Читать книгу Под знаком Венеры - - Страница 2

Ровно в девять утра Алиса стояла у двери в мастерскую. В руках – портфель, в голове – четкий профессиональный план и хаотичный рой вчерашних впечатлений. Она надела просторный хлопковый халат поверх джинсов и футболки – свою рабочую униформу.

Дверь была не заперта.

Мастерская оказалась не комнатой, а целым светлым атриумом с стеклянным потолком. Северный свет, идеальный для реставратора, лился мягким молочным потоком, озаряя центр помещения. И ее.

Фреска.

Она занимала всю дальнюю стену, будучи бережно извлеченной и укрепленной на специальном подрамнике. Это был не просто фрагмент. Это был взрыв. «Поцелуй Иуды», но трактованный с такой плотной, почти физиологической драмой, что воздух перехватило. Фигуры Христа и Иуды были сплетены в объятии, которое больше напоминало борьбу. Лицо Иуды было скрыто в тени, но рука, сжимающая плечо Учителя, впивалась в ткань с такой силой, что казалось, вот-вот коснется плоти. А лицо Христа… в его глазах была не скорбь, а понимание. Глубокое, неизбывное, почти человеческое понимание предательства.

Алиса забыла дышать. Она сделала шаг вперед, потом еще один, отбросив все – и контракт, и запреты, и воспоминание о мокрой книге. Она приблизилась почти вплотную, щурясь, чтобы рассмотреть детали.

Кракелюры. Утраты грунта в нижнем углу. Позолота на нимбе, почти полностью утраченная. И пятно. Темное, неравномерное, будто от плесени или… чего-то другого, в самом центре, на плаще Иуды.

– Она вас пугает?

Голос раздался прямо у нее за спиной. Низкий, тихий, без предупреждения. Алиса вздрогнула так, что чуть не уронила кисть, которую уже неосознанно достала из кармана. Она обернулась.

Марк Волков стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он был в черной водолазке и простых темных брюках, и в этом простом одеянии выглядел еще более опасным и реальным, чем вчера в пиджаке. Он наблюдал за ней. Неизвестно, сколько.

Алиса заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. Адреналин от неожиданности сменился холодной, фокусированной ясностью. Она повернулась к фреске, указывая кистью на темное пятно, как скальпелем.

– Она не пугает, – сказала она, и ее голос в тишине мастерской прозвучал удивительно твердо. – Она повреждена. Видите это пятно? Это не грибок и не обычная грязь веков.

Она сделала шаг в сторону, давая ему угол обзора.

– Структура неравномерная, с размытыми границами. Это выглядит как органический след. Возможно, вино… или что-то вроде того. Кто-то пытался ее «очистить» или, скорее, замазать варварским способом, – она бросила на него быстрый взгляд, – задолго до того, как она попала к вам. Это осложняет работу.

Марк не ответил сразу. Он оттолкнулся от косяка и медленно подошел, остановившись в шаге от нее. Теперь она чувствовала исходящее от него тепло и тот самый запах – бергамот и кедр, но сегодня с горьковатой ноткой крепкого кофе. Он изучал пятно, его лицо было напряжено.

– Кровь, – тихо произнес он.

Слово повисло в воздухе тяжелым, материальным сгустком.

– Это не кровь, – автоматически поправила Алиса, мозг тут же перебирая химические составы. – Гемоглобин со временем дает другой оттенок под ультрафиолетом, он бы…

– Я знаю, что это не буквально кровь, – перебил он, и в его голосе впервые прорвалось что-то живое – резкое, почти раздраженное. – Я говорю о том, что это как кровь. Пятно позора. След попытки стереть то, что стереть нельзя.

Он повернулся к ней. Его серые глаза в потоках северного света казались прозрачными и бездонными.

– Вы можете это убрать? Или это навсегда?

Вопрос был не о химии. Он был о чем-то бесконечно более важном. Алиса почувствовала, как под ее профессиональной оболочкой что-то сдвинулось. Он спрашивал не как коллекционер, а как человек, на чьей душе лежит такое же пятно.

– Ничто не навсегда, – осторожно сказала она, отводя взгляд к фреске. – Даже память камня можно изменить. Но чтобы «убрать»… нужно сначала понять природу пятна. Точный анализ. Микроскоп. Ультрафиолет. Без этого я рискую сделать хуже. Могу протестировать растворители на аналогичном грунте, но…

– Сделайте, что нужно, – он отрезал. – Закажите любое оборудование. У Ирины Витальевны есть все реквизиты. Деньги не имеют значения.

Он снова посмотрел на фреску, и его взгляд стал отстраненным, будто он видел сквозь нее что-то другое.

– Мне нужно, чтобы оно исчезло.

Он развернулся, чтобы уйти, но Алиса, движимая внезапным порывом, которого потом будет стыдиться, произнесла:

– Почему именно эта работа? «Поцелуй Иуды». Не самый… жизнеутверждающий сюжет для частной коллекции.

Марк замер. Спина его напряглась. Он медленно обернулся, и его лицо снова стало ледяной маской.

– Вы забыли пункт контракта, мисс Верненко? – спросил он с тихой, шипящей угрозой.

– Я не задаю личный вопрос, – парировала Алиса, чувствуя, как учащенно бьется сердце. – Я задаю профессиональный. Понимание контекста, намерений автора – часть реставрации. Это помогает понять, какие пигменты он мог использовать в тенях, какую эмоцию вкладывал. Это важно.

Он смотрел на нее долгими секундами. Борьба была видна в напряженных мышцах его челюсти. Он явно колебался между приказом замолчать и… чем-то еще.

– Автор умер триста лет назад. Его намерения не имеют значения, – бросил он наконец.

– Но ваши – имеют, – не сдавалась Алиса, делая шаг навстречу своей профессиональной гибели или прорыву. – Вы хотите, чтобы я стерла этот след. Почему? Чтобы вернуть работу к первоначальному виду? Или чтобы скрыть чужое варварство? Или… – она заколебалась, но было уже поздно, – чтобы скрыть свое?

Тишина, воцарившаяся в мастерской, стала ледяной и звонкой. Марк подошел к ней так близко, что она почувствовала, как воздух вокруг него сдвинулся. Он был выше на голову, и она вынуждена была запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд.