Читать книгу Нелюбимая жена - - Страница 4

Прошло почти две недели.

Все это время Янис жил как тень в нашей квартире.

Он почти не разговаривал, возвращался поздно, уходил рано утром, и я уже перестала различать, когда он дома, а когда нет. Иногда я просыпалась посреди ночи и слышала, как он осторожно открывает шкаф, перекладывает вещи, как молния на чемодане тихо звенит в тишине. Потом под утро раздавался глухой звук закрывающейся двери, и наступала пустота.

Но я больше не плачу. Не кричу. Не пытаюсь ничего объяснить.

Он думает, что я смирилась, что просто устала бороться, а я…

Теперь у меня есть опора. Маленькая, еще невидимая, но настоящая.

Каждое утро я просыпаюсь и касаюсь ладонью живота – пока еще плоского, но уже другого. Там – жизнь.

Она держит меня. Она не дает упасть.

Я учусь снова дышать. Медленно, как будто все происходит впервые. Я стараюсь есть вовремя, пью витамины, читаю статьи и форумы, где женщины делятся своими ситуациями. Иногда я пролистываю имена для малыша или для малышки – просто так, для себя.

Вчера я была у врача, к которому безрезультатно ходила последние несколько лет, и поделилась с ней новостью. За эти пять лет я сменила много врачей, но последняя мне понравилась больше всего – она не назначала мне бесполезные исследования, которые я уже прошла по несколько раз. Она говорила только нужные вещи, и вот – результат.

Первое узи.

Я боялась, что услышу плохие слова – плод не развивается, ошибка теста, природа распорядилась иначе… Но когда врач поставила датчик на живот и на экране появилось крошечное пятнышко, в кабинете вдруг стало тихо, а потом она улыбнулась.

– Сердечко бьется ровно. Плод развивается стабильно. Все хорошо, милая.

Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь, а потом заплакала – тихо, беззвучно, от облегчения.

Теперь я иду домой. Возвращаюсь с больницы по осенней улице, сжимая в сумке снимок с малышом. Или с малышкой. Маленькое, едва различимое пятнышко стало центром моей вселенной. Там же, в боковом кармане, лежит тест – тот самый, с двумя полосками, уже немного помятый, но такой важный, почти священный. Я ношу его с собой, будто оберег.

Сегодня я решила рассказать Янису.

Не для того, чтобы вернуть, не ради жалости или попытки удержать. Просто потому, что он имеет право знать. Я не хочу поступать так, как поступила Алиса – скрыв от него ребенка. Каким бы он ни был сейчас, он все равно отец, и я не хочу быть той, кто лишает его этого права.

До дома остается всего несколько шагов, когда я замечаю у подъезда женскую фигуру. Сначала не придаю значения – мало ли кто, но потом вижу рядом девочку. Маленькую, в розовом пальто, с темными косичками, и сердце мгновенно делает резкий удар.

Я останавливаюсь, не веря глазам.

Алиса.

Она стоит у подъезда, слегка оперевшись на перила. На ней бежевое пальто, шарф небрежно спущен на плечи, а рядом – девочка, та самая, с карими глазами, в которых так легко прочитать Яниса.

Я замираю, не в силах сделать ни шага, и Алиса поднимает взгляд – будто чувствует, что я здесь. Уголки ее губ чуть поднимаются, и в голосе звучит тонкая насмешка:

– А я-то думала, ты здесь уже не живешь, – говорит она и окидывает меня взглядом с ног до головы. – Все-таки квартира-то Яниса, если ты вдруг забыла.

Я не отвечаю. Просто гордо поднимаю подбородок и прохожу мимо нее к подъезду, но едва я приближаюсь к двери, она снова подает голос – громче, отчетливее, в спину:

– Я жалею, что не сделала этого раньше. Но сейчас понимаю, что Янис имеет право на отцовство. Он имеет право быть рядом со своей дочерью.

Я оборачиваюсь, глядя прямо ей в глаза.

– Только сейчас ты об этом задумалась? А раньше? Все пять лет молчала, отнимая у него это право. Почему именно сейчас, Алиса?

Она усмехается, достает из сумки сложенный лист бумаги и бросает его в мою сторону. Лист падает к моим ногам, качаясь на ветру.

– Вот, – говорит она спокойно. – Это тест ДНК. Чтобы у тебя не было сомнений. Моя дочь действительно дочь Яниса. Мы сделали тест, и теперь он все знает. Так что можешь не мучить себя догадками и ни на что не надеяться.

