Читать книгу Смрадъ. Часть 2 - - Страница 3

Шёл дождь. Долгий, проливной дождь уже несколько дней топил северную столицу с начала октября. Но сидя в одном из кабинетов Мраморного дворца, депутат Пуришкевич был обеспокоен совсем другими делами. Он с тревогой смотрел на часы, ожидая господина Юсупова с минуты на минуту. Справа от его стола, с необычным любопытством разглядывал фотографии иностранный господин из Англии. Каждое фото объединяло за последние пять лет одну и ту же личность и действия. Безумный Гришка, с армией его таких же безумных поклонников, участвующие в кровавых оргиях и ритуалах. Эти запечатлённые события давно уже облетели пол мира, и происходящее англичанина очень забавляло.

– Ох. Какой же этот ваш сибирский монах, интересный человек. – с лёгким акцентом произнёс он. – Если бы, у меня была возможность встретится с ним лично и провести время, уверен мы бы совершили много славных дел…

– К счастью для нас всех, этого не случится. – внезапно добавил князь Дмитрий, покуривая попиросы у бильярдного стола.

Снова молчание. И только стук капель за окном, позволял мужчинам сохранять в себе хоть какое-то спокойствие, встоль некомфортной тишине. Но тут, приоткрылась дверь.

– Чего желали госпожа? – спросил Пуришкевич вошедшую даму, в тёмном платье и в шляпке. И по грубому, знакомому смеху он узнал в этом облике молодого Юсупова. – Чёрт! Феликс твою мать! Какого хрена ты так вырядился?! Что о нас подумает господин Себастьян?!

– Всё в порядке, Пуришкевич! – с улыбкой успокаивал мужчина в британском фраке. – Мне даже наоборот, нравятся такие люди. Очень уж я люблю таких господ, которые не стесняются вызывающе себя вести.

После услышанного, Феликс сел за общий стол напротив депутата, и вытащив из ватной груди флакончик с «волшебным порошком», начал аккуратно высыпать его, и делать по три тонких дорожки.

– В таком случае, я надеюсь британский разведчик не будет против?.. – решил поинтересоваться Юсупов, сворачивая червонец чтобы занюхнуть содержимое.

– Конечно нет! Делайте и поступайте так, как хорошо будет вам. – улыбался британец, после чего встал со стула и неожиданно для всех, стал разливать чай из самовара каждому в комнате. – Итак господа, поскольку здесь собрались все ключевые заговорщики, назревает вопрос, когда мы собственно приступим к делу?

Дмитрий немного смутился такому необычному желанию гостя к скорейшим действиям. Но вскоре ненависть, вновь захлестнула его разум. И поэтому, он тоже готов был приступить к убийству старца как можно скорее.

– Мы, очень признательны Себастьян, что британская корона решила оказать нам такую услугу. – говорил Владимир Пуришкевич, всё ещё испытывая лёгкий нервоз перед гостем. – Спасение России встоль смутное время превыше всего. Но, в случае неудачи мы бы хотели иметь хоть какое-то убежище. Ваша страна, способна будет оказать нам помощь в случае каких-либо преследований?

Британец хлебнув чая из подстаканика, резко перевёл взгляд на князя Романова. Спустя время, он решил спросить:

– А вот этот молодой человек, он ведь я чувствую, идёт на преступление ни ради России, а ради той, которая уже никогда не станет его невестой. Почему?

Дмитрия затрясло от таких слов. Откуда этот чёртов протестант узнал о его потаённых желаниях? Но деваться было некуда, и князь решил сказать истинную свою причину для убийства Распутина:

– Да. Так и есть. С княгиней Ольгой я желаю заключить брак, и уехать с этой проклятой страны, даже если император спустит на нас всех цепных собак! Так уж получилось, что в февральские дни я находился на отоманских фронтах. И так уж получилось, что когда я вернулся с лёгким ранением в Петроград, я пошёл к царю просить руки его дочери. Но, царь отказал, сославшись на Григория…

