Читать книгу Летопись Бесполезного. Том II: Кровь не водица - - Страница 2

Огромное, величественное помещение, сложенное из идеально подогнанных полигональной кладкой камней. Оно было погружено в сумерки, оттенённые неверным светом сотен разноцветных кристаллов. Четыре титанические колонны держали свод на полпути к середине зала, стены которого сужались ближе к потолку, образуя четырёхугольную пирамиду.

На стенах, на разной высоте и в кажущемся хаосе, располагались анфилады и балконы, занятые неясными вытянутыми тенями. У оснований колонн плескалась тёмная вода. Тут и там из неё поднимались меньшие колонны разной высоты и толщины. На них, в неглубоких углублениях, группами по семь–десять штук покоились сферические предметы всевозможной расцветки.

Слышалось постепенно нарастающее звучание хора и музыкальных инструментов. Лилась песнь о движении вод вечной реки, что дарует жизнь:

Течёт река, не зная дна,

Не зная берега и края.

В ней спит начало всех начал,

В ней память мира не стирают.

Из тьмы рождается поток,

Из тишины приходит сила.

Где капля встретила песок,

Там форма будущего зрела.

Вода находит семя в камне,

Камень даёт ей очертание.

Так воля мира, не словами,

Свершает древнее слияние.

Пусть путь сольётся с направленьем,

Пусть пустота найдёт ответ.

Во встрече формы и движенья

Рождается живой рассвет.

Течи, река, сквозь плоть и время,

Храня дыхание племён.

С последними аккордами зал погрузился во тьму. После секундной паузы прозвучал удар по чему-то металлическому и тонкому. Звенящее эхо разошлось волнами по душам присутствующих и отразилось рябью в чернильной глади вод.

Луч света прорезал центр зала, упершись в колышущуюся поверхность. Он высветил в глубине центральную кладку яиц – самую крупную из всех. Их было ровно сто. На других столбах округлые предметы также оказались яйцами, собранными в кладки и постепенно проступающими из мрака по мере того, как с потолка расползалось расширяющееся пятно света.

Это открывался приёмный портал храма-города змеелюдов, или, иначе, народа Наг.

Спустя мгновение в застывшем на пределе расширения портале появилась первая тонкая струйка ниспадающей воды. Через пару вдохов к ней присоединилась вторая, третья, затем счёт им стало невозможно вести. Четыре водяные простыни опустились вокруг центральной кладки, и их движение разбрызгивало свет по Пруду Грядущего.

И лишь тогда стали различимы десятки тысяч змеелюдов, облепивших все выступы, анфилады и углубления зала.

Они были поразительно разнообразны. Отличались цветом, размером и строением тел. У одних было четыре руки и хвост, у других вдоль всего тела тянулся гребень. Некоторые не имели рук вовсе, но обладали широкими плавниками. Кто-то выглядел почти как человек, кто-то больше напоминал змею.

Общий закон распределения мест был прост и неоспорим: чем более гуманоидной была форма, тем выше по высоте зала находился её носитель и тем ближе он располагался к центру. И при всём различии существовало одно неизменное сходство – хвост был у всех.

Конец каждого хвоста венчала плотная шишка. Все они трясли ими в одном ритме. Вибрация прокатывалась по помещению, многократно пересекаясь, и рождала тысячи расходящихся кругов на поверхности воды.

Вода начала неспешно подниматься.

Нечто великое и стремительное на миг закрыло собой свет портала.

Тень прошла по воде, по кладке, по поднятым лицам и исчезла, оставив после себя не движение, а изменение. Уже в следующий вдох древний змей был здесь.

Он опустился на колонну Служения, уцепившись за неё легко, будто не прибыл извне, а проступил из барельефов самой колонны. Камень принял его без звука.

Змей был выше всех. Два с половиной человеческих роста совершенной, выверенной формы. Гуманоидный силуэт, доведённый до предела допустимого, и мощный хвост, усечённый у основания ритуальной шишки. Знак принятой ответственности.

Чёрная кожаная броня плотно облегала его тело, собранная из налегающих друг на друга пластин, словно повторяющих узор чешуи. На фоне нагих тел собравшихся она выглядела не украшением и не защитой, а границей между правителем и народом.

Белая чешуя древнего напоминала светлый камень, переживший тысячелетия. Меж чешуек тянулись тонкие лазурные прожилки, похожие на застывшие течения. Они не светились, но взгляд следовал за ними, как за медленным движением воды подо льдом.

