Читать книгу Справляться с кризисами, а не с ребёнком - - Страница 13

Раздражение вместо отчаяния

Они пришли на консультацию вовремя, одеты аккуратно, глаза сухие. Это не родители «на грани», доведённые до отчаяния. Это родители, которые в первую очередь раздражены. Конечно, они устали, но больше всего их истощает то, что ситуация повторяется снова и снова – и для них в этом нет никакой логики.

Они садятся, делают глубокий вдох, и отец начинает:

– Мы пришли к вам… как бы это сказать… из-за этих постоянных истерик. Ничего катастрофического: в целом мальчик нормальный, играет, смеётся. Но каждое утро – война из-за какой-нибудь ерунды: тянет время, не хочет идти в школу. Это очень тяжело.

Мать подхватывает, чуть смущаясь:

– Мы же не можем подстраивать весь дом под одного ребёнка, правда? Сегодня утром опять: кричал, отказывался одеваться, валялся на полу. И мы начинаем сомневаться: мы слишком мягкие? Нам надо быть жёстче? Существуют ли какие-то правильные слова или приёмы, чтобы он перестал так себя вести?

Они не произносят слово «расстройство» и пришли не за диагнозом. Они пришли ко мне, в первую очередь как к поведенческому аналитику (это одна из моих специализаций), и говорят о поведении ребенка, которое день за днем портит их повседневную жизнь.

В моём кабинете такие диалоги повторяются часто, с разными семьями – меняются лишь декорации и детали.

Ванна, бассейн, столовая: мелочи, которые становятся полем боя

Иногда поле боя – это ванная:

«Стоит нам только намочить ему волосы – он вырывается так, будто мы его хотим утопить».

Иногда – бассейн:

«Все дети радуются, а наш паникует у бортика, цепляется за меня и дрожит».

Иногда – школьная столовая:

«Он говорит, что там „воняет“. Остальные ходят туда спокойно, а наш отказывается есть, плачет и просится домой».

И всегда – один и тот же вопрос, сформулированный предельно просто:

– «Мы слишком много ему позволяем?»

– «Мы не умеем устанавливать границы?»

Родители пытаются разделить: где здесь кончается педагогика и начинается внимание к чувствам, а где – простая необходимость проявить твёрдость. Они мучаются сомнениями: не испортили ли они ребёнка, прислушиваясь к его эмоциям? Или, наоборот, не упустили ли они что-то важное, раз за разом отмахиваясь: «Это ерунда, прекрати драматизировать»?

Особый сенсорный профиль: когда за «капризом» скрывается иное восприятие

Пока родители говорят, я не спешу мысленно ставить галочку в графе «каприз» или «пробелы в воспитании». Вместо этого я задаюсь другим вопросом: не столкнулись ли мы здесь с тем, что мы вазываем особым сенсорным профилем.

Если объяснять просто: у некоторых детей сенсорная система – та, что отвечает за прикосновения, звуки, свет, запахи – «настроена» иначе, чем у большинства. Можно сказать, что «ручка громкости» у них повёрнута на другую отметку.

У одних все ощущения воспринимаются острее: колючесть ткани, звон вилок в столовой, мерцание люминесцентных ламп.

У других – наоборот: кажется, будто они почти ничего не чувствуют, и им требуется много движения, прыжков, тактильных контактов, чтобы «пробудить» свои ощущения.

Со стороны это не выглядит как «поломка»: ребёнок видит, слышит, чувствует запахи так же, как и все. Меняется другое – то, как мозг сортирует и дозирует эту информацию. Как будто у одних фильтр слишком тонкий (всё проходит, всё мешает), а у других – слишком плотный (нужна интенсивная стимуляция, чтобы организм вообще откликнулся).

Сложность для родителей заключается в том, что они инстинктивно примеряют эти ощущения на себя. Они думают: «Да, иногда одежда бывает неприятна… но мы же терпим, правда?» «Да, в столовой шумно… но другие дети ходят туда – почему наш не может?»

И в голове начинают роиться противоречивые версии:

Может, мы слишком прислушивались к его жалобам и придавали его ощущениям чрезмерное значение?

Может, он просто научился использовать эти ситуации, чтобы избегать нежелательного?

