Читать книгу Здесь и мяу. Маленький дзен для больших тревог - - Страница 5

В один самый обычный вечер, а, как известно, именно в самые обычные вечера, люди, чаще всего, принимают самые Великие Решения об улучшении своей жизни, Маша приняла твердое, как гранит, решение – научиться расслабляться. Сказано – сделано. Ведь она давно искала способы справиться со своей вечной взвинченностью. Чего только не перепробовала: и дыхательные упражнения и аромасвечи и даже пыталась вести дневник, который забросила на второй день. Сегодня Маша смотрела новое видео, где очередной умиротворенный и невесомый гуру уверял, что медитация – волшебный ключ к осознанности, а как следствие к ее лучшей и более качественной жизни. Она затаила дыхание. Решение материализовалось не как порыв отчаяния, a как тихий, твердый внутренний кивок – сейчас. Маша села на ковер в подобие позы лотоса и закрыла глаза. Вкрадчивый голос начал нашептывать: «Сделайте глубокий вдох… Отсчитайте от трех до одного…»

Мася насторожился: – Хм, сидит, не шевелится. Кажется, эта человеческая странность, только отдаляет ее от простых радостей. – Сделал вывод Мася. Его кошачья философия, проверенная веками, говорила, что лучшее лекарство от тревог – это игра: терапия, с мячиком и колокольчиком внутри! Он торжественно выкатил свою игрушку и остановил ее прямо перед Машей: – Дзинь-дзинь-дзинь! – позвал мячик.

– Мася, не сейчас… – почти не открывая рот, процедила Маша сквозь зубы, пытаясь вернуться к голосу, вещавшему о диафрагме.

Мася усилил напор. Он сделал несколько шагов назад, прицелился и совершил резкий прыжок, ударяя по мячику лапой. Мячик, словно заряженный снаряд, помчался по полу, ударился о диван и отскочил обратно к Масе. Он поймал звенящий мяч, несколько раз перекатил его между лап, давая Маше шанс одуматься. Шанс был отклонен молчанием. Тогда Мася, собрав все свое рыжее достоинство, запустил решающую атаку: он вложил в удар всю силу своего убеждения. Мячик описал B воздухе короткую, стремительную дугу и – «дзинь-бум!» – со всей кошачьей прямотой угодил прямо в Машу.

– Нет! Ну что это такое?! – вырвалось у нее звуком, в котором смешались фальцет и бессилие. Ее лицо, всего минуту назад пытавшееся изображать безмятежность лика Будды, исказила гримаса раздражения. Она схватила мяч и швырнула его в дальний угол со всей силой, на какую была способна. Затем она обернулась к коту и произнесла с четкостью, будто объясняя что-то глуховатому инопланетянину: – Я! Ме-ди-ти-ру-ю!

Кот не обиделся. Обижаются те, кто сомневается в своей правоте. Он удалился на кухню с видом ученого, отправляющегося в лабораторию за новым доказательством. Уже через мгновение по квартире поползло нарастающее, шелестящее, неумолимое шуршание целлофанового пакета – звук, против которого бессилен любой, даже самый вкрадчивый, медитации. Терпение, которое Маша так старательно собирала по крупицам из тишины и дыхания, лопнуло, как мыльный пузырь. Она не просто вскочила она взметнулась, как пружина, нарушив не только позу лотоса, но и, казалось, законы гравитации для медитирующих, и рванула на кухню.

– Мася! Отдай пакет! Немедленно! – потребовала Маша и сделала решительный выпад, чтобы схватить злополучный целлофан.

Кот почуяв угрозу, рванул прочь, но пакет, зацепившись ручкой за его шею, рванул вместе с ним: по квартире пронесся стремительный, шелестящий панически фыркающий метеор: пакет раздувался, как парашют, и несся вслед за Масей, цепляясь за все на своем пути. Маша носилась за этим шуршащим недоразумением, совершая немыслимые пируэты: то приседала, пытаясь перехватить пакет, то прыгала через него, когда кот резко разворачивался. В этот момент мир Маши сузился до одной единственной цели: поймать безумного рыжего демона, запутавшегося в пакете.

Кот, смущенный «аксессуаром» на своей шее и преследованием, в панике взмыл на шкаф. Пакет, наконец, сорвавшись с его шеи, медленно и торжественно спланировал к ногам запыхавшейся Маши. Напротив нее оказалось зеркало, в котором она поймала свое отражение: безумная женщина с растрепанными волосами, в пижаме, в третий раз пытающаяся начать медитировать. Маша глубоко вздохнула, встряхнула плечами, вернулась на ковер и включила запись сначала.

Мася, сидя на шкафу, как на Олимпе, осторожно наблюдал за своей хозяйкой: ее дыхание выравнивалось, мышцы лица, только что искаженные раздражением, разгладились. Даже руки лежали спокойно.

– Хм, – подумал он, – а может, и не так уж и плоха эта странная неподвижность? Она так боролась за нее… Может, это человеческий способ… быть «здесь и сейчас» со мной, но пока без меня? – Он видел, как тишина, наконец, обняла Машу, и в ней не было места тревоге. Только покой. Спокойная хозяйка – хорошая хозяйка, – решил Мася и спрыгнул со шкафа. Он осторожно приблизился к Маше и устроился рядом, чуть касаясь ее ноги своим теплым боком, включая свой внутренний мотор – глубокое, бархатистое урчание.

Путь к осознанности может быть тернист и полон шуршащих пакетиков. Истинная осознанность – это не побег от жизни в тишину, а способность услышать самого себя среди шуршания и продолжить свой путь. Лучшая медитация иногда похожа на игру, а высшая форма покоя – это тихое, довольное урчание Вселенной, которая, в конце концов, всегда свернется калачиком рядом, если ваше намерение было истинным.