Читать книгу «Три кашалота». Дуэль в умном доме. Детектив-фэнтези. Книга 26 - - Страница 1

I

– Теперь, Михаил Александрович, докладываю о последствиях открытия ученого Хискатова, едва не стоивших ему жизни и приведших к ужасной трагедии в судьбе семьи бизнесмена Леонида Компрадорского! – начала руководитель отдела предварительного анализа психотипических иллюзорных рецидивов «Папир» старший лейтенант Софья Верная.

Полковник Халтурин, к которому она апеллировала прежде всего, мягко кивнул.

– Продолжайте, Софья Наумовна!

– Преступник, а вернее преступница по воле трагических обстоятельств и, я бы сказала, по воле судьбы, Елизавета Филатовна Хоботкова не смирилась с утверждением ученого нейрохирурга Хискатова, что людей нельзя уравнивать ни в правах, ни в вопросах социальной справедливости…

– То, что он, по сути, свел некую хирургическую теорию к философской и социологической, то есть к нейро-физической невозможности преодолеть элементарный инстинкт социальных противоречий в человеческом обществе? Так я понял проблему?

– Так точно!.. Другими словами, пережив, как в свое время императрица Анна Иоанновна, стресс от реалий, Хоботкова, не соглашаясь быть винтиком в самоорганизующемся механизме, как бы заложенном в человеческую голову изначально, решила во что бы то ни стало отомстить теоретику, а именно – женить на себе сына ученого! Сама она была из коренной деревенской семьи, никто из родителей не блеснул карьерой, да и с красотой у них в семье всегда были определенные проблемы. В отличие, например, от той же царской семьи Анны, где за исключением ее самой, да, пожалуй, Павла I, было достаточно много красавиц и красавцев, о чем свидетельствуют портреты всех личностей вплоть до последнего императора Николая II.

– Вывод спорный, конечно, но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет!

– Но, товарищ полковник! Есть же разница между стройными, прямыми и кривыми ногами, а у той же Хоботковой в семье все от природы были слегка косолапы!

– Ну, хорошо, хорошо! Убедили! Продолжайте, пожалуйста! – чуть торопливо, но как можно мягче махнул рукой Халтурин, не любивший копаться в лишних интимных деталях, касайся они даже исторических фигурантов.

– Продолжаю! – сказала Верная, по привычке из-за маленького роста выше приподняв идеально гладкий и ровный подбородок, над которым пленительно шевелились сочные и крупные, сияющие в блеске бесцветной помады губы. – В современном мире, правда, – говорила далее она, – и при данных сложившихся обстоятельствах эта ее косолапость, надо сказать, подыграла Хоботковой. То ли она заранее знала, то ли, опять же, тут дело в счастливой случайности, но у сына Хискатова в мозгу имелся какой-то особый отдел, неровно реагирующий на женщин с кривоватыми ножками, примерно так, как реагирует кролик на раздвоенный язык удава.

– Ну, не знаю, не знаю! Ваши метафоры меня пока ни в чем не убеждают. Пусть выводы делают психиатры и эти… психоаналитики!

– А что, товарищ полковник, красиво же речет! – кивнул в сторону Верной капитан Докучайцев.

Верная послала ему приятную улыбку, где между губ жемчужно блеснули кое-где слегка находящие один на другой идеально белые зубы, и невозмутимо продолжала. – Словом, оба они, эти молодожены, сориентировались относительно друг друга, как я считаю, правильно…

– Вот как? Интересный поворот в анализе мотивов тщательно спланированного преступления! – подал голос майор Сбарский.

– Да! Представьте себе! Они поженились, и оба чувствовали себя счастливыми!

– Оба, но только не жена профессора, Феклидия Филипповна! – сказал Халтурин.

