Читать книгу По законам Вселенной - - Страница 3

По узким горным тропам, петляющим вдоль границы маоров, размеренным шагом шли двенадцать воинов из племени д`хавров. У каждого за спиной мешок с припасами и меховой плащ. Бывшие пленники шли налегке, поддерживая друг друга и осторожно наступая на внешнюю сторону стопы – подошва тонкая, а камни – острые.

Сайрим, Алька и Ратхар замыкали шествие. Семилетний мальчик легко бегал по пескам, но неуклюже карабкался по горам. Обходя разросшиеся заросли колючего кустарника, он прижимал худенькое тельце к шершавой скале, стараясь не смотреть вниз. Ратхар на опасных участках страховал жену и приёмного сына.

Возглавлявший шествие Фарах, гортанным голосом крикнул:

– Крутой подъём… Каменная осыпь… Медленно… След в след…

Каждый шаг Альке давался с трудом. Не столько из-за трудностей горных дорог, сколько от мелькавших в голове сценариев предстоящей встречи с мужьями – Таором и Эйо. Скорее всего, Правитель маоров предложит дилемму: остаться в племени с дочками или уйти к Ратхару. К вечеру молодая женщина еле передвигала ноги. Но всё когда-нибудь заканчивается.

Румяное солнце клонилось к закату, когда усталые путники подошли к границе племени маоров. Фарах приказал готовиться к ночлегу.

Алька протиснулась меж двух валунов. Подошла к огромному белому камню, помедлив, прижалась.

Ощутив неровную шероховатую поверхность, чётко и громко произнесла:

– Таор, я Аль–Эрейль. Я вернулась.

Прислушалась. Камень «молчал». Маорку охватила тревога. Встав на колени, в смятении она ждала отклика. Вновь чётко произнесла:

– Таор, Аль–Эрейль вернулась.

Камень равнодушно взирал на припавшую к нему женщину.

Алька вытерла слёзы, прижалась к валуну и решительно сказала:

– Эйо, Аль–Эрейль вернулась.

Ощутив тепло валуна, она уловила слабый отклик, который трансформировался в слово «зачем?» Маорка вздрогнула, губы задрожали, лицо исказила душевная боль. Вцепившись в камень, она заплакала.

Ратхар подошёл к жене. Крепко прижал к себе и шептал на ухо:

– Любимая, не плачь. Всё будет хорошо. Скоро увидишь дочек! Не позволят остаться, заберём детей и уйдём.

Вдруг громкий торжествующий крик эхом разнесся по долине, перелетая от горы к горе.

Раскрасневшийся счастливый Риор бегал по поляне, размахивая руками. Люди с улыбкой смотрели на маора, который звонким мальчишеским голосом кричал:

– Мой отец жив! Я говорил с ним. Он идёт сюда…

– Как зовут твоего отца? – невозмутимо спросил Фарах.

– Эрг. Отец жив! Он сказал: «Я иду!»

Легендарный старый воин из племени маоров торопится к сыну, а увидит Аль-Эрейль. Какой будет эта встреча? Альке есть о чём подумать.

Она вытерла слёзы, прижалась спиной к валуну. Ей вспомнилось, как три года назад, в медовый месяц, шла с Таором в Долину Забвения на встречу с Легендарным воином.

Эрг тяжело переживал утрату сына и был готов расправиться с любым, кто осмелится его побеспокоить. Маоры отговаривали от встречи с грозным воином, но молодость, безрассудство и вера в себя помогли Альке и Таору преодолеть все препятствия.

***

Но воспоминаниям Альке предаться не удалось – мужчины с тревогой взирали на чёрные скалы. И вдруг гора вспыхнула малиновым цветом. Появилась ломаная оранжевая линия, словно кто-то освещал путь мощным фонарём.

Алька встала и сказала, что так эффектно по горам передвигаются только Посвящённые маоры. Присмотревшись, узнала Эрга, за которым в полном воинском облачении спускался Архор – Один из Трёх Правителей племени маоров, отец Таора, её свёкр.

Жёлтый круг низко висящей Луны в хороводе сияющих звезд отбрасывал острые тени от валунов. Тишину нарушал лишь шёпот ветра, когда два пожилых маора остановились в нескольких шагах от двенадцати воинов враждебного племени, четырёх стариков и Альки, державшей за руку мальчика.

Тишину разорвал властный резкий голос Архора:

– Соголон, Аль-Эрейль.

– Соголон, Архор. Соголон, Эрг. А где Таор? – звонким голосом отозвалась Алька, с тревогой взирая на маоров.

– Представь нам наших врагов, а твоих друзей, Аль-Эрейль, – холодно приказал Архор, выпячивая грудь.

В воздухе вновь повисла зловещая тишина.

Легендарный Воин из племени маоров вдруг зашатался, потом шагнул, обнял одного из пленников и дрожащим от волнения голосом воскликнул:

– Сынок!.. Мальчик мой… Риор, что… Что они с тобой сделали!

– Не плачь, отец… Я вернулся… – хрипло шептал Риор, прижав седую голову к седой голове отца.

Что бы их не смущать, все отошли за ближайшую скалу.

Алька посмотрела на свёкра. Он постарел, но как прежде стоял с высоко поднятой головой и гордо выпрямленной спиной. Невозмутимое лицо Архора не располагало к вопросам.

Вскоре к ним присоединились Эрг с сыном.

Архор указал на тёмное пятно и сказал, что там вход в пещеру. И пошёл первым. Ратхар зажёг факел.

Застывшие в тысячелетнем дозоре каменные стражи с любопытством взирали на протискивавшихся по узкому извитому проходу людей. Алька поёжилась: из зияющего рта пещеры веяло могильным холодом. Крепко держа приёмного сына за руку, маорка шла за мужем по тёмному низкому проходу.

Вскоре Архор остановился и указал на спрятанный в углублении лаз. Спускаться вниз пришлось по верёвочной лестнице.

На стенах большой пещеры горели факелы, в центре на больших гладких, хорошо подогнанных камнях – очаг. Вдоль стен с десяток двухъярусных лежанок. Алька знала, что вдоль границы множество пещер, в которых маоры аккуратно складывали дрова у стен. На деревянном столе хранили короба с продуктами, а на покрытых меховыми плащами лежанках аккуратно складывали комплекты одежды. В ящиках – обувь. Эта пещера не была исключением. Чисто. Уютно. Безопасно.

Маорка раздела дрожащего от холода Сайрима. Уложила на лежанку и укрыла меховым плащом. Не сговариваясь, воины положили в очаг сухие дрова и налили в котёл воду.

– Давайте присядем. Разговор будет долгим, – миролюбиво предложил Фарах.

Все согласились. С одной стороны от очага сели маоры – Архор, Эрг и Риор, а с другой – д'хавры, два укама и Рэй. Маорка присела рядом с мужем.

Воины враждующих племён оценивающе смотрели друг на друга.

Пламя очага отбрасывало на стены пляшущие тени. Высокий свод тонул во мраке, где-то слышались размеренные глухие стоны падающих капель. Тяжёлое молчание нарушал лишь треск разгорающихся поленьев.

– Сын, расскажи как ты попал в плен, – взволнованно произнёс Эрг.

Риор говорил отрывисто, низко склонив седую голову и опустив плечи:

– Охранял границу. Д'хавры окружили… Начался бой… Потом соляные шахты… Четыре года рабства… За побег… к смерти… Отец, если бы не Аль-Эрейль, мы бы здесь не сидели…

– Благодарю, Аль-Эрейль, – сказал Эрг, его голос был тих и глух.

– Фараха благодари. А где Таор? Как дочки? Здоровы?

– За спасение Риора благодарим тебя, Фарах Непобедимый, кажется так тебя называют твои воины, – сказал Архор с некоторой долей сарказма.

Фарах кивнул и гортанным голосом ответил:

– Друзья зовут Фарахом, враги – Непобедимым.

– Аль-Эрейль, а ты где скиталась? Расскажи свёкру, – скрипучим наждачным голосом, приказал Правитель маоров.

Алькины глаза гневно сверкнули, напряжёнными пальцами она вцепилась в пустую пиалу.

– Изволь, папа… Эрг и я, наставница молодых воинов, шли в лагерь. Вечером поднялась на скалу за водой. Не удержалась… Упала… Ногу подвернула.

Она взглянул на Эрга, тот кивнул.

– Меня нашли текры. Лекарь вправил вывих. Я пошла с ними в город К'сар. Хотела купить дочкам подарки. На базаре Чёрный Воин хитростью заставил следовать за ним. С Фарахом я пересекла пустыню… Потом месяца два дожидалась Правителя д'хавров в зверинце… В клетке… Фарах помог сбежать… Вскоре произошла вторая встреча с Ратхаром…

– Что-что? И когда была первая? – раздувая ноздри, спросил Архор.

– Помнишь тот день, когда мы познакомились?

– Я всё помню. Ты камнем убила криллу (пуму), – холодно ответил Архор, не сводя с невестки сверлящих глаз.

– Я солгала… Криллу убил Ратхар. Я попросила его снять д`хару, головной платок. Хотела увидеть лицо спасителя и поблагодарить. Он назвал имя и открыл лицо. По законам д'хавров с этого момента я жена Ратхара.

– Жена Ратхара вышла замуж за Таора и Эйо, – с сарказмом фыркнул Архор.

– А ещё я мать, у которой ты отобрал своих внучек! Они только-только научились говорить «мама», – с вызовом парировала маорка, нахмурив брови, она закатывала рукава белой шерстяной рубахи.

Алька хотела крикнуть, что законы маоров, навязанные Архором и Эйо, обрекли молодых воинов на смерть, но сдержалась.

– Что было потом? – спросил Эрг, крепко держа сына за руку.

– Плен был потом… Побег из гарема Дарирхана был потом…

Молодая женщина помолчала, затем уже миролюбиво сказала:

– Потом… на невольничьем рынке я увидела четырёх рабов. Они ожидали казни. Фарах их выкупил и освободил.

Алька встала, подошла к Сайриму, напоила мальчика горячим чаем и укрыла меховым плащом. Дрогнувшим голосом, глядя в глаза свёкру, она спросила:

– Архор, скажи, где Таор? Как дочки? Здоровы?

– Аль-Дара и Аль-Рада здоровы. Фарах и твой муж подождут тебя здесь. Вернёшься одна, если пожелаешь.

Ратхар хотел было возразить, но отец кивнул в знак согласия.

Укамы попросили разрешения пойти с Аль-Эрейль.

Правитель маоров согласился, но при условии, что пленники расскажут о себе.

***

Вода в котле закипела. Архор заварил чай. Маорка достала пиалы. После небольшого ужина, прошедшего в полном молчании, рассказ начал Рэй:

– Три года назад мы, трое парней и четыре девушки, вышли из пещеры к Голубому Озеру. Алька, теперь её зовут Аль-Эрейль, обиделась на нас и ушла в горы с ящером… Через три дня Сигурд вернулся, неся в пасти рюкзак Альки… А ещё через три дня произошло землетрясение. Вода из Голубого Озера ушла… Мы выжили чудом…

– Так вот почему мы с Таором увидели множество серых валунов, – с горечью в голосе произнесла Алька.

Рэй кивнул и продолжил повествование:

– Встретили текров. В городе я работал на прокладке водопровода. Текры были довольны. Но не был рад мой друг Вадим. Он подбросил чужой перстень. Меня обвинили в воровстве… Заклеймили… Привязали к столбу.

Ночью Павел меня освободил. Мы убежали… В пустыне встретили Азима и Сухрима – укамов, с ними пришли в оазис. Галина рожала, когда д'хавры пришли. Пашку не тронули…

– Где Паша и Галя? – взволнованно спросила Алька.

– Не знаю… Увидев клеймо раба на лбу, д'хавры надели мне на ноги цепи и привязали к харуму (верблюду). Не кормили… Воду давали мало и редко…

Через пять суток караван подошёл к огромному зеркалу, в котором отражалось яркое солнце и голубое небо… Затопленные зоны перемежались с островками земли. Рядом с нагромождением соляных плит харумов остановили…

Рэй встал, снял сползший с головы чёрный шарф. Языки пламени очага были такого же цвета, как и багровое клеймо раба. Архор подошёл к нему, дотронулся руками до лба, нанёс какую-то мазь и перевязал голову синим шарфом.

