Читать книгу «Три кашалота». Дуэль в умном доме. Детектив-фэнтези. Книга 26 - - Страница 2

II

– Хорошо!.. И вот, так все восхищались красотой актрисы, похожей на Елизавету Хоботковой, что Феклидия Филипповна, наконец не выдержав, решилась на месть. Найдя эту актрису, она уговорила ее, – а есть основания полагать, что и с помощью шантажа, – сыграть какую-нибудь пикантную сцену, чтобы муж Хоботковой, то есть ее сын, поверил в ее измену… Ну, не в ее измену, а в измену жены своего сына, Георгия Анатольевича… Ну, вы все понимаете меня!

– Очень, очень доходчиво, Софья Наумовна! – вновь поспешил поддержать девушку в золотых погонах Докучайцев.

– Что ж, тогда идем дальше!.. – Верная взяла пульт и, решительно направив его в сторону большого экрана для общего просмотра видеоверсий событий, изящно нажала на кнопку большим пальцем с длинным ногтем цвета хаки, под стать форме, подчеркивающей всю ее стройную фигуру и весьма рельефные ноги в маленьких тупых офицерских туфлях. – Вот здесь на экране мы все можем теперь воочию наблюдать, что интимные кадры измены молодому мужу Георгию Хискатову были засняты во всей их необходимой полноте.

– Заметим, товарищ полковник, – поспешил заметить Докучайцев. – наш «Скиф» не переусердствовал, хотя, несомненно, этот фильм для аудитории не ниже восемнадцать плюс!

Халтурин смолчал, скривив большой рот, подняв на большом мужественном лице несколько толстых складок.

– Да, да, тут нет ничего уж такого, что, как я думаю, не делается в самой обыкновенной нормальной семье! – говорила Верная. – Наш «Скиф» молодец! Но муж, хотя ему и подсунули убийственный компромат на жену, настолько восхитился этой, наполненной силою операторского искусства красотой своей жены, – а он, несомненно, поверил, что это она и есть, – что тут же отверг все мысли о мести! Он впервые увидел то, что до сих пор только подсознательно в себе, или же в ней, Елизавете Филатовне Хоботковой, подозревал! Да! Кривоватые, но очень красивые белые ножки женщины! Их природа создала для того, чтобы женщина легко манипулировала ими в любой позе! И эта кривизна с удивительной точностью и гармонией повторяла изгибы чужого мужского тела, которое, кстати сказать, также не вызвало немедленного желания рогоносца выстрелить в него из охотничьего ружья! Оно выстрелит позже! И в другом доме!

– Да, но оно все же выстрелило! – сказал и громко вздохнул Халтурин.

– Точно так же, как выстрелило на спектакле «Чайка» у актрисы Зачерствеловой, но только не по невинной птице, а по ней самой! – добавил Сбарский.

– И все-таки было бы скоропалительным принимать главной версией, что застрелил именно Георгий Хискатов, тогда как он восхитился красотой и изяществом этой женщины! И он же убил несколько человек в доме Компрадорского, исключая самого Компрадорского.

– А что? Вот такой сложный психотип!

– Разрешите к этим версиям возвратиться позже, а пока добавлю лишь то, что доподлинно известно, – продолжала Верная, – а именно, что этот сексуальный перфекционист, Георгий Анатольевич, которого мать звала только Юриком, изначально выбрал себе специальность топографа. И хотя до этого был с женой прямолинеен, как самая краткая линия между двумя точками, в тот же вечер каким-то образом уладил с нею весь конфликт.

– Да, – добавила Дикаршина, – но подруга Елизаветы, она же соседка стоматолог Феодосия Карагозова, кстати, дальняя родственница революционера-бомбиста и цареубийцы Каракозова, рассказывала об этом так. Елизавета, готовая было поклясться мужу, что и в мыслях не было изменять ему с кем бы то ни было, вдруг, увидев пленку, осознала подлог, но вместе с тем увидела и то, что именно так сильно подействовала на муженька – неповторимые детали ее особой красота в постели. И чтобы подразнить его дальше, проверить его чувства к ней, вздумала уже пококетничать, заявив, что да, изменила ему, но это было только «один единственный разик» и что этого больше никогда в ее жизни не повторится. А при этом так тяжело вздохнула, сославшись на свое некое нейрохирургическое отклонение, требующее нежности, что муж, вдруг жалея ее, стал уверять, что он не деспот, отныне будет с нею еще более внимателен, в том числе до всяких там мелочей. И больше того: что если в жизни с нею такое неизбежно повторится, то она должна будет проконтролировать ситуацию, чтобы предоставить отснятый материал ему лично в руки.