– Это конечно!.. Но ее тоже можно понять! Она занимала пусть и невысокий пост, но не где-нибудь, а в прокуратуре! Она стояла в середине пирамиды, которую схематично в своих теориях очерчивал ее ученый муж. Анатолий Львович жене не единожды заявлял, – и это, кстати, он утверждал и в научных публикациях, – что для создания в обществе гармонии необходимо вырезать из общей пирамиды контрольного аппарата середину, как слой пирога, и выбросить, чтобы исключением среднего звена создать прямой контакт власти и народа.

– Мне кажется, это не имело никакого отношения к политике! – сказала капитан Дикаршина.

– Я лично согласен с Алевтиной Артемовной. Это был только научный тезис Хискатова! – сказал старший лейтенант Лапичугин.

– Да, но именно такое отношение к положению собственной жены в обществе и могло породить в ее душе прокурорши комплекс неполноценности! – добавила лейтенант Гуляева.

– Тут ничего сказать не могу! – отвечала Верная. – Но… да!.. Феклидия все чаще открывала семейный альбом, чтобы еще и еще раз рассмотреть фотографии и напомнить себе, какой красавицей она была в юности. Однако, она сильно страдала, что имела слишком прямые, хотя, несомненно, и стройные ноги. И ее вовсе не радовали награды на стене и поверх пыльных шкафов, напоминавшие, что в юности она, как кому-то может показаться странным, имела высокий разряд по прыжкам в яму с песком, когда ее кумиром был рекордсмен по тройному прыжку, кажется, великий Боб Бимон… Что, впрочем, для нас, наверное, не столь важно!..

– Нет, это был тот еще мужик – сиганул, кажется, чуть ли не на двадцать метров!

– Да, наверное. Но еще не радовала Хискатову ее собственная сноха, которая после шопинга и всяких там пирсингов…

– Попросил бы вас, товарищ старший лейтенант, по возможности выражаться понятным нам всем языком!

– Слушаюсь! – сказала Верная, пробуя подыскать синоним понятию сумасшествия, находящего на жаждущих потратить деньги в магазинах, и аналог фактам самоистязания путем прокалывания членов собственного тела, чтобы подвесить на него бижутерию, но не нашла и со спокойной совестью продолжила. – И вот эта сноха, после того как выходила из салона красоты в шикарном прикиде, чуть полноватая, со слегка кривыми ножками, сводящими с ума всех мужчин в зоне ее обзора, выводила свекровь из равновесия, и та не находила себе места от злости и ревности. Эпоха длинноногих, видела она, словно бы уходила у нее на глазах!

– А почва уверенности в своих достоинствах как бы уходила у нее из-под ног! – съязвил старший лейтенант Купидонов.

– Кому как, а мне нравятся и те, и другие!

– Отвечай за себя, Докучайцев! Тут дело в моде!

– Как бы там ни было, но Глеб Панфилович прав. В моду как раз стали входить красавицы китаянки, японки, кореянки – с не очень длинными и далеко не всегда ровными ножками. Многие стали сходить по ним с ума. И вдруг Феклидия Филипповна увидела свою сноху в телевизионном спектакле, то есть не буквально сноху, а ее точную копию. Артистка, похожая на нее как две капли воды, играла императрицу Анну Иоанновну. И такой душкой в той постановке предстала перед зрителями Анна Иоанновна, хотя на самом деле был искажен ее истинный и вид, и рост, ведь в жизни она была дородной и за метр семьдесят пять, что зал трижды разражался овацией, когда трижды она, то есть актриса Зинаида Онуфриевна Зачерствелова, выходила к нему на поклон!

– В натуре она была как наша Бронислава Викторовна Козлова, позировавшая для скульптуры женщины с веслом!

– Я не обижаюсь! – отреагировала Козлова. – Только не женщины с веслом, а девушки! Но не будем отвлекаться на пошлые реплики! Соня, продолжай!

Халтурин, поведя широкой мохнатой бровью в адрес Лапичугина, которому уже показывал кулак Купидонов, также кивнул: «Что там у нас дальше?»