– Так вы получили отказ значит! – воскликнул британец, не переставая улыбаться. – Царь отказал вам сославшись на плохие прогнозы его личного целителя, и в отчаянии вы решили пойти во все тяжкие! Как же это романтично! Но я уверяю вас, дело это абсолютно гиблое, и бессмысленное. По крайней мере для вас. Невеста ваша, будет убита в июле 18 года, и гнить на дне уральской шахты ей суждено, вплоть до 91-го. Ну а потом…

Князь резко встал со стула, и быстрым шагом пошёл к иностранцу, желая как следует избить его за необдуманные словоблудия, но Пуришкевич во время преградил путь парню, предупреждая несчастного о последствиях:

– Тронешь этого человека Дмитрий, и завтра же отправишься в ссылку! Надеюсь ты меня понял?!

Молодой человек остановился, и желая подавить в себе гнев, он молча вышел из комнаты. Чужеземец же допив чай из стакана, тоже стал готовиться к своему уходу, параллельно с этим обещая всё то, чем так был обеспокоен депутат городской думы:

– Убежище будет, господин Пуришкевич. И деньги вам за проделанную работу тоже вручат. Так что, готовьте же наконец всё необходимое для этого дня. Ведь революция, которую вы так боитесь, уже скоро наступит.

И снова странный англичанин удивил мужчину. Постоянные его прогнозы о будущем пугали и удивляли одновременно. Чувствовал он, что-то вскоре действительно должно произойти подобное. Однако одурманенный Феликс, живущий постоянно одним днём, внезапно решил спросить иностранца, и как вспоминая позже он сам не знал, для чего вообще задал этот вопрос:

– А вот скажите, а почему, британская корона хочет убить старца?

Иностранец обернулся, надевая на голову цилиндр.

– А я и сам не знаю. Я лишь служу своему господину. Именно он и работает на королевскую разведку. Я же, не спрашиваю о деталях своей работы, хоть мне и суждено служить молодому Фаусту уже чуть больше, и дольше…

***

Старец вернулся в Петроград, спустя месяц и двадцать три дня. Из-за серьёзной бюрократии на фронтах, он добрался домой к дочерям только к концу октября, и жаждал только отдыха и покоя. Только вот, задремав в карете на пару минут, он увидел странное видение, будто он связанный на полу, в тёмной комнате истекает кровью, а перед ним стоят какие-то люди. Это его напугало, ведь изначально в планах монаха была только одна цель, избавиться от румынской ведьмы, но тут похоже назревала новая проблема, ибо чуйка его никогда не подводила.

Зайдя в квартиру и присев в парадной на пуфик, он вновь уставился в пол погрузившись в свои мысли. Дочь Варвара услышала открывающуюся входную дверь, и решила встретить отца с керосиновым светильником в правой руке.

– Что такое отец? Что-то случилось, или что-то должно случится?

– Умру я скоро Варя, умру. – старец вздохнул. – А почему ты ещё не спишь? Тебе ведь завтра на учёбу.

– Так я к экзаменам готовлюсь батюшка. – робко отвечала Варя.

Поставив лампу на столик, она подошла к отцу, пытаясь стянуть с его ног чёрные сапоги, на что в итоге получила запрет:

– Не стоит дочка! Лучше скажи мне, служанка сейчас дома?

– Я её отпустила домой. Еду как сготовила, сразу её и отпустила. Хочешь батюшка, я разогрею тебе миску щей на примусе? Хочешь?

Но батюшка не слышал её, всё ещё погружённый в мысли он смотрел в темный пол, и казалось ничего не способно вернуть его к здравию. И только неожиданный звонок телефона, на какое-то время взбодрил его.

– Да! – грубо кричал Гришка в трубку.

– Отец Григорий! Как я рад снова слышать вас. – говорил из своего дворца Юсупов в окружении заговорщиков. – Моя супруга, её боли в голове снова вернулись. Прошу вас, приезжайте скорее! Без вас здесь никак!

