Читать книгу Танька. Есть только путь. И нет гарантий. - - Страница 3

У Таньки с самого рождения не заладилось с мужчинами.

То есть вот сразу. Сначала отец – не подарок, потом отчим такой же, а дальше ещё хуже – как снежный ком накрутилось. Она думала, что это карма. Наверное, в прошлой жизни была жуткой тварью, издевающейся над мужчинами, и теперь расплачивается за это. А иначе как ещё объяснить всё то, что происходило с ней в жизни? «Карма – однозначно.» – думала Танька.

Родилась она в бессмысленной семье. Мамка папку не любила и выскочила за него назло кому-то. Молодо – зелено, понятное дело. И Танька маму не винила. Все мы совершаем ошибки пачками даже в зрелом возрасте, что уж про молодость говорить. Да и папку она особо не винила. Какому мужику понравится, если он узнает, что за него вышли назло кому-то? Правильно, никакому. Да только не обязательно вести себя как скотина, можно же просто уйти. Или нет?

И всю свою жизнь Танька так и не смогла найти для себя ответ на этот вопрос – зачем мучить близких, если они причинили вам боль? Разве не проще держаться от них подальше? Это ведь даст душевное облегчение самому мучителю. Или людям просто нравится страдать и других мучить? В общем, ни к чему хорошему этот брак не привёл. Хотя, одному только богу известно, почему всё пошло сикось накось, может папка и не узнал об этом, может он изначально был козлом по своей натуре – сейчас никто не скажет. Что сделано – то сделано, что уж теперь.

Самое первое Танькино воспоминание:

Проснулась она ночью, встала в детской кроватке, держась за поручни – телевизор шипит, экран рябит, все программы уже закончились. Поперёк родительской кровати валяется пьяный голый папка с хозяйством наружу, храпя на весь дом. Почему эта картинка врезалась ей в паямять?

Вообще, Танька смутно помнила своё детство, лишь отдельные фрагменты, по пальцам пересчитать:

Как бегала с соседскими ребятами на улице, в своём клетчатом пальтишке; на трёхколёсном велосипеде каталась; как жевали гудрон – этот вкус и запах она помнит всю свою жизнь, и скучает по нему. Куклу тряпичную помнит, которую для неё бабушка сшила…

Однажды, гуляя по улице, Танька увидела бегущую соседскую девчонку, которая кричала:

– Танька, твой папка пьяный идёт!

Танька сломя голову несётся домой и орёт на бегу:

– Мама, мама, папка пьяный идёт!

Они вместе побежали к соседям – прятаться, пока папка не уснёт или не уйдёт. Бывало и ночевали у соседей. Если мама была на работе – Танька пряталась у них одна. Хорошо, что были добрые соеди. Но Таньке всё равно было страшно. Потому что если они не успевали спрятаться – был скандал.

Танька не помнила отца трезвым. Ни одного такого воспоминания у неё не сохранилось. Возможно, она не видела его таким никогда, а может память заблокировала большинство воспоминаний. Однажды он забрал её из детского сада – и по дороге потерял. Пьяный вдрызг, куда ему до ребёнка. К счастью, в маленьком районе, где все друг друга знали, соседи подобрали Таньку и привели домой.

Мама работала на заводе и бывало, что в ночную смену. Поэтому была вынуждена иногда оставлять Таньку в садике на ночь. И это становилось испытанием для неё. Она скучала, ревела, звала маму. Хотя там она была не совсем одна – это никак не помогало справиться с болью. Она ощущала это как предательство, как будто её бросили. Вечером становилась на колени на кровати рядом с тёмным, вечерне-ночным окном, утыкалась лбом в стекло, смотрела в темноту и плакала. «Мама, мамочка, забери меня…» Звала она.

Даже став взрослой тётенькой, Танька плачет, вспоминая об этом. Перед сном в садике детям давали стакан молока и кусок хлеба, посыпанный солью. Этот вкус молока, смешанный со слезами, запомнился ей на всю жизнь.

Они жили в небольшом домике в маленьком, тихом районе – вокруг река, леса, горы. Все занимались промыслами: рыбалкой, охотой, ходили за ягодами и грибами. Само собой, имели дома всё для этого необходимое. И ружьё тоже. С этим ружьём пьяный папка гонялся по дому за мамой, с криками: «Убью!»

А однажды попытался повеситься за печкой. Танька случайно зашла за печку – и увидела, как он пристраивает петлю на потолок. Побежала к маме на кухню:

– Мама, там за печкой папка вешается!

Развелись они, слава богу. Брак, бессмысленный и беспощадный, наконец закончился. Для мамы это было облегчением, конечно же. А что чувствовала Танька? Этот вопрос оставался открытым. Жизнь с отцом не была приятной. Но и последующая не стала лучше. Уже и не могла стать.

