Читать книгу В моей голове я все там же. Основано на реальных событиях - - Страница 8

27 лет.

Почти накрашена, осталось только уложить волосы. Алиса смотрит в зеркало, вроде все готово. Красивое платье, прекрасный образ. Девушка всегда старалась выглядеть эффектно вне зависимости от погоды. Макияж, укладка, часто каблуки, несмотря на комментарии «ты и так высокая, куда еще каблы».

– Ты чего так вырядилась? – донеслось сзади.

– Так мы же гулять идем, все должно быть по высшему разряду, – ответила Алиса, уже взяв оборонительную позицию. Она знала, что он так отреагирует, Жене никогда не нравились «вычурные» наряды. «Нормально и в джинсах» – любимая его фраза, ведь сам парень одевался по—простому: спортивные штаны и олимпийка. Некий такой «гопник».

– Мне без разницы, как ты выглядишь, а люди на улице опять глазеть будут, – продолжал ворчать молодой человек.

– Давай я еще буду смотреть на мнение окружающих, может мне еще начать спрашивать у тебя разрешения, как мне можно выглядеть? Как мне ходить, куда ходить, и зачем? – у девушки сразу всплыли картинки из прошлого, где за каждый свой шаг надо было отчитываться. В какой—то момент, это дошло до абсурда. Когда Алисе было 17 лет, она вышла со двора, чтобы поздороваться со своим молодым человеком (тот самый Михаил), который в этот день работал на её улице, и отец из—за этого не позволил вечером с ним встретиться, ведь девушка вышла без предупреждения, а аргументы о том, что она отошла на 5 минут и расстояние от дома составляло 10 метров, ничего не меняли. Из—за того, что Алиса сильно любила парня, потому что он был для неё глотком свежего воздуха, девушка в тот день, в истерике упала на колени перед отцом, прося его отпустить, крича и плача: «ЧТО ЕЩЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ТЫ ОТПУСТИЛ? Вот на коленях стою!». За эту выходку Алиса получила пощечину, но на удивление, вечером отец разрешил ей пойти на улицу, после того, как проспался. И сейчас ей казалось, как будто снова сжимаются эти тиски контроля. Отчет за каждый шаг. Поэтому все эти разговоры о том, что КТО—ТО что—то скажет, или не скажет, выводили ее из себя.

– Прекращай, что ты начинаешь—то? – обычный ответ парня.

– Главное – я знаю, что я хорошо выгляжу, – пробормотала девушка себе под нос, хотя в голове проносилась куча мыслей и вереница вариантов, что можно было ответить. К примеру, послать, ведь вместо комплимента, она получила ворчание. Или высказать, что хочет быть нежной девушкой и ярко одеваться, или можно было молча уйти. Но все это повлечет ссору, а значит, не будет прогулки, а ведь этого так хочется в выходной день, поэтому можно и стерпеть, потом как—нибудь скажет. Обязательно все скажет…

13 лет.

Сегодня удивительный день! Мы с отцом и братом идем гулять в центр! Мне кажется, последний раз, когда мы вместе выходили из дома, это в мои 10 лет, тогда ещё мама была с нами. Было так весело! Мы собрались и пошли в машину, папа забыл что—то дома, но быстро вернулся, и мы поехали на «ледовый городок», так назывался лабиринт из льдин, стоящий прям на площади. Это было изумительно, холода вообще не чувствовалось, потому что мы с братом бегали по этому лабиринту, всё светилось, и вокруг оказалось огромное количество людей, ведь это всероссийский праздник – Новый год. Все были так веселы и добры друг к другу. Когда мы вернулись домой, под ёлкой уже были подарки. Представляете?! Я сразу нашла свой подарок – магнитофон и кассета Глюкозы. Как они туда попали? В 10 лет я этому очень удивилась, хотя сейчас понимаю, что как раз папа тогда и возвращался положить их. Но это неважно. Было здорово. Папа часто делал нам такие сюрпризы. Как—то, перед днем рождения мамы, ночью, я вместе с ним делала из бумаги и ваты зайца! А еще папа подарил маме самодельную шкатулку из дерева, с высокими шпилями и выжженными кирпичиками. Прям как настоящий замок! Ожидая сюрприза от этой прогулки, я была взбудоражена. Хоть сейчас и не Новый год, и мамы уже нет, но это не помешает нашей вылазке из дома!

Папа и брат надели всё новое. У главы семейства был джинсовый костюм, казалось, что он только с магазина, видимо, потому что редко куда—то выходит, а брат надел белый джемпер. Ощущение чего—то нового так и витало в воздухе. Я таких красивых давно не видела, может даже никогда. Я натянула на себя то, что было самым чистым.

