Читать книгу Горяйновы. Последний поклон - - Страница 9

Павел, Дмитрий и Григорий

Павел – «дом, который дед передвинул ближе»

Старший сын, Павел, родился в 1913 году. В 1935-м, в двадцать два года, он женился на Агриппине Николаевне. Её судьба с юности оказалась рядом с нашей семьёй: лет в пятнадцать её отдали в дом моей бабушки Насти «в няньки», и так она стала своей – ещё до того, как стала невесткой.

После свадьбы дед отделил молодую семью, построив им дом на краю деревни. А когда недалеко от отчего дома освободилось место, дед перевёз дом сына ближе – как будто не просто стены переместил, а саму ветку рода подтянул к корню.

В 1936 году у Павла и Гриппы родилась первая дочь – Люба. Потом была Мария, но она умерла во младенчестве. Уже после войны в семье появились ещё две дочери: Татьяна (1948 г.р.) и Мария (1949 г.р.).

Павла Васильевича в армию не призывали. Он работал в колхозе комбайнёром, был на хорошем счету. Агриппина трудилась в поле – тихо, ровно, по-женски вынесла то, что выпадало деревенской доле.

Дмитрий – «мой крёстный Митя»

Дмитрий, 1923 года рождения, учился сначала в Верхнегнилушанской школе, а десятилетку окончил уже в Павловске. Учился блестяще – «на одни пятёрки». И как это часто бывает, беда пришла не на войне и не в дороге – пришла в школьной игре.

В десятом классе ребята затеяли силовое состязание: сцепляли руки в «замок» на шее друг друга и перетягивали. Дмитрий стоял возле стены, когда соперник резко разжал руки, – и мой крёстный со всей силы ударился головой об стену.

Он никому не сказал. Но скоро дома заметили: сын мучается нестерпимыми головными болями, потом начал терять сознание и падать на ходу. Бабушка с дедушкой возили его по врачам, повезли в Воронеж. Долго не могли понять причину – пока не устроили настоящий допрос:

– Расскажи, должен же быть толчок. Падал? Ударился?

И тогда Дмитрий признался. Диагноз был тяжёлый: расстройство мозжечка. С тех пор всю жизнь он страдал нарушением координации, ходил с палочкой.

И всё равно он учился. Сначала окончил в Павловске годичные курсы агронома, потом – Таловский техникум, получив диплом агронома и сдав экзамены экстерном на «пятёрки». К этому времени болезнь уже не отпускала: во время учёбы в Таловой он тяжело заболел диабетом. В семье считали, что причиной могло стать сильное переохлаждение в дороге.

Его распределили агрономом в Архангельскую область, но он быстро вернулся: болезнь прогрессировала, он уже колол себе инсулин.

Он попытался построить семью и женился, но молодая жена сбежала через неделю после свадьбы.

Крёстного я помню хорошо. До конца дней он жил с матерью, моей бабушкой. Он был человеком образованным, выписывал много газет. Я вижу это до сих пор: после обеда он заходил в свою маленькую комнатку и разворачивал «Советскую Россию».

День памяти крестного – в Крещенский сочельник. Ему было всего сорок пять лет. Сахарный диабет. Он не вышел из комы.

Мне было семь лет. И я помню тот вечер до мельчайших подробностей.

У меня был настоящий крестный. Не формальный участник обряда, а человек, который по-настоящему исполнял роль крестного отца. В православии для девочки главной считается крестная мать. В моём случае так не сложилось. Моя крестная – тётя Катя – после крещения словно забыла о своём существовании в моей жизни. Мы с её дочерью учились в одном классе, и забыть меня было невозможно. Но Бог ей судья.

Зато у меня был он – мой крестный Митя. Родной дядя. Очень больной человек и при этом необыкновенно тёплый, внимательный, настоящий.

Крестный был худой, всегда ходил с палочкой. В юности, ещё школьником, он получил тяжёлую травму: во время глупой игры парни сцепляли руки на шее друг друга и пытались перетянуть соперника. Руки у партнёра разжались, и крестный со всего размаха ударился затылком о стену. Потерял сознание. Никому сразу не рассказал.