Читать книгу Хижина Забвения - - Страница 2

Алекс проснулся от тишины.

Не от света, не от холода, не от скрипа дома – именно от тишины. Она была такой полной, что уши заложило, как в самолёте. За окном не было ни ветра, ни снега, ни даже далёкого шороха леса. Только белое свечение – луна отражалась от сугробов и заливала комнату бледным светом.

Часы на телефоне показывали 3:14. Он не помнил, как лёг. Помнил только, что допил чай, подбросил дров в камин и сел за ноутбук. Экран всё ещё был включён – пустая страница Ворда с мигающим курсором. Ни одного слова.

Встал, потянулся. Половицы скрипнули под ногами, и звук показался слишком громким в этой вымершей тишине.

Сколько он спал? Час? Три? Телефон показывает 03:17. Сигнала по-прежнему нет.

Он проходит на кухню, садится на стул у двери, трет лицо ладонями. Голова тяжёлая, как после похмелья, хотя он не пил уже неделю. В горле сухо. Он встаёт, идёт к столу – там бутылка воды из сумки. Пьёт жадно, будто у него её вот-вот вырвут с рук.

Камин почти прогорел. Угли краснеют слабо, но тепла уже нет. Комната остыла. Дыхание выходит облачками пара. Он подбросил два полена из корзины у очага. Дерево было сухим, сразу затрещало. Жар лизнул кору, и комната ожила.

Только тогда он осмотрелся по-настоящему.

Хижина была старой, но не запущенной – скорее, уставшей. Мебель тяжёлая, тёмного дерева: стол, пара стульев, диван с выцветшей обивкой. На стенах – несколько выцветших фотографий в рамках: лес, река, люди в одежде семидесятых. Никто не улыбался. Над камином висели часы с маятником – старинные, с кукушкой. Стрелки замерли на 12:47. Маятник не двигался.

В углу гостиной стояло то самое зеркало – высокое, в потрескавшейся деревянной раме. Писатель подошёл ближе. Стекло было мутным, с тёмными пятнами по краям. Отражение казалось чуть размытым, как будто под водой. Он провёл рукой по лицу – щетина трёхдневная, глаза красные. Усталый. Разбитый.

Он отвернулся и пошёл на второй этаж – там была спальня.

Лестница скрипела на каждой ступени, будто жаловалась на его вес. Наверху – одна большая комната с двуспальной кроватью, шкафом и маленьким окном под потолком. Постель была заправлена, одеяло старое, но чистое. Алекс разделся до термобелья, залез под одеяло. Холод пробирал до костей, но тело быстро согрелось.

Заснуть не получалось.

Лежал и смотрел в потолок. Балки были тёмными от времени, с паутиной в углах. Где-то в стене что-то тихо скрипело – то ли трубы остывали, то ли мыши шебуршат. Он закрыл глаза.

И тогда услышал стук.

Тихий. Раз. Два. Три.

Будто кто-то аккуратно постучал где-то на первом этаже.

Он замер.

Стук повторился – те же три удара, с теми же паузами.

Сердце заколотилось. Алекс сел в кровати. Дом был отрезан от мира, ближайший сосед – в двадцати милях. Кто мог стучать в три часа ночи?

Он встал, подошёл к окну спальни. Оно выходило на фасад. Снег лежал нетронутый – ни следов, ни света фар. Только луна и лес.

Стук не повторялся.

Спустился вниз, взял топор у корзины у камина – на всякий случай. Он подходит к двери. Сердце колотится. Рука тянется к засова – старому, железному. Он прислушивается.

Ничего. Только камин трещит.

Алекс отодвигает засов. Тянет дверь на себя.

Снаружи – снег и тьма. Метель утихла, но небо затянуто низкими тучами. Ни луны, ни звёзд.

Холод ворвался сразу. Поляна перед хижиной была пустой. Следов никаких. Даже его вчерашние уже почти замело.

Алекс постоял минуту, вглядываясь в темноту между деревьями. Ничего.

Закрыл дверь, задвинул засов. Положил топор обратно.

“Ветер,” – сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло и чуждо.

Но внутри уже шевельнулось что-то знакомое – старое, суеверное. То, что он всегда прятал под цинизмом и шутками.

Вернулся в гостиную. Взгляд упал на окно.

На голом суку ближайшей ели сидела ворона. Крупная, чёрная, блестящая. Она смотрела прямо на него. Голова чуть наклонена. Не шевелилась.

Алекс подошёл ближе к стеклу. Лунный свет падал между ними, и она не моргала. Просто смотрела.

Алекс постучал пальцем по стеклу. Ворона не шелохнулась.

– Что тебе надо? – спросил он тихо.

Она продолжала смотреть.

Опустил штору – старую, пыльную ткань в мелкий цветочек. Вернулся к камину, сел на диван. Пламя уже разгорелось, тепло пошло по комнате.

На столе лежала ещё одна записка – не заметил её вчера. Маленький листок, сложенный пополам, под кофейной кружкой.

Развернул.

"Если услышите стук и скрежет по ночам – не пугайтесь. Это всего лишь старый дом оседает. Или от холода сжимается. Спокойной ночи. Грейвс"

Он посмотрел на камин. Красные языки пламени отражались у него в глазах

Подбросил ещё одно полено, лёг на диван, укрылся пледом. Заснуть удалось только под утро, когда за окном начало светлеть.

Последнее, что он помню перед сном – ощущение, что кто-то всё ещё смотрит.

Даже сквозь закрытую штору.