Читать книгу Песня для двоих - - Страница 3

Весенний вечер в московской трёхкомнатной квартире выдался на удивление тёплым. За окном медленно сгущались сиреневые сумерки, а в гостиной, залитой мягким светом торшера, царил привычный, но оттого не менее драгоценный для Миры хаос.

Два мальчика – Ахилл и Одиссей – носились между диваном и книжным шкафом, размахивая игрушечными мечами. Их звонкий смех эхом отражался от стен, а Мира, сидя на ковре в окружении разбросанных кубиков и плюшевых зверей, то и дело подхватывала то одного, то другого, кружила в воздухе и тут же заботливо ставила на пол, смеясь вместе с ними.

– Мама, ещё! – требовал Ахилл, дёргая её за рукав.

– И мне! – вторил Одиссей, подпрыгивая рядом.

Мира наклонилась, поцеловала каждого в макушку, вдохнула запах детских волос – тёплый, чуть сладковатый, с ноткой детского шампуня. В эти мгновения всё остальное будто растворялось: и нескончаемые дела по дому, и тихая тоска, которую она давно научилась прятать за улыбкой.

– Ладно, герои, пора в ванну! – объявила она, поднимаясь и протягивая руки к сыновьям.

В ванной комнате царил весёлый беспорядок: брызги на зеркале, пена на полу, два голых визжащих мальчика, пытающихся поймать радужные пузыри. Мира терпеливо мыла их, вытирала, укутывала в мягкие полотенца, а потом, уже в пижамах, несла в детскую – читать сказку.

Она устроилась в кресле-качалке, прижав к себе обоих сыновей. Ахилл положил голову ей на плечо, Одиссей устроился у груди. Мира раскрыла потрёпанную книжку – «Маленький принц» – и начала читать, плавно, нараспев, как всегда делала перед сном.

К середине главы оба мальчика уже дремали. Она осторожно переложила их в кроватки, поправила одеяла, поцеловала в щёки. В детской повисла блаженная тишина. Мира постояла у дверей, глядя на спящих детей, и тихо вышла, закрыв за собой дверь.

В гостиной было пусто. Муж, Артём, вернулся с работы полчаса назад – она слышала, как он поставил машину во дворе, поднялся по лестнице, бросил ключи на тумбочку. Сейчас, вероятно, сидел в спальне – смотрел новости или переписывался с сослуживцами.

Мира прошла на кухню, налила себе чашку чая, достала из шкафа любовный роман – потрёпанный томик, который она прятала между кулинарными книгами. Устроилась на диване, закуталась в плед и погрузилась в историю о женщине, которая встретила свою любовь на берегу моря.

Страницы шелестели, а перед глазами разворачивалась чужая, яркая жизнь – с прогулками по набережной, страстными признаниями, долгими взглядами. Мира невольно сравнивала: её дни – стирка, готовка, детские капризы, вечерние разговоры ни о чём. Но в этих строках она находила то, чего так не хватало: ощущение, что кто-то видит её, чувствует, хочет.

Дверь спальни открылась, и в гостиную вошёл Артём. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными шатенными волосами и пронзительно-синими глазами. Его накачанные руки, оставшиеся от службы в армии, привычно скрестились на груди.

– Опять читаешь эту ерунду? – спросил он, не скрывая лёгкой усмешки.

Мира подняла взгляд, улыбнулась:

– Это просто отдых.

Он подошёл, сел рядом, провёл ладонью по её тёмным волосам, уложенным в аккуратное каре.

– Ты вся в детях, в делах. Когда ты о себе подумаешь?

Его голос звучал мягче, чем обычно, но Мира знала: это прелюдия. Она закрыла книгу, положила её на столик.

– Я устала, Артём.

Он наклонился ближе, коснулся губами её шеи:

– И я устаю каждый день. Но это не значит, что нужно забывать друг о друге.

Мира закрыла глаза. Она не испытывала ни отвращения, ни страсти – только тихую тяжесть. Ей хотелось сказать: «Не сейчас. Дай мне пять минут тишины». Но вместо этого она повернулась к нему, прижалась щекой к его плечу.

– Хорошо. Только ненадолго.

Артём улыбнулся, взял её за руку и повёл в спальню.

За стенами, в детской, тихо сопели Ахилл и Одиссей. В соседней комнате, за закрытой дверью, спали родители Миры, приехавшие на пару дней из пригорода. Квартира жила своей размеренной жизнью, а Мира, лёжа рядом с мужем, думала о том, как странно устроена судьба: у неё есть всё, что принято считать счастьем, – семья, дом, дети. Но где-то глубоко внутри, под слоем обязанностей и привычек, томилась другая она – та, что мечтала о любви, которая не требует жертв, а просто наполняет.

И эта другая она всё ещё верила, что однажды найдёт её.