Читать книгу Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова - Страница 6

Василина

От ужаса подпрыгнув на месте, я оборачиваюсь. Кусочек пирожка застревает в горле.

Подперев косяк плечом, в дверном проеме стоит Антон. На нем черные трусы и снисходительная мерзопакостная улыбка.

Застигнутая врасплох, вспыхиваю, но тут же собравшись, хватаю из миски яблоко и бросаюсь к выходу. Отталкиваю его плечом, пролетаю по коридору и выскакиваю из дома.

Несусь до пристройки и, забежав внутрь, плотно закрываю дверь. Сердце стучит прямо в горле, прямо в пирожок с капустой. Кончики ужей горят от стыда.

Черт бы его побрал, этого Баженова младшего! Чего ему не спится?!

Уже второй раз я выгляжу в его глазах идиоткой!

Боже мой!.. Какой кошмар!

Встаю у окна, отодвигаю шторку и выглядываю на улицу. Убедившись, что за мной никто не следит, разжимаю ладони. В одной кусочек сыра, в другой мелкое зеленое яблоко. Такое кислое и жесткое, что сводит скулы.

Но разве у меня есть выбор? Правильно, нет. Мне нужно как-то дожить до утра.

Доедаю трофейные продукты до последней крошки и, растянувшись на кровати, укрываюсь одеялом и почти сразу отключаюсь.

– Васька, скотина!.. – врезается в уши и моментально осыпает ледяными мурашками, – Ну, погоди!.. Я тебе сейчас устрою!

Я подскакиваю и хватаюсь руками за грудь. Обнаружили пропажу яблока?! Сердце бешено стучит в ладони, живот сводит от страха.

– А, ну, стоять, паршивец!.. – верещит Людмила прямо под окном пристройки, – Кто рыбу со стола стащил, а?!

Болезненный вдох и прокатившаяся по телу волна облегчения. Возвращаю голову на подушку и уставляюсь в потолок – деревянные рейки и одиноко висящую по центру лампочку.

Просто блеск. Мы с облезлым котом тезки – это минус. То, что он лазит по столам – плюс.

Хотя…

Подробности ночного инцидента на кухне всплывают в памяти до отвращения яркими картинками. Я перекатываюсь на живот и со стоном зарываюсь лицом в подушку.

Если Антон растрепет о моем тайном визите в дом, я, клянусь, убью его. Еще не знаю, как, но точно убью!

Уже утро. Кричат какие-то птицы, наверное, курицы. Снова тарахтит техника.

Замираю и навостряю уши, пытаясь услышать среди этого гама встревоженный голос отца. Он уже должен приехать за мной.

Но время идет, а в мою пристройку никто не заходит.

Я лежу еще час, а затем решаю снова позвонить маме.

– Мамочка, доброе утро, – проговариваю слабо, еле ворочая языком, – Папа уже выехал за мной?

– Доброе, – отвечает она сонно, – Нет, спит еще…

– Так разбуди его!

– Зачем?

– Затем, что я жду его, вообще-то!

– Вась, отец сегодня в обед… эмм… в командировку улетает на неделю.

– Нет! – восклицаю я.

– Да, – вроде бы печально вздыхает мама, – Ты там отдыхай, свежим воздухом дыши, натуральные продукты кушай!..

– Не хочу! Домой хочу!..

– Эти вопросы тебе лучше обсудить с папой…

– Дай ему трубку!

В динамике раздается какое-то шебуршание, а потом связь прерывается.

– Мама!.. Мама! – кричу в трубку, но ее уже там нет.

Уронив руку с зажатым в ней телефоном вдоль тела, всхлипываю теперь уже по-настоящему. Никто меня отсюда забирать не собирается. Бросили на верную погибель.

Ладно. Не буду больше им навязываться – пусть кайфуют без меня. Только, когда опомнятся, возможно, будет поздно.

Сглотнув горькую обиду и заглушив в себе боль от предательства, я поднимаюсь с кровати и открываю чемоданы. Провожу инспекцию своего гардероба и ужасаюсь. Почти ничего подходящего.

