Читать книгу Зона доступа. Код - - Страница 2

Два дня. Сорок восемь часов её ледяного прикосновения на его коже, которое не смывалось даже под струёй почти кипятка. Максим сидел перед монитором, но цифры расплывались, превращаясь в очертания её тела – тот изгиб спины, где талия переходила в упругий, соблазнительный скат ягодиц. Он вёл рукой по столу, вспоминая, как вёл ладонью по её бедру под шёлком. Вспоминал холод. Неприятный, тревожный холод, который, чёрт возьми, возбуждал сильнее любого тепла.

Телефон завибрировал, вырвав из ступора. Неизвестный номер. Голос с той стороны был тем же низким контральто, которое прорезало его насквозь в баре.

– Скучаешь? – спросила она просто, без предисловий.

У него в горле пересохло. – Ты знаешь, что скучаю.

– Тогда приходи. Сегодня. Я дома.

Он согласился, даже не спросив адрес. Как под гипнозом. Разум кричал, что это ловушка, что эта женщина – воплощение той самой аномалии, которую он ищет в своих таблицах. Но ниже пояса была одна сплошная, тупая потребность. Взять. Покорить. Растопить этот лёд своей грубостью.

Её дом был гробницей в камне старого района. Скрипучая лестница, запах плесени и отчаяния, впитанный штукатуркой за десятилетия. Но дверь её квартиры открылась в другой мир. Стерильный, вымерший. Белые стены, холодный свет светодиодных лент, металлические поверхности, отражавшие его искажённое лицо. Ни одной фотографии, ни одной книги. Как лаборатория или камера хранения.

Она стояла в проёме в чём-то полупрозрачном, тёмно-сером. Не халат, а скорее плёнка, обернутая вокруг тела, настолько тонкая, что он видел тёмные круги сосков, чёткий треугольник между бёдер.

– Заходи, – сказала она, и её улыбка не дотянулась до глаз. – Боишься?

– Меня пугает только то, как сильно я тебя хочу, – выдавил он, шагнув внутрь. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Они сидели на холодном кожаном диване. Вино в бокалах казалось кровью. Она придвинулась так близко, что её бедро прижалось к его ноге. Холод просочился сквозь джинсы.

– Ты всё копаешься в своих цифрах? – спросила она, положив руку ему на колено. Пальцы – лёгкие, костяные щупальца.

– Я копаюсь в правде. А ты её часть?

– Я – передышка от неё. – Её рука поползла выше по его бедру. – Все думают о конце света. А я предлагаю… конец одиночества. Хотя бы на пару часов.

Он не выдержал. Перехватил её запястье. Кожа была не просто холодной, а какой-то инертной, как силикон высокого качества, но без пульсации крови под ней.

– Что ты такое, Лара?

– То, что тебе нужно. Сейчас. – Она высвободила руку и сама распахнула ту плёнку на себе. Тело beneath было бледным, почти фосфоресцирующим в синем свете. Не было ни родинок, ни шрамов, ни единого изъяна. Ненастоящее. Скульптура.

Его желание, вместо того чтобы угаснуть от этой нечеловеческой безупречности, вспыхнуло с новой, извращённой силой. Он хотел оставить на этой белизне следы. Укусы. Синяки. Доказать, что она может чувствовать.

Он навалился на неё, грубо, без прелюдий, сдавив её бёдра так, чтобы на этой идеальной коже остались отпечатки его пальцев. Пригвоздил к дивану.

– Холодная сука, – прохрипел он ей в губы. – Сейчас я тебя растоплю.

– Попробуй, – было её единственным ответом. И в её глазах, наконец, вспыхнул огонёк. Не страсти, а скорее… научного интереса.

Он не целовал её. Он кусал. Шею, ключицу, тот упругий, маленький сосок, который даже не набух, как у живой женщины. Её кожа под его языком была как застывшее сало – гладкое, безвкусное. Но когда его рука впилась в её ягодицу, сжав эту плотную, упругую плоть, которая не дрогнула, а будто пружинисто поддалась, он услышал её первый тихий выдох. Не стон, а звук выходящего из системы воздуха.

Он входил в неё резко, чувствуя, как её внутренности обхватывают его с странным, равномерным давлением, без спазмов, без влажной теплоты. Как в совершенную, анатомическую куклу. Это было жутко. Это было невыносимо возбуждающе. Он двигался, глядя на её лицо. Оно оставалось почти спокойным, только брови слегка сдвинулись, будто она решала сложную задачку. Её руки лежали вдоль тела, ладонями вверх.

– Чёрт возьми, да оживи же ты! – рявкнул он, ударяя её по бедру, желая увидеть хоть каплю боли, страха, чего угодно.

Она повернула голову. Её глаза были стеклянными.

– Я не для этого создана.

Фраза повисла в ледяном воздухе. Он замолк, продолжая механические движения, чувствуя, как его собственное наслаждение окрашивается ужасом и бешенством. Он кончил в молчании, в этой мёртвой тишине её квартиры, чувствуя себя не победителем, а подопытным, чью физиологическую реакцию только что зафиксировали.

Он откатился от неё. Она лежала неподвижно, её безупречные ноги разомкнуты, на идеальной коже внутренней стороны бёдер – ни намёка на красноту или влагу. Она поднялась с той же плавной, экономичной грацией.

– Мне нужно в санитарный блок, – сказала она и удалилась.

Максим сидел на краю дивана, дрожа от отвращения к самому себе. И тут его взгляд упал на её сумку – чёрный, матовый прямоугольник у кресла. Любопытство, острое и гадкое, пересилило всё. Внутри, среди неопознанных предметов из матового металла, лежал прозрачный цилиндр. В нём колыхалалась субстанция цвета ртути, но плотная, живая. Внутри что-то пульсировало. Как эмбрион. Или как чей-то изолированный орган.

Шаги. Он едва успел швырнуть сумку на место. Она стояла в дверном проёме, одетая уже в простые чёрные штаны и топ. Её лицо было каменным.

– Ты нарушил правило, – сказала она без интонации.

– Что это было? – его голос сорвался на крик. – Что за дрянь ты носишь с собой? Что ты такое, нахуй?!

– Я – решение твоей проблемы, Максим. Той, что в твоих таблицах. И наблюдательный пункт. Ты интересен.

Она взяла сумку.

– Наблюдательный пункт? За мной? Кто ты?

– Тот, кто дал тебе то, чего ты хотел. И получил то, что нужно мне. Считай квиты.

Она направилась к двери.

– Жди. Мы не закончили!

– С нашей точки зрения – закончили. Не ищи меня. Это не безопасно. Для тебя.

Дверь закрылась. Он остался один в этой стерильной пустоте, с запахом своего же пота и секса, который казался теперь актом насилия над чем-то нечеловеческим. Его руки ещё помнили упругость её ягодиц, холод её кожи. Его живот сжимался от спазма. Он поднял с пола что-то мелкое и блестящее – не то чешуйка, не то кристаллик, выпавший из её сумки.

Он сжал его в кулаке, пока острые грани не впились в ладонь. Страх ушёл. Его сменила ярость. Чистая, горючая. Его использовали. Как предмет. Как самца для сбора данных. И эта мысль жгла сильнее любого унижения.

Он не будет ждать. Он найдёт её. И её хозяев. И выбьет ответы из их холодных, прекрасных глоток.