Из его спины поднимались два плотных крыла – крылья не полёта, а падения с выбором. Во лбу, точно по оси взгляда, возвышался один рог, длиной в человеческую руку. Не украшение и не оружие – точка равновесия.

На его боку покоился изогнутый скимитар. Тёмные ножны и рукоять сливались с бронёй. Оружие не демонстрировалось и не скрывалось – оно просто было.

Он не смотрел на собравшихся. Его взгляд был обращён к Пруду Грядущего, к кладке, к поднимающейся воде. И этого было достаточно.

Вибрация хвостов сменила ритм. Круги на воде начали совпадать. Сам зал подстроился под новое течение.

Это был Шеар-Тал’Риан,Тот, Кто Назначен Стоять В Потоке.Повелитель храма-города,Хранитель Пруда Грядущего,И голос Совета Древних в этом месте мира.

Его хвост начал плавное круговое движение, временами подрагивая и передавая понятные лишь змеям сигналы. Алые глаза выхватывали малейшие неточности, указывая на огрехи отдельным группам. Вновь зазвучала песнь рождения. Теперь различались более тонкие голоса – женщины народа Наг не присутствовали в зале, но принимали участие в ритуале из иных пространств.

Ритм изменился, и вместе с ним упорядочились волны, начиная вращение вокруг центральной кладки.

Тал’Риан легко оттолкнулся и спланировал на колонну Права. Наполнив грудь воздухом, он пророкотал:

– Начинаем новый круг!

Тысячи хвостов взметнулись над водной гладью, дрожа в исступлении. Шишки раскрылись, и мириады разноцветных светлячков устремились к бирюзовому водовороту. Они кружились и планировали, словно лепестки цветов на ветру, постепенно насыщая воду буйством красок.

Некоторые Наги, не удержавшись на своих местах, срывались и падали в воду. Их тела почти мгновенно иссыхали, обращаясь в мумии. В этих местах вода начинала светиться бирюзовым светом, заглушая цвета примешавшихся спор. Обессилевших змеелюдов оттаскивали служители в тёмных балахонах, полностью скрывающих их тела и взгляды.

Когда воды достигли границ растительного пояса, повелитель храма сделал короткий пасс рукой. С его пальцев сорвались три разноцветных луча, ударивших в грани портала. Потоки со сторон других колонн оборвались, остался лишь поток со стороны колонны Права. Портал сократился на три четверти, оставив путь для одной-единственной реки.

Зал снова погрузился бы во тьму, если бы не вакханалия красок в воде.

Змеи постепенно расползались, восстанавливая силы. Тал’Риан же ждал, пока краски в водах не угаснут. Лишь тогда он отдал спокойный приказ:

– Заботьтесь о них.

И служители без опаски нырнули к кладкам, совершая пассы руками и шепча негромкие слова-активаторы у кристаллов, которым предстояло заботиться о новом поколении змеелюдов. Постепенно зал обрел покой. Лишь редкие движения Тал’Риана на обзорном месте нарушали его, да излишки воды, уходящие через сброс, наполняли пространство ровным, гулким шумом.

В зале Пруда Грядущего течение времени ощущалось необычным образом. Могло пройти пол дня а казалось, что только вошёл. И в этот раз со змеелюдом, подползшим в ритуальном подходе к повелителю, это чуть не сыграло злую шутку. Тал’Риану казалось что он только смежил уставшие веки после ритуала. А его уже беспокоят, он практически выхватил саблю готовясь снести голову гонцу, но вовремя взглянул на тонкую полоску портала, она светилась рассветным солнцем. А значит прошел уже как минимум один день.

– Что? -прошелестел глубокий бас.

– Владыка, донесение от оракула.

– Говори, смельчак.

Гонец, сглотнул вязкую слюну. И продолжил в согбенном виде доклад.

– Шеар Мар-Ду, уже четвертый раз подряд занимает колонну Власти. Мало того, в рядах его храма количество самок удвоено. Владыки городов Маас и Наари обеспокоены его действиями. Что нам делать?

– Нетерпеливый юнец решил что самый умный. Передай другим владыкам, скоро нам придётся основать новый храм. А вы следите куда он направит течение своих рек. Мы должны быть готовы как помочь, так и пресечь.