Читать книгу СВО: военные хроники лейтенанта Артёма К. - - Страница 3

Карандаши и фломастеры

Артём с Лёхой в составе довольно большой группы контрактников-новобранцев прибыли в город Снежное, что рядом с многострадальной Горловкой в Донецкой народной республике.

Они вышли из автобуса, остановились и молча огляделись. Остальные не молчали, а сразу же принялись курить и обсуждать своё возможное будущее. Умирать никто не собирался.

Всех построили в две шеренги и развели по бригадам, после чего Артём с Лёхой сели в одну «Газель» и куда-то поехали.

Через какое-то время «Газель» заехала в лес. Здесь располагался штаб бригады. Им показали, где оставить вещи и первыми завели их – офицеров, в штабной блиндаж. Таких блиндажей Артём ещё не видел. В нём было чисто, ничем не воняло, а пол, потолок и стены были отделаны листами свежей берёзовой фанеры с запахом новосибирской Бугринской рощи.

Они спустились на три метра под землю и пошли по длинному коридору. На потолке висели диодные лампы с тёплым жёлтым светом. В коридоре встречались и двери, но лейтенантов вели вперёд.

В итоге они попали в довольно большое помещение – некое подобие канцелярии. Везде стояли компьютеры, принтеры и другая оргтехника. За рабочими столами сидели штабные в разной степени упитанности, без кителей, просто, в футболках и тапочках – по повадкам, старшие офицеры.

Когда всех оформили, то опять построили и зачитали, кого в какой батальон. Здесь пути Артёма и Лёхи разошлись, их распределили в разные батальоны.

Артёма, по отдельным фразам штабных, направили в некий широко известный в узких бригадных кругах батальон, у которого было больше всего боевых задач и, соответственно, потерь. И он, не уловив иронию, подумал, что это же здорово – ему, молодому лейтенанту, полному сил и азарта, там самое место.

Получив назначения, Артём и Лёха разобрали свои вещи. У Артёма было два рюкзака – на сто и на сорок литров. И ещё у них на двоих была огромная клетчатая сумка «мечта оккупанта», как у «челноков» в девяностых, и в которой Артем при росте сто восемьдесят восемь сантиметров помещался целиком, они проверяли.

В этой сумке молодые лейтенанты привезли добротные покупные вещи – броню, пояса, шлемы и другие элементы защитной экипировки. У Артёма экипировки было больше, поэтому Лёха, просто, достал своё, а сумка осталась у Артёма. Они крепко обнялись, пожелали друг-другу удачи и разошлись.

Артёму велели идти к восточному КПП и там ждать машину. КПП представляло из себя самодельный деревянный шлагбаум, пару шалашей и блиндаж. На КПП несли службу три бойца – двое улучшали шалаши, а один открывал/закрывал шлагбаум перед машинами. Артём с ними поздоровался, скинул с себя рюкзаки и присел погреться на весеннее солнышко, прямо, на свою сумку с бронёй. Один боец спросил его:

– Новенький? Куда определили?

Артём ответил, в такой-то батальон.

– О, повезло тебе! – почему-то засмеялся боец.

Три часа Артём, просто, сидел и ждал машину, которая должна была забрать его в расположение батальона. И когда эта машина, наконец, приехала, водитель подошёл к нему и спросил:

– Ты тот самый фломастер?

– Ну-у наверное…

Он понял, что угадал, словом «фломастер» здесь называли офицеров, а словом «карандаш» – боец. По пути к машине водитель сказал Артёму:

– Меня просили тебе передать, что ты несёшь полную ответственность за одного из людей, что сейчас в кузове. Точно не знаю за которого, но если ты его потеряешь по дороге, мало тебе не покажется. Понял?

– Хм-м… понял, чего же тут не понять?! Потеряю – сам потеряюсь! Так? – улыбнулся Артём.

– Точно! – весело заржал водитель.

Он помог Артёму загрузить вещи в кузов и залезть в него самому. В кузове было восемь человек – бойцы, карандаши. Артём прошёл вглубь и сел на ящик рядом с одним из них, который тут же ему рассказал, что он тоже из этого батальона, что был медиком роты, каждую ночь обходил блиндажи и осматривал солдат, а потом был назначен в группу эвакуации…

Его звали Дима, он почему-то сильно нервничал и курил одну сигарету за другой. И что-то Артёму подсказало, что это и был тот самый человек, за которым он должен был присмотреть.