– Пожалуйста, продолжи свой рассказ, – тихо попросил Правитель племени маоров.

Рэй кивнул, сел и глухо произнёс:

– Несколько десятков худых людей со спутанными волосами, подпрыгивая так, что в стороны разлетались брызги рассола, устремились к нам… Началась разгрузка… Я стоял по щиколотку в холодной солёной воде. Охранник, угрожая топором, забрал мои башмаки… – он встал и красноречиво посмотрел на друга.

Риор понял и хриплым голосом продолжил рассказ:

– До побега оставалось тридцать шесть караванов… Почти два года… Более тридцати караванов никто из рабов не выдерживал… Это и понятно: мы ходили босыми ногами по соляному раствору… Ночи холодные. Спали вповалку, вплотную друг к другу… на соляных пластах… Стояла отвратительная вонь от гноящихся ран…

Риор встал и, не глядя на отца, подошёл к другу.

Крупные слёзы скатились с морщинистых щёк Эрга, его губы дрожали, голова низко опущена, а правая ладонь прижата к груди. Архор ощетинился и, сжимая кулаки,испепелял взглядом сидящих напротив воинов из племени д`хавров.

И тут взволнованно заговорил укам по имени Азим:

– Спали рабы мало. Работали много… И что это была за работа! Лежа на спине, мы выбивали соль, а она… сыпалась и разъедала нам глаза…

Сухрим срывающимся голосом продолжил:

– Когда работали в пещере, зажигали коптящую светильню – верёвочный фитиль, опущенный в масло. Это опасно… Измученные до крайности, мы знали, что нас освободит от страданий только смерть… Трупы не хоронили. Бросали в ямы…

Плечом к плечу укамы встали рядом со своими друзьями по несчастью. Воспоминания о плене были яркими и причиняли острую сердечную боль.

Горестное повествование низким голосом вновь продолжил Риор:

– Охранники загоняли нас в шахты рубить пласты соли. Если стук топоров замолкал, нас лишали еды и избивали бичом… Тяжёлая работа с раннего утра до поздней ночи… Если не выполняли норму, не получали еду. Кормили перед сном. Давали миску муки с водой…

Риор ссутулился и отвернулся, что бы не было видно его побледневшего лица и дрожащих рук.

– Мы спали на рваных шкурах в домах, построенных из солёных плит. Холод ночью – жара днём… Голод и побои днём и ночью, – негромко добавил Рэй. – Побои мы получали как от охранников, так и от свободных. Те работали за долги. Больше трёх караванов они не оставались. А нас приводили туда умирать…

Голос Рэя был хриплым. Он закашлялся.

Алька налила чай в пиалу и протянула другу.

Поправляя на себе одежду, рассказ вновь продолжил Риор, но теперь его глаза сияли:

– Охранники боялись спускаться в шахту. Рэй уговорил главного охранника привезти доски и верёвки. Тот не хотел. Но испугался, что шахта рухнет. Доски привезли со следующим караваном. А дальше всё изменилось.

Риор посмотрел с благодарностью на друга и с восхищением добавил:

– Рэй сделал так, что вода в шахте не скапливалась. Сначала рыл каналы один. Он сделал подъёмник. И ровненькие пласты соли легко уходили вверх… Но главное, Рэй вселил в нас надежду! Он даже устроил сана-то-рий.

Алька удивлённо переспросила:

– Что… Что устроил?

– Лекарств от невыносимых бед в Ларце Судьбы никто не отыскал, – звонким голосом продолжил Рэй. – Я был уверен в победе – они… в смерти. Начал делать отводы для воды. Каждый день приносил новые проблемы и новые решения. Вскоре канатный вал стал вращаться благодаря лестничным колёсам.

– Мы работали меньше, но делали больше. Время оставалось на отдых и лечение, – добавил Азим и с гордостью посмотрел на д`хавров.

Рэй опустил ладонь на плечо укама и пояснил:

– В шахте постоянная температура. Я нашел минералы с антибактериальными свойствами… Сделал воздуховоды. Люди перестали ссориться, стали улыбаться друг другу, рассказывать о себе. Мы были командой. У нас была одна на всех цель – свобода…

– Разве раб… свободен? – хриплым голосом спросил Эрг, его руки дрожали то ли от гнева, то ли от сострадания.