Второй брак Танькиной мамы случился по любви. Для Таньки же отчим – чужой человек. Не то, чтобы она так его воспринимала, хотя и она тоже. Но и сам он не стремился стать ей ближе. Конечно – чужой ребёнок, к которому он не испытывал тепла. Он был с ней молчаливым, не участвовал в её жизни и воспитании. Не пытался с ней подружиться, поговорить или быть добрым. В общем, не заладилось у Таньки с мужчинами…

************

Поначалу между родителями всё было хорошо. Всей семьёй переехали с Урала на Украину, по приглашению по работе – климат мягче, фрукты, квартиру им дали… Для них это было выгодное предложение. Ведь после ухода от отца жили они в бараке, с одной комнатушкой на троих – не разгуляешься. Хотя дом был мамин, она всё бросила, оставила отцу. Переехали. Только Танька так никогда и не смогла привыкнуть к новому месту. Да и много новых страданий принесло оно ей.

Получили они работу, которая была обещана, через время получили двухкомнатную квартиру, родили двоих детей – мальчика и девочку… Обычная жизнь обычных людей.

Работали на заводе, растили детей – всё как у всех. Танька, как старшая, младших нянчила. Брат был еще очень маленький, и когда мама была на работе в ночную смену, бывало ночью капризничал. Она носила его на руках, укачивая. Да и в другое время часто была для него нянькой. Танька не возражала – она любила своих брата и сестру. И любила маму.

Отчим всё так же не принимал участия в Танькиной жизни. Не был ей другом, и отцом стать не пытался. Не давал ни любви, ни поддержки, ни участия. А дети растут. Получают двойки, рвут одежду, огрызаются и много чего ещё. И это нормально. Но когда ребёнок чужой, а проявить себя страшно, то легче всего выплеснуть эмоции на того, кто рядом. Так отчим начал высказывать претензии жене. Это же проще, чем справляться с трудностями самому. Да?

Между родителями стали случаться частые ссоры. Возможно, были и другие причины разлада, но Танька о них не знала. Она всегда думала, что это из-за неё – и винила себя. Она любила маму, переживала за неё. Старалась не создавать проблем, не попадаться отчиму на глаза, уходила в комнату подальше, когда он был дома. Но невидимкой всё равно стать не могла. Она была просто ребёнком, на которого свалилась взрослая жизненная ситуация.

Постепенно, как и отец, отчим начал пить. Приходил пьяный, устраивал маме скандалы, все картонные двери и стены шкафов были во вмятинах от его кулаков. Хорошо, хоть бить не пытался, и на том спасибо. Хотя кто знает, может мама и получала от него тумаков, дети этого не видели, или Танька просто не помнит.

Во время таких скандалов в её душе был ужас. Она помнила, как вёл себя отец, и боялась повторения. Ей хотолесь помочь, защитить маму. Танька хотела сделать хоть что-то, чтобы это прекратилось. И не могла ничего сделать, потому что – маленькая. Потому что не хватит сил. И не хватит смелости. Но всё таки старалась сделать хоть что-нибудь.

Они жили на первом этаже. Когда отчим приходил пьяный и начинал буянить, через входную дверь было страшно выходить – там происходила ссора. И Танька, девчонка лет одиннадцати-двенадцати, выпрыгивала из окна комнаты на улицу в чём была, и босиком бежала к соседям или знакомым. Бежала, чтобы хоть как-то помочь – привести трезвого знакомого мужика, который мог бы успокоить отчима, лишь бы спасти маму. И они приходили. И успокаивали. Каждый раз. Спасибо им за это. А уже спустя много лет Танька узнала – один из приходящих на помощь тоже постоянно бил свою жену. Но ведь это нормально в нашем обществе, да?

*************

Брат рос, и со временем тоже увидел всё, что происходило. Танька видела, как он переживал, когда отчим обижал маму. Ему тоже было больно. Она никогда не забудет тот день, когда брат возмужал и встал на защиту мамы. Отчим снова пришел пьяный, и как обычно начал скандал. Прямо с порога. И тут вышел брат – молодой, крепкий. От напряжения натянутый, как струна – со сжатыми кулаками, с гуляющими желваками:

– Если ты ещё раз тронешь маму, я тебя убью, – прошипел он, подойдя к отчиму вплотную.

И отчим поверил. Хоть и был в хламину, но понял, что его сын вырос. И что уже не получится так, как раньше. И что уже больше не на ком ему срываться. После этого скандалы прекратились. Пить он не перестал – всё так же приходил пьяный, иногда его даже приносили. Всё так же мутил воду. Но уже тихо. Не пытался бить маму и громко не скандалил с ней.

За этот случай Танька была благодарна брату. Хоть потом он и стал скотиной, которая домогалась её дочери, в случае с отчимом он повёл себя правильно. Но за дочь Танька его не простила. Ему сильно повезло, что она узнала об этом лишь многие годы спустя. Дочь, как и она сама в своё время, ничего никому не сказала. Боялась сказать. Ах, если бы Танька узнала об этом раньше… Боль матери за своего ребёнка невыносима. До сих пор она жалеет, что не выронила его случайно из рук из окна, когда нянчила младенцем… В общем, в этой семье тоже не заладилось. Как и с мужчинами, да.