По ходу следования, Дима рассказал Артёму про его батальон… Что комбат, подполковник Ирбис, любит играть в страйкбол, что он отличный мужик и что в батальоне, вообще, служат прекрасные парни. Но почему-то Дима Артёму не понравился, показался каким-то странным. Ехали они очень долго, проезжали одну деревню за другой и всё никак…

Про любовь

На тряской дороге в голову Артёму лезли мысли не о войне, а о любви – о доме, о родителях, о сестре, о брате, о Кире…

Артём никогда не был совсем уж бесчувственным дубовым «сапогом», девушкам он нравился, ими интересовался и в свои двадцать два года, бывало, дело с ними имел. Однако гулякой-гусаром он не был, в самоволки не бегал и жениться раньше времени, как некоторые его однокашники, не спешил, благоразумно относя этот вопрос к компетенции промысла Божия. Тем более сейчас, на войне. Насмотрелся уже на юных вдов и маленьких детей-сирот. Скрежет зубовный, больше ничего!

С Кирой они встретились как раз перед его отправкой на СВО, но всё же успели погулять по ночному городу… и даже поцеловаться, на большее время уже не хватило. Её прощальная слеза обожгла, а на губах застыла сладость поцелуя.

Вспышка цвета, звука и запаха! Пузырики шампанского в нос. И главное, он, наконец-то, понял для себя, что такое любовь. А это когда в душе восторг от того, что человек существует. Просто, существует. И как бы далеко их не разбросало, воспоминания и чувства всегда будут с ними.

Но ещё же была мама… И там тоже была любовь, да ещё какая. Но это другое, данность. А батя? А сестрёнка? А брат? Как же всё это было разделить на войне? И множество этих своих любовей Артём временно слил в одну – любовь к своим. И подумал, что в совокупности с любовью к Кире, это и была его любовь к Отечеству, которое он защищал… Уф-ф, совсем запутался! Но он же не писатель, а простой офицер-пехотинец, штурмовик! Придёт время, распутает и этот клубок.

Такие мысли придавали Артёму сил и уверенности в себе, хотя тогда он даже не представлял, что его ждёт и через что ему придётся пройти, чтобы вернуться живым и всех своих обнять ещё раз.

И вот они, наконец, приехали…

***

Машина въехала в какую-то лесополосу, все вылезли, но вещи пока оставили в кузове. Один из часовых сопроводил их к месту построения. Другой боец сказал Диме что-то в духе:

– Зря ты здесь появился, урод!

Их построили в одну шеренгу. Было прохладно, но солнечно, мартовская погодка. Артём был одет в Softshell-костюм и чёрную осеннюю шапку. Вскоре из блиндажа вышел на вид суровый, толстый, лысый мужик и увидев Диму, сразу заорал:

– А ты почему, тварь, ещё не в наручниках?!

Двое бойцов тут же наставили на Диму автоматы и куда-то его увели.

– Заслужил… Будучи в группе эвакуации, он испугался и спрятался. В итоге они не вытащили раненного, за которым их посылали, и тот умер! Сейчас вот, видимо, очухался и пришёл назад. Ещё и ровным пацаном поди прикидывался, пока вы сюда ехали? – услышал Артём от сопровождающего.

– Его что, в расход повели?

– Ну что ты… он сам пришёл, его же не ловили. Вломят, конечно, оформят… а дальше, как комбат решит, но под трибунал точно не пойдёт, тут у нас всё гораздо проще.

Лысый мужик представился замполитом батальона с позывным Ритм и спросил:

– Кто из вас офицер? Мне сказали, один есть.

– Я! – поднял руку Артём.

Его вызвали первым. Глубокий блиндаж и ещё одна канцелярия, но поменьше, чем в бригаде. Во второй комнате были апартаменты замполита с большим телевизором. Этот блиндаж тоже был хорошо отделан фанерой, в нём было светло и тепло, пыхтел небольшой дизельный обогреватель.

Артём снял верхнюю одежду и сообщил личные данные. Его отфоткали с разных сторон и попросили придумать позывной.

Так Артём стал Кочевником.

Закончив оформляться, Артём вышел на воздух. Один из часовых ему сказал, чтобы он забирал с собою в роту и «этого мудака», то есть Диму. Ну что делать, забрал.

Они пришли в расположение теперь уже его роты в соседней лесополосе, где их встретили два ярких персонажа. Топограф роты с позывным Воробей – бывалый солдат, много раз ходивший на боевые задачи, а теперь тренировавший пополнение, и замполит роты с позывным Восток в звании младшего лейтенанта, в недавнем прошлом сержант.

Сержанты в офицерстве

Карьерных пехотных офицеров после высших военных училищ сейчас не хватало, и такое было обычным явлением, когда сержанты, уже имевшие опыт управления бойцами на командирских должностях, за полгода проходили специальные офицерские курсы и становились младшими лейтенантами. Как во время Великой Отечественной Войны.

