Читать книгу Гармелия, королева дворфов - - Страница 2

Рассвет следующего дня не принес облегчения. Небо затянуло серой, как шкура старой крысы, пеленой, а воздух стал горьким, словно пропитанным гарью далёких пожаров. Стик ушёл ещё до того, как первая роса осела на колючих кустах. Гармелия проводила его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается холодный ком тревоги. Её интуиция, обычно ясная и певучая, сейчас выла, предупреждая о чем-то неотвратимом.

– Не стой на ветру, Гармелия. Он сегодня пахнет чужой кровью, – голос Альфинатуса донесся из глубины библиотеки. Старик сидел над картами, его пальцы, похожие на узловатые корни, нервно подергивали косички бороды.

– Они уже близко, Альфинатус? – она вошла в грот, и мифриловый венец на её голове тускло блеснул. – Я чувствую… ритм. Рваный, тяжёлый. Словно тысячи ног топчут живое сердце земли.

– Сегены не знают усталости, – ученый развернул свиток, сделанный из выделанной кожи гигантского червя. – Это не просто армия. Это саранча. Их предводители, Ткачи Мяса, создают солдат из захваченных рабов, сращивая плоть с металлом и злобой. Если они перейдут Реку до того, как мы соберем ополчение, защищать будет нечего.

Гармелия подошла к карте. Её палки-опоры стукнули по каменному полу – звук вышел неожиданно жёстким, резким и властным.

– Стик пошел к Кротам. Но Барсуки… они ведь ближе всех? Почему мы не позвали их первыми?

Альфинатус вздохнул.

– Барсуки – упрямый народ, дитя. Они окопались в своих Железных Холмах и верят, что их броня и стены выдержат любой штурм. Борос, их вождь, скорее съест свой топор, чем признает над собой власть девчонки из племени Крыс. Для него мы всего лишь вороватые сородичи, живущие на поверхности.

Гармелия прикрыла глаза. В её голове рождалась новая, колючая и дерзкая мелодия, ломающая привычные гармонии.

– Тогда я пойду к нему сама.

– Это безумие! – Альфинатус вскочил, опрокинув чернильницу. – Борос не пустит тебя дальше порога. Он груб, подозрителен и ненавидит музыку!

– Он не ненавидит музыку, – Гармелия поправила ремень за спиной. – Он просто не слышал ту песню, которая заставит его стены дрожать. Присмотри за деревней, мастер Альфинатус. Если придут беженцы, корми всех. Если придут Сегены, уводи людей в старые шахты. Я вернусь с Барсуками. Или не вернусь вообще.

Путь до Железных Холмов занимал у обычного дворфа три дня. Гармелия преодолела его за один световой цикл. Она двигалась в своём неподражаемом стиле: длинные, стелющиеся прыжки, палки вонзаются в почву, выталкивая тело вперед. Она не просто бежала, она скользила по складкам рельефа, используя каждый уклон или порыв ветра.

К вечеру перед ней выросли суровые, серые склоны. Здесь не росла трава, только редкий лишайник цеплялся за камни. Это были земли племени Барсука, лучших кузнецов и самых угрюмых воинов среди дворфов.

– Стой! Кто идет? – голос раздался словно из-под земли.

Из-за массивного валуна вышли двое. Они были на голову выше Гармелии, облаченные в тяжелые пластинчатые доспехи, которые, казалось, весили больше, чем сама гостья. В руках они сжимали широкие секиры.

– Гармелия из тотема Крысы, – она не замедлила шаг, остановившись лишь в паре шагов от топоров. – Я пришла говорить с Боросом.

Один из стражей, дворф с густой рыжей бородой, сплюнул под ноги.

– Крыса? Ишь, как вырядилась. А блестяшка на лбу откуда? Спёрла в старых развалинах? Уходи, малявка. У Бороса нет времени на побирушек. На востоке война, мы запечатываем ворота.

Гармелия почувствовала, как в груди закипает праведный гнев. Но она не стала кричать. Вместо этого она глубоко вдохнула и издала один-единственный звук. Это был резонансный гул, низкий и вибрирующий, точно звук огромного колокола, спрятанного в недрах горы.