Мы доехали до центра на такси, странно, что не поехали на машине папы. Дошли до кинотеатра. Интересно, может пойдем в кино? Разговариваем, и тут отец достает из кармана фляжку. Выпивает. Понятно, веселье продлится недолго. Стараюсь не обращать на это внимания. Отцу надо сфотографироваться на документы, пока гуляем – ищем, где это можно сделать. Наверное, со стороны мы смотримся как минимум интересно. Андрей самый высокий из нас, а мы с папой одинакового роста – 175 см. Интересно, я еще вырасту? Все трое худые, с голубыми глазами, но вот волосы у меня намного светлее, и, естественно, длиннее, я же девушка.

Отец снова достает фляжку и выпивает ещё и ещё, это, конечно же, влияет на его состояние и настроение. Через пол часа прогулки, начинают спорить с братом на повышенных тонах. Зачем эти споры? Они всегда находят из—за чего поругаться, никогда не бывает единого мнения. Не понимаю, как в одной семье могут быть такие разные люди.

О, нашли фотопечать. Заходим вдвоем с отцом, и я обращаю внимание на его глаза, что стали светлее. Что ж, мы же не дома, может будет как—то по—другому, но мои ожидания быстро разбились о реальность, папа делает замечания работнику фотопечати. Как же стыдно…

– Вы же можете быстрее поставить на печать, – говорит отец.

– Мы не контролируем скорость печати, все зависит от аппаратуры.

– Так почему у вас такая дрянная аппаратура? – уже переходил на крик папа.

– Пап, пошли уже, – говорю ему, чтобы не раздувать конфликт, понимая, что он неправ.

Он обернулся на меня, я сразу почувствовала сильный запах алкоголя, увидела стеклянные глаза, уже потускневший цвет радужки. Обычно у отца голубые глаза, но теперь это светло—серо—голубой, как будто линзы, а это значит, что любой аргумент – не аргумент.

– Не встревай, – прошипел отец, – для начала научись не влезать в мужской разговор, а потом уже учи.

Ухожу на улицу, чтобы постоять с братом и там подождать отца. Настроение на нуле, гулять больше не хочется. Отец выходит без фотографий. Брат сразу отпрашивается гулять отдельно. Да, это еще одно правило.

Правило №8: всем всегда нужно отпрашиваться уйти погулять или вообще отлучиться. Брату 20 лет, но он все еще это делал.

Я остаюсь с отцом.

– Заберешь потом фотографии, – утверждает он.

– Да, конечно.

– Куда—нибудь еще пойдем? – спрашивает он, но я понимаю, что ничем хорошим это не закончится.

– Нет, я устала, давай лучше домой пойдем, – пытаюсь максимально естественно ответить отцу.

Домой снова поехали на такси, оказалось, что папа не ездит на автобусах. Радости от поездки не прибавилось. Мы едем домой вдвоем. Внутри жду продолжение «концерта» дома, и боюсь лишний раз вздохнуть, просто притворяюсь тенью. Меня нет. Не замечай меня, не надо.

При тотальном контроле дома возможность того, что вне дома ребенок будет вести себя своевольно – крайне велика. Перекос контроля дома – дает перекос свободы на улице, шанс попадания в «дурные» компании увеличивается до максимума. Следовательно, может привести к шопоголизму, алкоголю, наркотикам, проституции. Все это – попытка взять контроль над своей жизнью

Пример: Алисы стойкое убеждение, что нужно выглядеть всегда хорошо, эдакий контроль над внешним видом, что не страшно в обычные дни, но при болезнях и старости, может вызывать серьезные тревожные состояния.

Во взрослом возрасте, есть вероятность заморозки своих чувств, выученная история не показывать своих желаний. Снова подкрепление игнорирования себя. Под страхом деструктивных правил, ребенок может присваивать чужие желания себе, не замечая своих внутренних правил. Ребенок может ломаться под правилами дома, даже зная, что правила могут быть другие, более реалистичные и жизненные. В детстве родитель – закон, а потом этот закон будет просто автоматически присвоен, как свое собственное желание. Проблема заключается в том, что отличить где мое, а где присвоенное под давлением желание – сложно.

В таких историях часто фигурируют «семейные» праздники, которые могут во взрослом возрасте привести к крайностям. Либо праздник обязательно должен быть омрачен моим состоянием. Всем весело, я сижу и грущу, порчу им праздник, может стать плохо или что—нибудь заболит, возможно я спровоцирую близких на конфликт. Либо я сделаю праздник самой себе любой ценой, даже если это в ущерб мне (финансы в минусе, но я куплю себе новую вещь, что—то приятное), либо праздник вне зависимости от моего физического состояния.