Бывало, что эти бывшие сержанты даже исполняли обязанности комбатов, в основном, отвечая за документы – контроль личного состава, раненым – отпуска, санатории и тому подобное.

Это было сделано потому что, в реалиях СВО пополнять младший офицерский состав через высшие военные училища было слишком долго. Тем более, что молодой офицер, и Артём это хорошо прочувствовал на себе, приходил и сразу понимал, что война вокруг него совсем другая, не та, которой его учили, и она ещё и менялась каждые полгода. И как так было быстро перестроить программу обучения в училище? А никак!

Например, ещё год назад не было такого масштабного применения дронов. Сейчас оно было. Что будет через год, не знал никто. Поэтому было намного эффективнее сделать младшего офицера – командира взвода, из сержанта. Он уже всё видел, всё знал и понимал, и был намного эффективнее на должности, чем выпускник училища.

Самих выпускников училищ на СВО, как правило, берегли. Их либо ставили работать с солдатами-срочниками, вне боевых действий, либо на штабные должности, либо забирали в спецназ. Но и повоевать, конечно, тоже давали, чтобы опыта набирались. Кто хорошо себя показывал, того еще раз направляли в зону СВО, когда тот возвращался из отпуска. А потому что, его там ждал командир, привыкший к нему и подписавший на него персональный запрос.

Воинское звание на СВО росло быстро, особенно в пехоте. Лейтенант уже через полгода мог стать старшим лейтенантом, а через год капитаном. Так комбат Артёма – выпускник училища 2018 года, в двадцать восемь лет уже был подполковником. А командир полка был очень молодым полковником. Быстрый карьерный рост – это плюс пехоты. Но и плата за него была высокая…

А вообще, эта война была уже не столько людей, сколько война новых технологий…

Дроны

Раньше линией боевого соприкосновения (ЛБС, фронтом) считалась узкая полоска ничейной земли – «серая» зона между окопами первой линии. Сейчас «серая» зона, она же «Kill Zone», составляла не менее трёх километров и в ней полностью хозяйничали дроны. В ней были какие-то пустые траншеи, стояла сгоревшая техника и не было ничего живого, только тела погибших.

Тела собирали только тогда, когда фронт сдвигался на несколько километров. Из-за дронов, конечно, которые могли летать аж на двадцать километров и везде могли долбануть.

И офицеру-пехотинцу на задаче приходилось принимать очень серьезные решения, касающиеся потерь личного состава, которые могли быть значительными. А потому что, в некоторых ситуациях просто по-другому никак нельзя было поступить.

Виной этому, в первую очередь, местность на Догбасе, это были, просто, поля. Не было там, как в России, густых лесов. Только лесополосы, в обиходе «лесополки», через каждые триста-пятьсот метров. И маршруты движения военных там строились так, чтобы люди, в основном, шли через эти лесополки. Но когда они заканчивались, приходилось бежать, минимум, триста метров через поле, и других вариантов не было. И вот на этих-то полях и происходили самые большие потери личного состава. В восьмидесяти процентах случаев бойцов там убивали именно дроны.

Было и во-вторых, и в-третьих, но об этом позже…

Для борьбы с дронами противника есть противодроновое ружье. Оно стреляет электромагнитным импульсом, который глушит частоту дрона и он просто падает. Но на это ружьё уже придумали управу- дрон на оптоволокне. То есть дрон теперь летит по тонкому проводу, как воздушный змей на верёвочке, и его уже электромагнитным импульсом не заглушить.

Еще изобрели установку, которая управляется искусственным интеллектом. Она обнаруживает дрон в воздухе и мощным лазером жарит его, пока он не загорится или не сдетонирует. Техника хорошая, но редкая и дорогая.

Поэтому, самое доступное и надежное оружие против дронов – это простой дробовик. Можно даже обрез или охотничья двухстволка. Особо на СВО ценится «Вепрь». Это тот же Калаш, только дробовик, особенно, с длинным стволом. Против лома нет приёма, метров с тридцати-сорока из дробовика дрон сбивается гарантировано. Ну если, конечно, стрелок опытный и дрона не боится.

Как сделать так, чтобы охотничьи дробовики были в войсках везде, вопрос к минобороны – МО. Волонтёры бы их собрали по стране, без сомнения, но по закону, передавать их нельзя.

Может закон надо поправить?

Личный состав

Сейчас, как правило, стрелкового боя нет вообще. Бойцы идут, занимают позиции, сидят там и все. Как пешки на шахматной доске.

У противника точно так же. Сколько он пытается в Курскую и Белгородскую область прорваться… Садится на американские гусеничные БТР и несётся. Но все коробочки наши «птички» сжигают. Вообще, все. А люди, кто выжил, разбегаются по лесополкам и дальше их там наши спецы ищут и добивают, либо дронами сжигают до талого. Вот такая сейчас роль у людей – продавить, прощупать, сесть и сидеть.