– Отец, мы готовили побег, – торжественно произнёс Риор.

Повествование вновь продолжил Рэй:

– Помог случай. Караван привёз начальство… Наш главный охранник Ас-Сабур очень боялся Ас-Шакура, проверяющего, а тот захотел спуститься в шахту. Охранники боялись нас. Внизу всякое могло случиться. Нас заковали… Я сказал Ас-Шакуру, что там темно и он ничего не увидит. Тогда он схватил факел и приказал мне идти впереди…

Мы знали, что в шахте газ… Огонь мог привести к взрыву. Я шагнул, но меня сбил с ног мой друг, маор. С улыбкой он сказал, что я не всё покажу высокочтимому господину. И пошёл к шахте… За ним Ас-Шакур, Ас-Сабур и ещё пять д'хавров и текр… Вскоре раздался взрыв… Шахту засыпало… Трёх оставшихся охранников на триста рабов явно недостаточно. Вот так мой друг… спас мне жизнь… ценой своей жизни.

– Как звали твоего друга? – с тревогой в голосе спросил Архор.

– Имя моего друга Кай.

Алька заметила как переглянулись Архор и Эрг и как опустились их плечи, а смуглые лица стали мертвенно бледными.

– Мы сняли цепи и побежали, – выдохнул Сухрим.

– Риор, я, Азим и Сухрим, – хриплым голосом перечислял Рэй, – представляли плачевное зрелище… Несколько суток шли, поддерживая друг друга, пока не увидели лежащих на дороге без признаков жизни двух караванщиков и трёх стражников. Чуть поодаль нашли сумку с водой и едой… Те, кто бежал впереди, встретили караван и не забыли о нас…

– До города мы не дошли, – взволнованно добавил Риор. – Нас поймали д'хавры. Привезли в город, что бы казнить… По просьбе Аль–Эрейль нас выкупил Фарах…

В наступившей тишине раздался бархатистый сочный голос Ратхара.

Он встал и нараспев начал слагать стихи, глядя Рэю в глаза:

– Ему говорили: «Терпенья Рэю достаёт, хоть нет покоя от невзгод,

И день, и ночь – душевный гнёт, а бремя бедствий всё растёт».

Ему говорили: «О, Рэй, ты хоть кричи, стенай и вой, о камень бейся головой – зла сила муки горевой, и видно близок твой покой».

Ему говорили: «О, Рэй, вконец ты сердцем изнемог, и сам сгорел и душу сжёг. Ты жёлт, слезами весь истёк. Примет твоих печален счёт».

В очаге потрескивали дрова. Поэт задумался.

– Ратхар, а что ответил Рэй? – спросила Алька, поражённая умением мужа слагать стихи из только что выслушанного рассказа.

Через несколько минут они услышали:

– Им Рэй отвечал: «Как двуногих харумов, вас гонят по знойным барханам – в костлявые спины впилась непосильная ноша».

Им Рэй отвечал: «Под яростным солнцем шагал я с открытым лицом, а ветер горячий трепал мои космы волос».

Их Рэй вопрошал: «Ссутулила спины неволя? Что толку роптать о горестной доле? Что толку скулить о каплях дождя?»

Их Рэй призвал: «Укутайте сердце терпеньем! Шагайте по зною обутыми в стойкость ногами».

– Всё так! Лучше и не скажешь, – откликнулся взволнованный Риор. – Скажи, Поэт, что мы ему отвечали?

Ратхар улыбнулся и продолжил декламацию:

– Ему говорили: «О, Рэй, везде, куда б ты ни пришёл, пророком лжи ты окружён. Вдали от них держи себя, погубят ведь они тебя».

Ему говорили: «Сама-то слава – не беда, да много от неё вреда. О, Рэй, судьба твоя славна. Знай, день ото дня славней она».

Ратхар подошёл к взволнованному Рэю. Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Твои стихи, Ратхар, – лучшая награда для нас, – торжественно произнёс Рэй. – Но прошлые воспоминания не торопятся уходить из памяти… Они кутаются в плащ из обид… Цепляются за телесные и душевные раны… Заполняют холодом Душу… Дышат ледяным ветром, раздувая ненависть к рабовладельцам.