Читать книгу Загадки мистера Харрингтона - - Страница 3

Ужин был назначен на восемь, но в семь сорок пять все семеро собрались в столовой – не по зову колокольчика (его так и не позвонили), а по той невидимой нити тревоги, что связывала их с момента прибытия в Эшворт-Холл. Словно каждый инстинктивно ощущал: отсутствие на первом сборище будет расценено как признание вины. В чём – пока неизвестно.

Столовая поражала мрачным великолепием. Дубовый стол длиной в двадцать футов, способный вместить тридцать человек, был накрыт лишь на восемь мест – семь гостей и хозяин. Сервировка была безупречна: хрусталь с тончайшими стенками, серебро с выгравированным девизом Харрингтонов, фарфор с позолоченной каймой. Но именно эта избыточность подчёркивала пустоту: стулья стояли слишком далеко друг от друга, будто Альджернон сознательно хотел помешать шёпоту и сговору.

Элеонора заняла место слева от хозяина. Справа от него сидела леди Агата Брамли – по праву возраста и положения. Остальные расположились произвольно, но Элеонора отметила: Изабелла Кроули постаралась сесть как можно дальше от доктора Ли, а капитан Фелпс устроился спиной к стене, лицом ко входу – привычка солдата, не покидающая даже за столом в английской усадьбе.

Альджернон Харрингтон поднял бокал с водой (он не пил вина – об этом Элеонора узнала позже, но уже сейчас заметила отсутствие бокала для красного).

– Прежде чем мы начнём, – произнёс он, и голос его звучал иначе, чем днём: тише, но с металлическим оттенком, как лезвие, вынутое из ножен, – позвольте представить тех, кого вы, возможно, не знаете лично.

Он кивнул в сторону молодого человека у окна.

– Мистер Томас Уиллоуби. Архивариус. Занимался личными бумагами моего брата последние три месяца.

Уиллоуби кивнул, не поднимая глаз от тарелки. Руки у него дрожали – Элеонора заметила это, когда он брал хлеб.

– Мисс Изабелла Кроули. Дочь покойного сэра Эдмунда Кроули, бывшего компаньона Реджинальда по бизнесу в Бомбее.

Изабелла вздрогнула при упоминании отца. Пальцы её сжались вокруг стебля бокала.

– Капитан Джеймс Фелпс. Служил вместе с Реджинальдом в 44-м полку в Индии. Восемьдесят второй год.

Капитан выпрямился. Шрам на лбу побелел.

– Доктор Ли Вэнь. Коллега Реджинальда по Оксфорду. Специалист по древним текстам и… редким веществам.

Доктор Ли слегка наклонил голову. Его спокойствие казалось неестественным в этой комнате полной напряжённых лиц.

– Леди Агата Брамли. Друг семьи на протяжении сорока лет. Именно она познакомила меня с Реджинальдом в тысяча восемьсот девяносто третьем году.

Леди Агата кивнула величаво, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.

– И наконец, мисс Элеонора Вайт. Хранительница архива Королевского ботанического общества. Последний человек, с которым Реджинальд разговаривал за неделю до смерти.

Все повернулись к Элеоноре. Она почувствовала, как краснеет.

– Я… мы обсуждали редкие виды гардении. Он интересовался их свойствами.

– Ядовитыми свойствами? – тихо спросил доктор Ли.

– Лечебными, – поправила Элеонора, хотя в памяти всплыла фраза Реджинальда: «Гардения белая убивает тише любого яда – достаточно капли сока на кончик ножа».

Альджернон поднял руку, прерывая молчание, повисшее над столом.

– Семь гостей. Семь людей, знавших Реджинальда ближе других. Семь человек, каждый из которых имеет причину желать ему… не добра.

Капитан Фелпс резко отставил бокал.

– Вы с ума сошли, Харрингтон? Мы приехали по вашему приглашению, а вы обвиняете нас в убийстве?

– Я не обвиняю, – мягко возразил Альджернон. – Я констатирую. Реджинальд умер не от сердечного приступа. В его желудке нашли следы алкалоида, получаемого из корней гардении Gardenia jasminoides. Яд, действующий через двенадцать часов. Без запаха. Без вкуса. Идеальный для убийцы, знающего привычки жертвы.

Элеонора вспомнила слова Реджинальда при прощании: «Берегитесь людей, которые слишком хорошо знают ваши привычки, мисс Вайт. Особенно – когда вы пьёте чай».

Она пила чай с Реджинальдом. Он сам заваривал его. И сам подавал ей чашку.

– Но это невозможно! – воскликнула Изабелла Кроули. – Я видела отчёт коронера! «Естественная смерть»!

– Отчёт коронера был подписан моим другом, – сказал Альджернон. – А я попросил его провести дополнительный анализ. За свой счёт. И свою душу.

Он замолчал, глядя на каждого по очереди. Взгляд его останавливался на мгновение дольше, чем нужно – будто взвешивая, измеряя, запоминая.

– Реджинальд был убит. В этом доме. Кем-то из присутствующих. Или… – он сделал паузу, и впервые его голос дрогнул, – кем-то, кто знает секреты этого дома лучше, чем мы все вместе.

В этот момент дверь столовой отворилась. Вошла экономка – высокая женщина с лицом из камня – и безмолвно поставила на стол супницу. Пар от бульона поднялся к потолку, и в этом пару на миг проступило нечто похожее на лицо: тонкие губы, пристальные глаза.

Реджинальд Харрингтон.

Элеонора моргнула – видение исчезло. Но она заметила: доктор Ли тоже вздрогнул. А Изабелла Кроули тихо вскрикнула и уронила ложку.

Когда экономка вышла, Альджернон наклонился вперёд, опершись ладонями о стол.

– Каждый из вас получил письмо с чёрной каймой. Но лишь трое знали: чёрная кайма – не траурная традиция. Это знак Харрингтонов. Знак того, что долг пора вернуть.

Он замолчал, позволяя словам осесть.

– Реджинальд был моим братом. Но он был также вашим кредитором, вашим шантажистом, вашим хранителем тайн. И теперь, когда он мёртв, эти тайны остались без присмотра.

Капитан Фелпс встал, опрокинув стул.

– Я не останусь здесь! Это безумие!

– Двери заперты снаружи, – спокойно сказал Альджернон. – На болотах бушует шторм. Мост затоплен. Поезд придёт только завтра в полдень. Вы никуда не уйдёте до тех пор, пока мы не узнаем правду.

Он поднял бокал.

– За Реджинальда. Пусть его душа обретёт покой. А мы – ответственность.

Все молчали. Никто не поднял бокал.

И тогда Элеонора впервые заметила то, что ускользнуло от других: на запястье Альджернона, выглядывая из-под манжеты, виднелся тонкий шрам – точно такой же, какой носил Реджинальд. Шрам от пореза бритвой, нанесённого двадцать лет назад в ту ночь, когда братья дрались из-за наследства.

Но Реджинальд рассказывал ей, что шрам был только у него. Что Альджернон тогда не пострадал.

Элеонора опустила взгляд на свою тарелку. И увидела то, что должно было увидеть остальные, но не увидели в смятении: на краю фарфора, рядом с её прибором, лежал маленький лепесток белой гардении.

Свежий. Влажный. Как будто его только что сорвали в оранжерее.

Где три месяца назад покончил с собой садовник. И где, по слухам, Реджинальд Харрингтон в последний раз пил чай – накануне смерти.