Однокашник Артёма несёт боевое дежурство в Крыму. Он рассказывал, что когда к ним через море несутся на своих модных иностранных лодках штурмовые группы противника, их обнаруживают с помощью спутниковой системы и направляют на них либо дроны, либо безэкипажные катера (БЭК), которые начинены взрывчаткой и идут на встречный таран. Для противника с момента его обнаружения – это безвыходная ситуация, ловушка. Большую часть лодок просто топят, ну а людей в них…

Как-то, в канун широкого празднования дня украинских сил специальных операций – ССО, эти самые силы направили несколько скоростных лодок с группами своих лучших спецназовцев-добровольцев к берегам Крыма. Их вовремя обнаружили и наше обычное мотострелковое подразделение – рота, выдвинувшись на позиции по береговой линии, автоматным и пулеметным огнём, попросту, расстреляла все эти лодки. Плыть они, понятное дело, перестали. Вскоре волной их прибило к берегу, но живых в них уже не было никого, погибли все.

Пуля из ротного пулемёта калибра 12.7 мм, или по западной терминологии «пятидесятого» калибра, рвёт тело человека как обычный винтовочный патрон мелкую птицу, в клочья. У одного верхняя половина торса свалилась вниз, а нижняя осталась сидеть, удерживаемая тяжёлыми берцами. Ещё двоих, вообще, «дезинтегрировало» одной пулей. А когда пуля отрывает конечность, врачи называют это «травматической ампутацией». А ещё – «фрагментация тела» или его «обесформливание». Это когда человека рвёт на мелкие кусочки. Ещё там была «деформация головы в форму репы» и так далее. В общем полный набор военно-медицинских терминов, которые им давали на занятиях в училище.

Говорят, спецназовцев для украинского ССО в значительных количествах и за большие деньги готовят в странах НАТО, но в массе своей они вот так просто погибают, даже ещё и не прибыв в район выполнения задачи.

Рюкзаки и сумка

Да, свой личный дробовик можно и нужно было бы привезти на СВО, но у Артёма его не было, как и изначального понимания его там нужности.

На той задаче, о которой пойдёт речь, за его спиной висел рюкзак сорок литров, весом более двадцати килограмм. А в нём – три литра воды (две полторашки), несколько первых блюд из сухпайков, шоколадные протеиновые батончики. Две рации (одна на Артёме, другая в рюкзаке), четыре запасных антенны и три выноса для рации – это такой длинный провод, чтобы когда сидишь в блиндаже, на один конец прикручиваешь антенну, а на другой конец рацию, и антенну выносишь на улицу, чтобы сидеть безопасно и связь ловить.

Ещё один полный боекомплект патронов, то есть на восемь магазинов. И ещё россыпью на полтора боекомплекта, то есть, получается, на двенадцать магазинов. Ещё четыре гранаты на себе и четыре в рюкзаке. Ещё куртка теплая – на тот момент ночью было холодно и теплые вещи брать было обязательно. Ещё дождевик-пончо.

Ещё там были гамаши – это две непромокаемые тканевые полоски с молнией на лодыжке и длиной до колена. Они были очень нужны, чтобы штаны не задирались над обувью и чтобы в обувь не попадали – земля, камни и другой мусор. Ну и для фиксации обуви, чтобы она не сваливалась с ног, а шнурки не развязывались.

И если ещё и дробовик вместе с автоматом нести, это уже не каждый человек сможет. Но если сможет, пусть берёт с собой дробовик обязательно и хорошо бы он ему не пригодился.

Так-то, всё, что было в рюкзаке, всё это нужно. Но касательно БК, да, он был рассчитан на длительный стрелковый бой, которого сейчас нет. А всё остальное – еда, вода, радиостанции, батарейки, это нужно. Еще про четыре пауэбанка забыли. И дробовик очень важен, да. Но его не было.

А рюкзак на сто литров и клетчатая сумка остались в роте, в блиндаже. Просто, как склад личных вещей, чтобы вернувшись с задачи, можно было переодеться в сухое и чистое.

Стрелковый бой

Хотя стрелкового боя сейчас и не было, как такового – ну чтобы в лесополке, группа на группу, встречный бой… патроны всё равно нужны. А чтобы стрелять ими в помещении, например, зачищать блиндажи. Да и, просто, стрелять туда наугад и вслепую закидывать гранатами.

Сидит, например, противник в доме, а этот дом уже давно на нашей территории. А противник в нём сидит и ждёт чего-то. Вот этих ждунов и выкуривают – гранатами, огнем автоматов, дронами, в общем, чем придётся.