Может, пора перестать обсуждать – и просто установить более жёсткие правила и точка?

Они не всегда произносят это вслух, но напряжение чувствуется в воздухе.

Если я слушаю ребёнка – я тем самым его поддерживаю… или же я «запираю» его в его же трудностях?

А если я «закручиваю гайки» – я помогаю ему стать крепче… или требую невозможного?

Разовая перегрузка или устойчивая чувствительность?

На заднем плане здесь всегда возникает важный вопрос – даже если никто не формулирует его научными терминами: мы наблюдаем разовые реакции, связанные с усталостью и обстоятельствами… или устойчивый способ, которым этот конкретный мозг воспринимает ощущения?

Вспоминаю, например, девочку, про которую родители рассказывали:

«Обычно она спокойно ходит в супермаркет. Но в тот день – после недели болезни и недосыпа – она зажала уши, расплакалась, умоляла уйти. Такого никогда раньше не было».

Здесь многое указывает на разовую перегрузку: обычно спокойный ребёнок, накопившаяся усталость, один конкретный триггер. Мы думаем: «В тот день для неё было слишком много. Это было как для нас – день с мигренью».

В других же историях речь идёт не об одном тяжёлом дне, а о годах похожих реакций – в самых разных ситуациях. Это уже не единичный эпизод. Тогда мы начинаем говорить об устойчивом паттерне, даже если пока не знаем всех его нюансов.

Между этими двумя полюсами – разовой перегрузкой и устойчивым профилем – многие семьи оказываются в «серой зоне». Они описывают детей «немного чувствительных ко всему»: бывают периоды спокойнее, бывают – труднее. И они не понимают, какие выводы из этого делать.

За этой неопределённостью часто скрывается ещё более болезненная дилемма: «Проблема в особенностях ребёнка… или в том, как мы его воспитываем?»

Мозг или воспитание: где пролегает граница?

Так мы приближаемся к одной из самых чувствительных тем – границе между биологией (мозгом) и средой (воспитанием). С одной стороны, родители слышат о врождённом темпераменте, особой «проводке» нервной системы, высокой сенсорной чувствительности. С другой – на них обрушивается поток советов извне: от родственников, знакомых, из сети. Их лейтмотив: «не потакать», «быть строже», «дать понять, кто главный».

Родителей буквально раскачивает между этими полюсами, и они теряются, не зная, где установить тот самый «регулятор» – баланс между принятием и требовательностью.

В кабинете я ежедневно вижу, как эта внутренняя борьба изматывает семьи. Одна мать делится:

«Иногда мне кажется, что мы слишком много говорили, слишком много объясняли, слишком мало требовали. Но потом я вижу его лицо, когда он надевает определённые ботинки, – и понимаю, что ему действительно больно. И тогда я чувствую вину за то, что раньше обесценивала эти ощущения».

Отец добавляет:

«Мой собственный отец, дедушка ребенка, считает всё это комедией. Говорит: отправьте его в спортивный лагерь – и он быстро перестанет жаловаться»

Универсальной формулы не существует. Нельзя сказать: Вот точная доза эмпатии, а вот – необходимая доза твёрдости.

Но первый шаг – это назвать вещи своими именами. Есть дети, для которых колючий шов на футболке – не каприз, а реальный дискомфорт. И есть семьи, которые снова и снова задаются вопросом: это признак «изнеженности» – или просто иной, более интенсивный способ воспринимать мир?

Разговор об особых сенсорных профилях кардинально меняет точку отсчёта.

Если исходить из установки, что ребёнок «преувеличивает», «манипулирует», – воспитание естественным образом строится на принципах жёстких границ и чтобы не уступать «шантажу».

Если же принять за основу, что его нервная система может воспринимать обычные ощущения как агрессивные, вопрос формулируется иначе: как научить его жить в этом мире с таким телом – не отрицая его опыт, но и не выращивая образ «хрустального» человека, которого нужно ограждать ото всего?

Между страхом «слишком ему потакать» и страхом «недостаточно его услышать», между стремлением быть последовательным и желанием уважать его чувствительность – существует путь. Именно его предстоит найти каждой семье.