Доспехи стражников зазвенели. Камни под их ногами начали мелко подпрыгивать. Рыжебородый выронил секиру, зажимая уши руками.

– Что это… что ты делаешь?! – прохрипел он.

– Я не побирушка, – голос Гармелии теперь звучал с такой чистотой, что казалось, сам воздух вокруг неё светился. – Я Королева. И если вы не откроете ворота, я спою песню, которая превратит ваши Холмы в песок.

Через десять минут её вели по тёмным, пахнущим углем и раскаленным металлом туннелям. Барсуки жили в функциональном величии. Здесь не было изящества, только мощь. Громадные залы, поддерживаемые квадратными колоннами, гудели от работы кузниц.

Вождь Борос сидел на каменном троне, который выглядел как кусок скалы, обтесанный грубым топором. Он был огромен. Его плечи были шире, чем дверной проём, а руки – как стволы вековых дубов.

– Гармелия… – Борос пробасил это имя, словно пробуя его на вкус. – Я слышал о тебе. Дочь фермера, которая возомнила себя мессией. И зачем ты здесь? Пришла просить защиты под нашими сводами?

– Я пришла предложить тебе место в моей армии, Борос, – Гармелия стояла прямо, несмотря на то, что вождь возвышался над ней даже сидя. – Сегены идут. Их сотни тысяч. Твои стены – это просто скорлупа для Ткачей Мяса. Когда они придут, они не будут штурмовать ворота. Они запустят в твои вентиляционные шахты гниль, которая превратит твоих воинов в послушных зомби.

Борос нахмурился, и его брови сошлись на переносице, как два грозовых фронта.

– Ты пугаешь меня сказками, Крыса. Мы сражались с монстрами, когда твоё племя еще воровало зерно из амбаров.

– Это не сказки! – Гармелия сделала шаг вперед. Венец на её голове вспыхнул ослепительно белым светом. – Ты чувствуешь это, Борос? Земля стонет! Прямо сейчас, под нами, глубокие вены мира содрогаются от их приближения. Твоя интуиция спит, забитая дымом кузниц, но моя -бодрствует!

В этот момент свод зала содрогнулся. Это был не звук удара, а странный, тошнотворный толчок, от которого у многих дворфов в зале подкосились ноги.

– Что это было? – Борос схватился за рукоять своего гигантского молота.

Гармелия внезапно побледнела. Её глаза расширились, зрачки стали огромными, поглотив радужку.

– Они здесь, – прошептала она. – Но не снаружи. Они… они прогрызли путь снизу.

Из дальнего конца зала, где располагались шахты глубокого заложения, раздался леденящий душу визг. Это не был крик живого существа. Это был скрежет металла по кости, смешанный с утробным хлюпаньем.

Через мгновение из темноты вырвались они. Сегены-разведчики. Когда-то это были крупные звери – возможно, волки или горные львы. Теперь их тела были раздуты от вшитых под кожу механизмов. Вместо лап – стальные когти-сверла, вместо морд – железные маски с рядами светящихся красных линз. За ними следовали существа, отдаленно напоминавшие людей, но лишенные кожи, обмотанные ржавыми цепями, которые врастали прямо в мясо.

– К бою! – взревел Борос. – Защищайте наковальни!

Начался хаос. Барсуки были великолепными воинами, но Сегены сражались с пугающей отрешённостью. Они не чувствовали боли. Когда дворф отрубал монстру конечность, из раны вместо крови брызгала чёрная маслянистая жидкость, а тварь продолжала атаковать, используя встроенные лезвия. Борос ворвался в гущу схватки, его молот крушил черепа и металл, но врагов становилось всё больше. Они лезли из каждой щели, из каждой сточной канавы. Гармелия видела, как один из монстров прижал рыжебородого стражника к стене, готовясь вонзить сверло ему в грудь.

Она знала: если она не вмешается сейчас, Железные Холмы станут братской могилой. Гармелия вскочила на наковальню. Её маленькая фигурка на фоне беснующейся битвы казалась хрупкой пушинкой. Но когда она запела, всё остальное перестало существовать. Это не была песня. Это был ультразвуковой шквал, чистая энергия разрушения. Гармелия направила свой голос не на плоть, а на металл. Она нащупала резонансную частоту тех железных вставок, что удерживали тела Сегенов.