Сибиряк замолчал. И тут, впервые чуйка то и подвела мужика, и уверенно сказав своему приятелю: «Еду!», он снова покинул дом, завещая младшей дочке хорошо учиться. Дочка же проводила отца до самой кареты, предчувствуя вовсю неизбежную катастрофу. Она долгие годы будет задаваться вопросом, как её папа не почуял грядущую западню? Ну а пока, старец ехал по необитаемым улицам Петрограда навстречу с тем, кому мужик доверял также как и своим девочкам. Настолько Гришка привязался к Феликсу, за те дни охоты в финских лесах.

– Ну чего ты не ешь Григорий? – изумлялся дворянин. В этот раз в строгой, военной форме он сидел в кресле у камина, и всё также нюхал свой португальский кокаин. – Ешь пожалуйста, уж не огорчай ты меня пожалуйста.

– А жена-то твоя, где? – решил спросить Гришка, хлебнув наконец вина из хрустального бокала. – Веди жену Феликс, ради неё же, я приехал сюда…

После сказанного, сибиряк снова хлебнул вина, закусив потом заварным пирожным. От увиденного Юсупов поменялся в лице, и с лёгким испугом вылетел из подвала прочь.

– В чём дело Феликс? Он уже мёртв?! – воскликнул депутат.

– Это какой-то бред! – впервые стал проявлять панические настроения Феликс. – Он хлебнул целых два бокала отравы, а потом съел спрятанный калий в тесто. Это невозможно!

Молчание. Очередное молчание, в котором снова всё порабощала тревога и ужас. И лишь один англичанин, также беззаботно смотрел на русских трусишек, параллельно с этим меняя пластинку в грамафоне.

– Если уж яд внезапно, решил закончить свой срок действия, так воспользуйтесь же огнестрелом!

Он подошёл к Юсупову, и вручил ему револьвер британского производства Webley 455, на что дворянин резко возмутился:

– Почему, это должен сделать я?

– Но ведь вы хозяин дома. Однако если вы слабы духом, то я могу сделать всё за вас.

Феликс всё же взял оружие. Занюхнув перед убийством ещё немного порошка, он медленно спускался по крутым лестницам. За дверью, стояла гробовая тишина. Приоткрыв её, парень снова увидел его, сидящим за столом. Никогда ещё в жизни аристократу не приходилось испытывать такой страх. Никогда ещё опьяненный взгляд старца не доводил его руки до такого невыносимого озноба. Но он должен был решиться и сделать всё необходимое, что приказало им западное правительство. И вытащив пистолет, Юсупов выстрелил. Выстрелил прямо в голову.

Вот, наконец-то всё кончено. Минут через пять в комнату стали заходить и другие. Князь Романов стал убирать всё лишнее со стола, только иногда поглядывая на пустые, мёртвые глаза старца. Пуришкевич с англичанином, начали заносить персидский ковёр для трупа. Феликс же сидел за одним столом с Гришкой и всё ещё пребывал в лёгком потрясении. Вернув револьвер иностранцу ему очень хотелось выпить алкоголя, но потянувшись к бутылке вспомнил, что яд возможно всё ещё может и действовать. Господа ушли, подготавливая автомобиль для поездки. Юсупов, снова остался наедине с ним. Сейчас он снова собирался принять веселящего порошка, чтобы настроение вновь стало как прежде, но на другом конце стола стал доноситься жуткий смех.

– А ведь, больно так-то… – прохрипел монах, вытаскивая вилкой серебряную пулю из лба.

Аристократ вскрикнул. Желая направиться к двери он побежал так, как никогда раньше. Но ноги в какой-то момент перестали слушаться. Рухнув на пол, он мог лишь наблюдать как старец медленно встаёт с кресла, и огаляя свои острые зубы, начнёт вовсю посасывать кровь из его шеи. Эту деталь кстати, в своей автобиографической книге он предпочтёт больше не вспоминать, как впрочем и в других разговорах минувших дней.

– Боже! Ты, сраное чудовище! Чудовище!! – завопил вошедший Владимир, ни разу ещё не сталкившийся наяву с гоголевщиной.

– А некромант-то силён! – подметил иностранец, вытащив вновь британский пистолет. – В таком случае стреляйте душегубу в сердце и пах! Не давайте ему возможности восстанавливать раны!