным ступням, обутым в коричневые сандалии, я запомнил. Именно этого старичка я видел во сне перед нашим походом за сокровищами.

– Что-о-о?! – воскликнул Фарах.

Д`хавр стремительно встал, а потом медленно опустился на своё место и еле слышно прошептал:

– Искрящийся белый Покров… Не-ве-ро-я-тно!

– Сердце замерло на мгновение, затем часто забилось. Меня накрыла буря эмоций: радость сменилась ужасом, отчаяние – обидой.

«Кто вы?» – вскрикнул я.

«Хранитель Времени, – ответил старичок надтреснутым голосом. – Это я показал ход в пещеру, а ты собрал группу кладоискателей».

«Узкий низкий извивающийся тёмный тоннель, заполненный холодной водой, это сокровище!!? Мы выбрались из пещеры, но куда? В параллельный мир! В рабовладельческую страну. Боль и унижение ты называешь сокровищами?» – рычал я, сжимая кулаки.

Рэй взял кувшин, налил воду в чашу, долго пил маленькими глотками.

Все терпеливо ожидали продолжения рассказа.

– Старичок трансформировался в светящийся столб. Я испугал и проснулся. Прислушался к бурливому ручейку, который, налетая на камни, производил шум, похожий на слова: «Никто не съест за один день пищу, рассчитанную на годы. Знания открываются согласно развитию Ученика. Чем выше, тем больше граней Истины».

Я лёг поближе к воде, и почему-то в голове мелькнула фраза: «Преодолевая препятствия, мы познаём себя и других. Если воспринимаешь всё как лишения и страдания, то это… твой выбор»

Глядя на разгорающийся костёр, сощурив глаза, Рэй в мельчайших деталях вспоминал о чём тогда он думал, лёжа глубоко под землей.

– Я не мечтал стать рабом. Рабом меня сделал тот, кого считал другом. Он Он лжец, вор и лицемер.

И вдруг в голове мелькнула мысль. Не моя. Это точно. Я вдруг понял, что Вадим наработал себе негативную карму. За это будет сброшен в бездонную Воронку Насилия и Зла на уровень низкочастотных вибраций.

Я помотал головой и сказал себе:

– Вадим – свободен, а я, по его милости, раб. Где справедливость?

То ли ручеёк напел, то ли что-то мне послышалось, но из этого сложилась фраза: «Всё, что не соответствует высоким вибрациям Вселенной, обречено».

Воины сидели у костра затаив дыхание.

И тут Рею пришел ответ на фразу, смысл которой он, будучи студентом физфака МГУ, когда-то пытался разгадать. И он сказал:

– Хотите познать секреты Вселенной – мыслите единицами измерения энергии, частотами и вибрациями. Так считал Николо Тесло. Физик».

Рэй погрузился в свои размышления, и забыл, где и с кем разговаривает.

Он встал и воскликнул:

– Эврика! Энергия вибрирует на определенной частоте. Эта частота либо резонирует с нами, либо нет. Тогда… тогда Вадим по закону Кармы обречён…

Рей теребил свою подстриженную бороду, тёр виски и бормотал:

– Понял… Глиняному горшку горе, если на него упадёт камень… Но горе ему и тогда, когда он упадёт на камень…

Алька окликнула друга.

Рэй вздрогнул и обернулся. Увидев изумление в глазах д`хавров и освобождённых пленников, сконфузился и виновато произнёс:

– Просите. Увлёкся… Так на чём я остановился?

– Ты сказал, что по закону Кармы твоего бывшего друга Вадима кто-то куда-то сбросит, – хмуро напомнил Ратхар.

– Закон.. Закон, – рассеянно повторил Рэй и потряс головой, словно хотел избавиться от каких-то мыслей. – Закон Кармы гласит: всё совершённое тобой к тебе же и вернётся. За обиду… мстить… нельзя.

– Отказаться от мести? Вновь подставить спину под удары?! – воскликнул Риор.

Бывший пленник вскинул седую голову. Его тело отозвалось болью багровых отпечатков сучковатой палки стражника.

– А закон Справедливости у Вселенной есть? – вызывающе спросил он.

Рэй хотел было объяснить другу, что мысль притягивает соответствующие ей вибрации, что злая мысль бумерангом прилетит в твой же курятник, и доброжелательным тоном ответил:

– Как поступить, Риор, решать тебе. Но знай, что есть и другие пути.

– Какие? – подаваясь вперед, одновременно спросили Фарах и Ратхар.