– РАЗРУШЬТЕСЬ! – выкрикнула она на языке, который понимали только камни и звёзды.

Раздался оглушительный звон. Стальные маски монстров лопнули. Вшитые механизмы начали перегреваться и взрываться внутри их тел. Цепи, связывавшие «мясных рабов», превратились в раскаленную проволоку. Сегены забились в конвульсиях, их механические части начали отторгать биологическую ткань. Через минуту всё было кончено. В зале остались лишь тяжело дышащие Барсуки и кучи дымящегося металлолома, перемешанного с гнилой плотью. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Борос, весь забрызганный чёрным маслом, медленно повернулся к Гармелии. Его молот опустился на пол. Он смотрел на неё долго, тяжело. Затем он медленно, со скрипом доспехов, опустился на одно колено. За ним, один за другим, преклонили колени остальные выжившие Барсуки.

– Ты… ты не просто певица, – прохрипел Борос. – Ты – Глас Горы. Прости мою гордыню, Гармелия. Молот Барсуков теперь принадлежит тебе. Веди нас.

Гармелия спрыгнула с наковальни. Она чувствовала себя опустошенной, горло саднило, а руки дрожали. Но в её глазах горел огонь, который больше нельзя было потушить.

– Встань, Борос. Нам некогда праздновать. Если они прорвались сюда, значит, они уже повсюду. Где Стик? Где Кроты? Нам нужно собрать всех.

Пока Барсуки спешно собирали оружие и провизию, Гармелия вышла на балкон, высеченный в скале. Отсюда открывался вид на равнину. Вдалеке, у горизонта, она увидела тысячи крошечных огней. Это не были костры мирных жителей. Это были холодные, ядовитые огни лагеря Сегенов.

Она коснулась своего венца.

– Альфинатус, ты слышишь меня? – прошептала она, надеясь, что древняя магия мифрила работает.

– Слышу, дитя… – голос старика в её голове был слабым и прерывистым. – Здесь беда. Беженцы прибыли, но за ними по пятам шли Ищейки. Мы заперлись в шахтах, но они пытаются вскрыть ворота… Стик… Стик не вернулся от Кротов. Говорят, их тоннели залиты лавой.

Сердце Гармелии пропустило удар. Стик. Её единственный настоящий друг.

– Держитесь, Альфинатус. Я иду. И я веду с собой Железный Легион.

Она обернулась к Боросу, который уже отдавал приказы своим капитанам.

– Сколько воинов ты можешь выставить прямо сейчас?

– Три тысячи тяжёлых пехотинцев и пятьсот арбалетчиков, – ответил вождь. – И ещё… у нас есть «Громобои». Древние пушки, которые мы не использовали со времен Великого Изгнания.

– Грузите всё на платформы. Мы не пойдем по поверхности, – там нас перехватят. Ты сказал, что ваши тоннели соединяются со старыми шахтами Крыс?

Борос кивнул.

– Есть один путь. Но он заброшен. Там живут Тени.

Гармелия улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего от прежней сельской девушки.

– Тени боятся света. А у нас теперь есть солнце, которое мы носим с собой.

Она посмотрела на восток, где начинало разгораться кровавое зарево. Война за Гармелию только начиналась. Она ещё не знала, что Сегены – лишь верхушка айсберга, и что за ними стоит некто, знающий её голос лучше, чем она сама. Но в тот момент, ведя за собой армию самых суровых воинов мира, Гармелия впервые почувствовала: она не просто надевает корону. Она становится самой судьбой своего народа.

– Песнь только начинается, – прошептала она, делая первый шаг в темноту неизведанных тоннелей. – И финал будет написан не сталью, а волей.

Впереди был долгий путь под землей, встреча с потерянным племенем Кротов и решающая битва за библиотеку Альфинатуса, где хранился главный секрет Сегенов. Но самое главное, – Гармелии предстояло узнать истинную цену своего чудесного голоса. Ведь за каждое чудо природа всегда требует плату. И эта плата могла оказаться выше, чем жизнь всей её новой империи.