Пару джинсов, одни шорты и несколько футболок и маек. Из нижнего белья одни трусишки, оказавшиеся в шкафу лишь по счастливой случайности. Остальное-то у меня в комоде хранится.

Но самое страшное не это. Папа не догадался положить в чемодан хотя бы одну пару обуви. С собой у меня только пережившие смертельное унижение Джимми чу.

Тихо чертыхаясь, я быстро переодеваюсь и, дождавшись, когда снаружи станет тише, приоткрываю дверь и выглядываю.

– Барыня проснулись! – беззубо лыбится, завидев меня, Сморчок.

Я выхожу из пристройки полностью и, встряхнув волосами, гордо проплываю мимо него. Кот Василий сидит на заборе и сыто облизывается.

Дохожу до угла и ускоряюсь до бега, торопясь нырнуть в туалет незамеченной. Мне не по себе заходить туда на виду у всех.

А потом подхожу к входу в дом и осторожно заглядываю внутрь.

– Вылежалась? – спрашивает Людмила недовольно, – Девять уже.

На ней сегодня голубой в мелкий горох сарафан, в котором она выглядит еще больше.

– Я за шваброй. В вашей пристройке очень грязно.

– Да, ладно?

– Да. Еще мне нужны полотенца и средства гигиены: зубная щетка, зубная паста, мыло для рук, пенка для умывания, лосьон для нормальной кожи, шампунь, кондиционер для волос, фен, расчестка, зеркало большое и маленькое… – чем дольше я перечисляю, тем выше поднимаются брови Людмилы.

– Это все, – перебивает грубовато, – Придется заработать. А учитывая твое отношение к труду, будешь мыть голову березовой золой.

Я осекаюсь. В смысле, заработать?..

– Вы мне здесь деньги платить будете?

Закатив глаза так, что на мгновение становится не видно радужки, Людмила поджимает губы.

– Иди за шваброй!

– А завтрак?!

– Потом завтрак!

Забрав инвентарь, я прихватываю еще и метелку.

– Где воды набрать?

– В бочке.

– Окей, – бормочу, решая не задавать раздражающих ее вопросов.

Следующий час у меня уходит на уборку в пристройке. Я открываю окошко настежь, сметаю пыль со всех поверхностей и грязь с пола.

– Куда?!.. – вскрикиваю, когда кот, сиганув мимо меня, запрыгивает на кровать и сворачивается там клубочком, – Нельзя!

Мазнув по мне равнодушным взглядом, Васька широко зевает и закрывает глаза.

Еще полчаса тратится на то, чтобы разобраться, как пользоваться этой самой шваброй. Как собирать воду тряпкой и чем отжимать ее в ведро.

Психую и нервничаю, пачкая руки и вспоминая родителей «добрым» словом.

– Ничего – ничего, бог на небе все видит!

Вытащив ведро с черной водой наружу, распрямляю спину и вдруг вижу Антона. Расположившись на сложенных в стопку досках, он говорит с кем-то по телефону.

Другого места не нашел?.. Подлый злодей!

Первый порыв – забежать в пристройку и закрыться изнутри, но силой воли я себя останавливаю. Смотреть страхам в лицо – черта сильного человека. А я очень сильная.

Берусь за метелку, прометаю тропинку у входа, совершенно не глядя на него и не прислушиваясь к тому, о чем он говорит – о запланированной на четыре часа доставке кирпича на какой-то участок и выгрузке его под навесом.

Потом он отключается и начинает на меня открыто пялиться.

Я заношу в пристройку один свой чемодан и возвращаюсь за вторым. На третьем не выдерживаю:

– Чего уставился?

Поставив пятку на доски и опираясь на локоть позади себя, Баженов улыбается.

– Вот смотрю, как ты на бабу Нюру покойную похожа.

– Заткнись, ясно!..

Он ржет, закинув голову, а я захожу в пристройку и оглушающе хлопаю дверью.