– Радуясь своей неудаче, притянешь в свою жизнь счастливые времена. А вот ещё. Обида исчезнет – счастье придёт. Замени месть… на прощение. Ненависть… на любовь. Жадность… на щедрость. Тогда тебе станет подвластна высокочастотная вибрация. Тогда Вселенная услышит и поможет тебе.

– А кто накажет моих врагов? – яростно допытывался Риор, потирая костлявой красной рукой не по возрасту седые виски.

– Враги накажут себя сами.

– Простить врага? И как жить? Как… Как с этим мне жить? – озадаченно спрашивал Риор, глядя в глаза другу.

– Счастливо!

Рэй положил руку на плечо маора, с которым три года выживал в плену, и сказал:

– Я думал об этом и сочинил притчу. Рассказать?

– Расскажи, – попросил Риор.

– Притча такая. К мудрецу пришёл воин и пожаловался на то, что его гложет обида. Мудрец спросил: «Сколько человек тебя обидело?»

Тот ответил: «Пять».

«Возьми пять кусков сырого мяса и повесь себе на шею.

Воин прибежал на третий день, отмахиваясь от мух и ос. Он злобно пролаял: «У меня было пять обид. Ты нанёс шестую! Запах такой, что выгнали из дома!»

Налитые кровью глаза воина затуманились. Из прокушенного языка стекали капли крови. В бешенстве воин плюнул мудрецу в лицо.

Мудрец вытер лицо и тихо спросил:

«Хочешь что-нибудь ещё сказать?»

В беззвучной злобе воин разорвал верёвку с гниющим мясом и побрёл куда глаза глядели. Не замечая проливного дождя, он сел, обхватив голову руками. Дождь смыл неприятный запах с тела. Солнышко высушило одежду.

Воин подумал и воскликнул:

«Мудрец, прости меня!»

А в ответ услышал: «Вчерашнего дня нет. И человека, в которого ты плюнул, тоже нет. Обидевшись, ты позволил обиде прогнать радость бытия. Не таи старых обид – они умерщвляют тебя изнутри. Отпустишь старое плохое – придёт новое хорошее».

Воин улыбнулся. На душе стало легко и радостно».

На лесной полянке воцарилась небывалая тишина. Ветки в костре не трещали. Птицы не пели. Листья не шелестели.

Обхватив голову руками, Риор беззвучно плакал – его выдали вздрагивающие плечи. На лицах бывших пленников застыла такая боль, что у Рэя на глаза навернулись слёзы. Лиц д`хавров не разглядеть – они традиционно скрыты д`харой, чёрным платком, – видны лишь сверкающие яростью чёрные глаза.

Помолчав Рэй сказал:

– Могу, Риор, дать совет: изменись. Изменишься ты – изменится твой мозг. Изменится твой мозг – изменится твоя жизнь…. Но я отвлёкся.

– Расскажи, что было дальше, – отстранённым хриплым голосом произнёс Фарах, впиваясь цепкими миндалевидными глазами в Рея.

– После того, как проснулся, я ещё долго сидел возле ручья. Голова болела. Как-то было не по себе. Пил воду. Я помнил, что мне приснился сон, в котором я разговаривал с Хранителем Времени. Но не мог его вспомнить. Очень хотел есть. Решил вернуться. В пещере темно. Дорогу к ручью не запомнил. Пошёл наугад, ощупывая руками сырые скользкие стены. Вскоре услышал голоса.

Увидев меня, Кай воскликнул: «Рэй! Да ты старик!»

Вот так! За одну ночь я постарел лет на двадцать. Прошло два года. И вот сейчас этот сон я вам рассказал. Странно всё как-то. Не помнил-не помнил, и вдруг вспомнил…

Рэй смотрел на высоко взлетающие языки пламени костра и молчал. Тишину нарушал лишь треск сгорающих веток. Затаив дыхание, все – от мала до велика – терпеливо ждали продолжения рассказа.

– Я много думал о том, как сложится моя жизнь в стране, где процветает рабство. А ещё в соляных пещерах мы мечтали о том, как будем жить на свободе.

Риор и два укама кивнули в знак согласия.

– Интересно послушать. Расскажите, – попросил Фарах.

Бывшие пленники переглянулись. Подложив веток в костёр, Риор сказал:

– Мы пришли к выводу, что люди не должны цепляться за богатство, вещи и привычки. А трудности воспринимать с благодарностью. А ещё не жадничать. Не завидовать. Не обижаться. Рэй убедил нас в том, что подобное притягивает подобное. И то, что отдашь, то и получишь. Это закон. А его надо исполнять.

– По закону как аукнется, так и откликнется! – воскликнул Ратхар. – Скажи, человек из будущего, что вы ещё обсуждали?

– Тему выбора. Я понял, что даже в рабстве за человеком остаётся выбор: быть рабом или быть свободным.

Фарах спросил:

– А твои друзья с этим согласились?

Укамы переглянулись и сказали, что много месяцев они ссорились и мирились, прежде чем пришли к пониманию правоты Рея.

Рэй улыбнулся и сказал:

– А ещё, сидя в соляной пещере, понял, что после долгого отсутствия я вернулся домой… Ты представляешь, Алька, что это за удивительное чувство возвращения?! И тогда я подумал: «Но почему? Это же абсурд? И как долго? Годы? Всю мою жизнь?» Но это уже не имело значения: я дома. Мне здесь хорошо. Я счастлив!

Маорка встала, подошла к Рэю и торжественно произнесла:

– Мы попали в параллельный мир и живём в стране, которая стала домом.

– Родным домом, – одобрительно кивнул Рэй, пожимая протянутую руку.

Фарах гортанным голосом сказал:

– Ты достойно перенёс много бед. Мы рады, что наша страна стала для тебя и для Аль-Эрейль новой родиной.

***

Ближе к вечеру воины собрались у костра вновь.

– Мудрый Амин Ар-рейхани говорил: «Спрячься под пеплом, взлети над звездой – Ты не постигнешь жизни земной», – нараспев произнёс Ратхар, присаживаясь на длинный ствол дерева.

– Как хочешь ты жить в стране, где рабство? – спросил Фарах, подходившего к ним Рэя.

– Я знаю, что зло злом не победить. Нужно время. Нужно место. Нужны единомышленники. Какие? Сильные, справедливые, терпеливые. А ещё милосердные. Тем, кто находится в рабстве, я буду помогать стать свободными. Буду объяснять тем, кто имеет рабов, что они должны освободить людей от цепей, а потом помочь им наладить достойную жизнь.

Фарах с волнением произнёс:

– Я тоже хочу этого всем сердцем. Пришло время навести в нашей стране порядок и справедливость. Для этого есть и место и единомышленники.

Рэй расстегнул рубаху. На верёвке висел плоский белый гладкий камушек с неровными краями и нацарапанными символами.

– Этот камень я взял из того ручья.

Фарах и Ратхар переглянулись. Встали и попросили разрешения посмотреть камень.

– Ой! А я видела такие знаки под рисунками на скале. Точь-в-точь. В оазисе Гарсакар, – взволнованно прошептала Алька, заглядывая мужу через плечо.

– Я… прочитал знаки! – вскрикнул Фарах. – Там написано: «Чем ты обладаешь, то обладает и тобой».

– В вашей стране хозяева обладают рабами, а рабы бесправны, – с яростью произнёс Рэй. – В соляной шахте я поклялся, что буду бороться с рабством. И сдержу клятву.

– И мы против рабства. Свергнуть Правителя и устроить переворот в стране легко. Куда труднее изжить рабство из памяти людей, – спокойным голосом отозвался Фарах.

– Согласен. Рабство стало нормой жизни, – грустно заметил Ратхар. – С чего ты, Рэй, предлагаешь начать?

– Я вижу два способа. Первый – быстрый: принять закон, который запретит рабство…

– Но захочет ли рабовладелец отпустить рабов. Захочет ли предоставить им жильё, работу и средства к существованию? Захотят ли бывшие рабы работать на бывших хозяев? – ожесточённо спросил Риор.

– Нет. Не захочет. Второй способ? – спросил Фарах.

– Долгий путь… Путь убеждения отказа от рабства.

Алька с грустью произнесла:

– Господин и раб не смогут жить друг без друга. Почему? Потому что они рабы своих привычек.

– Не согласен. Главное для раба – свобода. За три года плена я насмотрелся на этих… господ, – процедил Риор.

Рэй кивнул головой и промолвил:

– На поле битвы и в умах людей будут и победы и поражения. Что бы победить, надо знать врага. Фарах, расскажи о Дарирхане.

– Сын бедного сапожника. Бедность сделала жадным, а страх – жестоким…

Фарах немного помолчал собираясь с мыслями.