Я опускаю взгляд на бумагу, но не поднимаю ее. Просто смотрю на белый лист, шевелящийся на асфальте, и ощущаю, как внутри все холодеет.

Алиса делает шаг ближе, и в ее голосе появляется привычная ядовитость:

– Я не говорила ему раньше, потому что… встретила хорошего обеспеченного мужчину. Он смог дать нам с дочкой то, чего Янис пока дать не мог. Он только закончил университет и работал за копейки, а я… я всегда стремилась к лучшему. Теперь я развелась, а Янис… он богат и перспективен, занимает ведущую должность в холдинге своего отца, и у нас с ним есть дочка.

Она приподнимает подбородок, глаза блестят, в улыбке – легкое торжество.

– К тому же, вскоре после своего отъезда в Испанию я узнала, что ты поспешила занять мое место, а на чужом несчастье, знаешь ли, счастья не построишь, Мила…

– Я ничего не разрушала, – произношу в ответ. – В отличие от тебя сейчас.

– А я тоже ничего не разрушаю. У вас даже детей нет, поэтому и разрушать-то нечего!..

Я замолкаю. Стою, глядя на нее, чувствуя, как все, что было стабильно внутри, снова дрожит и рушится.

В этот момент дверь подъезда открывается, и я вздрагиваю.

На улицу выходит Янис.

Он держит сумку, в которой, кажется, собрана его жизнь. На секунду замирает, видя нас всех вместе: меня, Алису и девочку.

Воздух между нами становится вязким, тянущимся. Никто не говорит ни слова, а девочка поднимает глаза на него и улыбается. Я даже имени ее не знаю, но она… хорошенькая…

Янис кашляет, как будто пытается разрядить напряжение, и произносит:

– Мила…

Я делаю шаг вперед.

– Можно с тобой поговорить? – спрашиваю тихо, почти шепотом.

Он кивает, не глядя на Алису.

– Пять минут, Мил… чтобы дочка не замерзла…

Я киваю, несмотря на раздирающую боль изнутри.

Чтобы дочка не замерзла…

Шаги в подъезде отдаются эхом, лестница кажется длиннее, чем обычно. Я иду позади него, а в кармане пальто сжимаю тест на беременность. Держу его так крепко, что ногти впиваются в ладонь…

Когда мы заходим в квартиру, там пусто и непривычно холодно. Вещей стало меньше, запах его парфюма почти выветрился. Даже воздух кажется чужим.

Янис ставит сумку у двери и поворачивается ко мне.

– Я подал на развод, – говорит спокойно, ровным голосом, будто сообщает прогноз погоды. – Но квартира остается тебе. Она твоя, как и машина, которую я дарил тебе на день рождения.

Я не могу выдохнуть, только смотрю на него, стараясь понять, как человек может быть таким спокойным, когда рушит все, что было между нами.

– Спасибо, – выдыхаю я почти машинально, и в этот момент понимаю, что больше не чувствую под собой почвы. Все, что удерживает меня на ногах – это тот крошечный стук сердца, что живет во мне.

Он делает шаг к двери, но вдруг останавливается.

– Так, о чем ты хотела поговорить? – спрашивает, не оборачиваясь.

Я поднимаю глаза, и руку обжигает тест на беременность.

Хочу сказать, что беременна. Что он снова станет отцом. Что, может быть, между нами не все потеряно – хотя бы в качестве родителей общего ребенка. Хочу, чтобы он хотя бы знал…

Но вдруг перед глазами всплывают глаза его дочери – такие же теплые, карие, как у него, и я понимаю: он уже там, в другой жизни, в другой семье. Он уже не мой.

Я медленно выдыхаю и, чувствуя, как что-то внутри ломается, улыбаюсь:

– Ничего. Просто хотела попрощаться. Желаю тебе счастья в новой жизни, Янис.

– Я тебе тоже желаю счастья, Мил. Ты всегда была хорошей… женой…

«Ты была хорошей женой, но не любимой», – слышу я.

Я отворачиваюсь, пряча слезы.

Дверь закрывается, и звук этого хлопка отзывается в груди, как удар.

Я стою посреди пустого коридора, сжимаю ладонь и чувствую, как сквозь пальцы выскальзывает тест. Он падает на пол, тихо отскакивает и замирает у двери.

Две полоски.

Такая простая, маленькая вещь – и целая вселенная внутри.

Я опускаюсь на колени, касаюсь теста кончиками пальцев и шепчу, почти не размыкая губ:

– Малыш, хочешь на море?..