– Он что, псих, этот ваш Георгий? – хмуро спросил Халтурин. – Если бы не его роль в деле по вскрытию хранилищ драгоценностей, я бы ничего такого и слушать ни себе, ни вам не позволил!

– Все мы знаем, какой вы примерный семьянин, Михаил Александрович. Но чувства здесь ни при чем. У чекиста должен быть холодный ум и горячее сердце!

– Настолько горячее, что должен поставить себя на место таких вот муженьков и любоваться изменами жен? Нет уж, увольте!.. Давайте, что там у нас еще по его приключениям? А потом вернемся к выстрелившим ружьям: по обитателям дома Компрадорского и по актрисе.

– К одному ружью, двуствольному, из которого было произведено два выстрела с разницей в сутки, товарищ полковник! – заметил Сбарский. И обратился к Докучайцеву:

– Ваш выход, капитан!

– Слушаюсь, адмирал! – сказал Докучайцев. – По делу о сыне ученого Анатолия Хискатова Георгия Хискатова на данный момент известно следующее. Он окончил топографический вуз, но с помощью связей отца затем вдруг стал специалистом в области подготовки площадок радарных разведывательных контуров и даже получил воинское звание, прапорщика. Но вскоре, не удовлетворенный оплатой, ушел в область по поддержанию локационных функций связи в системе блока, так называемого «умного дома». И таким образом вступил на стезю, которая однажды привела его в дом главного фигуранта, Компрадорского, главы фирмы по транспортировке драгоценных грузов, в котором Хискатовым-младшим удалось совершить настоящие чудеса. Дом с системой цифрового обеспечения «умных» локационных лучей Хискатова, – а это нечто подобное потокам, обеспечивающим надежную разветвленную нейронную связь в человеческом мозге, – стал у бизнесмена настолько умным, что начал строить козни, манипулировать сознанием своих обитателей, создавать и разрушать любовные треугольники, правда, до времени не трогая отношения хозяина дома, Леонида Яковлевича Компрадорского и его супруги, что старше его на семнадцать лет, Ефросиньи Ильиничны, в девичестве Карагозовой. Она же, по странному совпадению, – родная сестра подруги и соседки жены Георгия Хискатова, Елизаветы, а именно Феодосии Ильиничны Карагозовой.

– Теперь мы можем отвергнуть версию, что наш изобретатель умных лучей оказался в доме Компрадорского случайно! – сказал Халтурин. – Елизавета попросту узнала от подруги, что муж ее сестры желает обновить систему управления домом, а Елизавета решила сделать мужу сюрприз, пришла в дом Компрадорского, и там у них произошла та самая любовная встреча, запись о которой Елизавета в качестве оправдания своей надуманной сексуальной болезни добросовестно и с покаянием принесла своему суженому. Ну, а тот в ответ на это и устроил в доме соперника то, на что только хватило его воображения, сексуальных фантазий и научных возможностей… Вот, таковы факты, товарищ полковник! – закончил доклад Докучайцев.

– Очень хорошо! – констатировал Халтурин. – Теперь нам известны точные мотивы, которые в конце концов, пусть и случайно, но позволили всем нам заглянуть в драгоценные кладовые Компрадорского.

– А из них и в золотые залежи Южного Урала! – добавил Сбарский.

– А вы говорите, Михаил Александрович, что изучение деталей любовных страстей – не наше дело! – хотел было возразить Лапичугин, но вновь получил взыскание в форме двух быстро и грозно сдвинутых бровей полковника. В больших и сделавшихся чуть скошенными серо-голубых глазах Халтурина блеснули молнии, как у кавказского разбойника бушубузука, готового вынуть кривую саблю и срубить голову. Лапичугин невольно втянул свою целую голову в шею.