– До того как стал Правителем, был щедр и великодушен. Получив власть, приказал называть себя Повелителем Пустыни. Без суда отправлял и друзей и врагов на смерть за шутку или за то, что хвалили других… С каждым годом его жестокость возрастала. Недавно Дарирхан, начав с подарков, ласковых слов и угощения, закончил тем, что заставил гостя самому себе выбрать смерть.

Ратхар с яростью добавил:

– Свиреп и глуп. Жаден и ненасытен. Дарирхана надо убить!

– Аль-Эрейль во многом права: господа и рабы не могут друг без друга, – с горечью возразил Фарах.

– Страшно, когда господин становится рабом. Но ещё страшнее, когда раб становится господином. Путь к жестокости быстр и незаметен, – заметил Рэй.

Ратхар задумчиво произнёс:

– Но и путь добра не каждому по плечу. Хотя… ураган не страшен кустам, что растут рядом. Все люди – рабы. Рабы традиций, денег, еды… ненависти. Рабы любви.

– Алька понизила голос и спросила:

– Рэй, ты и сейчас хочешь отомстить Вадиму?

– Вадим всегда и всем завидовал. А когда с его легкой руки мне сжигали кожу на лбу, он улыбался… Ещё недавно хотел мстить. Хотел, что бы он умер. И только здесь понял, зависть и ненависть – формы рабства. Жить в шкуре раба я не хочу и не буду!

Рэй помолчал немного, а потом добавил:

– В плену я был свободен от страха за жизнь. Поверил в свои силы. В соляных шахтах мы мечтали, дружили… и готовили побег.

– Подтверждаю всё, что сказал Рэй, – вставая и прикладывая руку к груди, с волнением произнёс Риор.

– В соляной пещере Рей вернул нам веру в себя, – хрипло вторил укам.

Фарах сказал:

– Человек из будущего, ты сам изменился и помог измениться другим. Но этого мало. За свободу и мир надо сражаться.

Воины закивали в знак согласия.

– На плохом фундаменте дом не построить. Согласись, Фарах Непобедимый, с тем, что мир в стране и мир в душе возможен только для свободных от оков… Для тех, кто живёт по Законам Вселенной, – сказал Рэй.

Алька встала, пошла к сосне, но вернулась и сказала:

– Человек раб своих желаний… Раб богатства и власти… Раб страха и зависти. Дети тоже рабы. Они подчиняются воле родителей. Замкнутый круг. Мне думается, рабство исчезнет, если доброта и милосердие, любовь и бескорыстие поселятся в сердцах людей… Но как этого добиться?

Под черной д`харой было не видно белозубой улыбки Ратхара, когда он ликующим голосом декламировал:

– Нам бы стать иными: добрыми, не злыми.

Нам бы стать иными: смелыми, не жадными.

Нам бы отказаться быть рабами власти.

Нам бы отказаться быть рабами зависти.

Нам бы стать иными: добрыми, не злыми…

– В нашей стране любят стихи Ратхара, – с гордостью за сына произнёс Фарах.

Алька с нежностью смотрела на мужа. Вспомнив стихи Блэйка, добавила:

– Поэт видит то, что другие лишь смутно угадывают. Стихи Ратхара о доблестных воинах – залог будущих побед.

Фарах Непобедимый встал и торжественно спросил:

– Согласен ли ты, Рей, под нашими знамёнами вести борьбу с рабством?

Рэй пожал руку воину, потом уголками губ грустно улыбнулся и ответил:

– Согласен. А пока ты будешь мирить враждующие племена, мы сил наберёмся.

– И мы согласны… под знамёна, – два укама встали и подошли к Рэю.

– В плену я каждый день мечтал о доме, но пойду с вами, – воскликнул Риор, подходя к друзьям.

Бывшие пленники стояли положив руки на плечи друг другу. Следы побоев на их телах не видны – скрыты под чистыми шерстяными серыми рубахами, на израненных ногах новая мягкая кожаная обувь. Еда, сон в теплом шатре и свобода – лучшее лекарство. Но следы побоев и унижений глубоко проникли в их души.

Внезапно Алька спросила:

– Рэй, раз мы здесь, то это не просто так… Но почему всё так таинственно?

Воины опешили. Они не сводили глаз с маорки. На поляне воцарила звенящая тишина.

– В горах я видела Белую Летящую Птицу, – сказала Алька.

– Аль-Эрейль, почему скрыла? – укоризненно посмотрев на жену, упрекнул Ратхар.

– Расскажи о Белой Летящей Птице, – попросил Риор.

– Позже расскажу, а сейчас время обедать и принимать лекарства.

Не оглядываясь, маорка направилась к шатру.