Небольшое, но крайне важное, отступление

«Забегая вперёд, нужно сказать, что в книге не будет линии осуждения мужчин (если кто-то начал ожидать). Да, у Таньки было и будет много травматичных ситуаций, с мужчинами связанных. И в какой-то период своей жизни она была мужененавистницей. Но тем не менее такой линии не будет. Почему?

Потому что «не заладилось» – единственное Танькино умозаключение на данный момент. Таким и останется. Осуждает она только тех, кто поступал с ней не по-человечески. При этом не даёт оценок мужчинам, как полу. Она вообще категорически против войны полов. И то, что ей встретились на жизненном пути именно те, кто встретились – совсем не означает, что все такие. Да, ей не повезло и она не встретила других. Но это не значит, что их не существует.

Вера в людей всё-таки теплится в её душе.»

Но ведь не всё же так плохо? Да, не всё.

Конечно не всё. Была и любовь в Танькиной жизни – её очень любили пра…

Жили были дед и баба…

…Хотя, если быть точной, это были не дед и баба, а прадед и прабаба.

Самые яркие и счастливые Танькины воспоминания детства в основном с ними и связаны.

Не с родителями, друзьями, бабушками и дедушками, а именно с этими пра.

Любили они Таньку, заботились, холили и лелеяли… А она любила их. Пра умерли ещё до её отъезда на Украину. И всю жизнь она вспоминает о них с душевным теплом и нежностью. Через много лет, уже с первой дочкой на руках, приехала она к этому любимому дому, что бы просто взглянуть, вспомнить, согреться, хоть уже давно не было стариков в живых. И приехала как раз в тот момент, когда дом уже разобрали по бревнышку. Осталось лишь основание, с валяющимся мусором и какими то предметами обихода.

Танька хотела найти что-то на память, что-то из детства, но через столько лет там ничего знакомого уже не было. Ощущение было как в фильмах – самого дома и стен уже нет, валяется мусор и старые вещи… Только тряпичной Танькиной куклы, валяющейся в развалинах, не хватало для остроты момента. Но и без неё Танька навсегда запомнила этот момент. И запомнила свои эмоции. Эмоции не только от зрелища, а и от того, что чётко осознала в тот момент – детство безвозвратно кончилось. И больше никто не будет любить её, как эти пра.

Увидела своими глазами, и очень явно – как течёт время. Как быстро оно течёт, унося с собой то, что было сердцу дорого. И нельзя его остановить…

Раньше это был красивый дом. Деревянный, большой, деревенский дом. Но, хотя дом и кажется просторным, на самом деле жилого пространства внутри не много. Оно находится как бы на втором этаже, хотя это не совсем второй этаж. И большая часть на «первом этаже» – хозяйственное помещение. Там скотину зимой держат и вообще всё, что нужно для хозяйства. Там стоял большущий, по Танькиному детскому восприятию, ларь, в котором хранилось пшено. Она перевешивалась через край этого ларя, дотягивалась до зерна, черпала горстью и ела его сразу, сырым. Ммм, вкуснота…

Кстати, привычка есть сырое пшено осталась у неё до сих пор.

В доме у них была печь. Самая настоящая, русская печь. Можно залезть на неё и спать там. В общем, Танька так и делала. А иногда с ней на печи спала её тётка, и гладила перед сном по пяткам. Таньке это нравилось. А еще прадед каждое утро, как только Танька открывала глаза, давал ей конфету. А прабабушка ругалась на него:

– Все зубы ребенку испортишь! – говорила она.

И испортил таки.

Однажды дед случайно поранил Таньке бедро вилами. Он работал по хозяйству, а маленькая Танька лезла, куда не звали, хотя дед и предупреждал, и отгонял её. Вот и долазилась, вилы-то острые. Сама виновата, конечно. До сих пор у Таньки шрам на бедре от вил. Но это никак не повлияло на её тёплое отношение к предкам.

Дом стоял первым при въезде в деревню, на второй улочке, не на главной. Он располагался на пригорке. И прямо от дома, вниз по этому пригорку, Танька бегала гулять. Она скатывалась вниз по пахнущей траве, по василькам и клеверу, и находила себе много занятий в траве. И в больницу можно поиграть, и стебли вкусные погрызть, и ещё много всего интересного.

Один из сыновей у пра на великой отечественной погиб. А одна из дочерей (Танькина бабушка) ребеночка нагуляла (маму Таньки) да старикам и скинула. Сама уехала в дальние края жить, подальше от позора. Деревня – не мегаполис, от злых языков не спрячешься. Все всё знают, обсуждают и осуждают. Встретят на улице – не промолчат. Так и прожила она в дальних краях всю жизнь. И замуж больше не вышла, и детей больше не родила.

За всю жизнь Танька видела её всего три раза.

Один раз в детстве, когда с мамой ездили к ней погостить. Второй раз Танька приезжала к ней уже со своей старшей дочкой, в попытке изменить свою судьбу. Но не прижились вместе, характер у обеих был сложный. И третий раз, когда бабушка уже болела и Танькина мама забрала её домой умирать.