Читать книгу Пустой протокол - - Страница 3

Михаил

Михаил Серов пришёл на заседание суда по делу того самого отморозка с чугунной трубой. Как всегда, у здания толпился народ: зеваки, родственники, пара адвокатов в поношенных пиджаках и конечно менты. Не по долгу, а по привычке: кто-то курил у фонаря, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то обсуждал вчерашний выезд, будто футбол. Серов стоял у самого крыльца, прислонившись к колонне и курил, перебрасываясь короткими фразами с коллегами из районного:

– Слышал, у них сегодня ещё по делу Баранова слушания?

– Да там отложили. Прокурор в отпуске. Как всегда вовремя.

Он уже собирался выбросить сигарету, когда вдалеке, сквозь серую дымку утреннего тумана, заметил её. Напарницу. Марину. Она шла быстро, слегка сутулясь, будто пыталась стать незаметной. Как будто в этом здании можно было остаться незамеченным. На ней была та самая форма: без единой заломинки, пуговицы блестели, погоны сидели строго по линейке. Но лицо… Серов усмехнулся. На зрение он не жаловался, и издалека увидел, что помада размазана по щекам. Кофе что ли неудачно пила и так вытирала рот, выглядело очень забавно. Розовая полоса помады тянулась от уголка рта почти до скулы. Сейчас она пойдёт через двор полный ментов, Серов уже знал, что у неё будут спрашивать. Вот она подошла к первой группе и поздоровалась, нахмурилась, не поняла вопроса, не смотрела Тёмный рыцарь. Следующая группа, снова непонимание.– Мужики, подойдёт, молчите. – сказал он, и внимательно посмотрел на идущую Марину. Наконец совсем растерянная девчонка подошла к крыльцу, все затаили дыхание и Серов спросил.

– Чё ты такая серьёзная? – Все радостно заржали, а девчонка уже начала злиться.

– Это пранк такой? – Спросила она, краснея от злости. Лида Сазонова, капитан убойного отдела, смеясь, молча вытащила из нагрудного кармана маленькое зеркальце, такое что носят в компактных пудреницах – и, всё ещё смеясь, протянула его Марине. Та посмотрела. Медленно. Потом закрыла глаза.

– …Блин.

– Кофе пролила? – спросил Серов, уже серьёзно.

– Уронила кружку. Вытирала рукавом. Думала всё.

– А потом побежала, не глядя в зеркало. – Она кивнула.

Марина

Сегодня она чуть не опоздала. Не из-за будильника, он зазвонил в 6:00, как всегда. Всё пошло наперекосяк с того момента, как она налила себе кофе. Горячий, чёрный с двумя ложками сахара, и на автомате с молоком, хотя знала: сегодня нужна резкость. Чёткость во взгляде. Внутренний стержень, как говорил ей отец. А молоко делает вкус мягче. А она не могла позволить себе быть мягкой. Суд. Дело Андрея. Она стояла у плиты, одной рукой поправляя погон на плече, получалось все равно криво, второй держала кружку. Потом звонок в дверь. Пришёл курьер. Посылка от мамы: банка варенья и записка «Не забывай есть». Она улыбнулась. Поставила кружку на край стола. А та упала. Шлёпнулась боком, будто её кто-то толкнул. Кофе хлестнул на блузку тёплый, тёмной жидкостью, оставляя маленькое пятно на идеальной блузки.

– Чёрт! – Она схватила кухонные полотенце. Вытерла живот, грудь, подол. Потом руки. Она не видела, как это случилось. Наверное, пыталась удержать кружку локтем, а ладонь прошлась по лицу там, где ещё с утра легла помада. «Нюдовая роза», как написано на тюбике. Да ладно. Не так уж и страшно, подумала Марина. Всё равно в зале будут смотреть на папки, на судью, на подсудимого. Но не на мою блузку.

Двор суда. Она шла быстро, пятнадцать минут до начала. Время ещё есть. Но уже у ворот почувствовала: что-то не так. Первая группа у скамейки. Трое. Один в форме, двое в штатском, но с видом своих.

– Доброе утро, – сказала она, кивнув им.

– Слышала про «Тёмный рыцарь», где Джокер говорит: «Почему так серьёзно?» – бросил один, не отрываясь от телефона, смотря на неё. Почему так серьёзно? Что это значит? Цитата? Шутка? Предупреждение? Она не смотрела «Тёмный рыцарь». Не было времени. Последний фильм был «Титаник». И то – не ради любви.

– Простите? – осторожно спросила она. Они переглянулись. Один хмыкнул. Второй отвёл взгляд в усмешке. Она пошла дальше. У входа ещё двое. Старший сержант и парень лет двадцати пяти явно стажёр, по тому как держал портфель: как бомбу.

– Эй, напарница Серова! – крикнул сержант. – Ты чё, на Хэллоуин уже готовишься?

Она обернулась. На Хэллоуин? Сегодня октябрь. Почти ноябрь. Никакого Хэллоуина.

– Я… извините, я не понимаю… – Он усмехнулся, но уже не злобно скорее, жалостливо. Сердце стучало не от страха. От непонимания. Как будто она вошла в комнату, где все уже час обсуждают фильм, а она не только не видела его, она даже не знала, что он вышел. Остановилась в двух шагах от двери. Взяла папку в обе руки, чтобы не дрожали пальцы. И тогда тишина. Действительно. Все замолчали. Даже птицы. Даже ветер. Она подняла глаза и встретилась с взглядом. Михаил Серов смотрел на неё. Не насмешливо. Не строго. А… так, будто ждал этого момента. Будто знал, что он когда-нибудь будет. Он отнял сигарету от своих губ, чуть наклонил голову и спросил, почти ласково:

– Чё ты такая серьёзная? – Смех взорвал воздух. А она стояла. И чувствовала: в ней что-то ломается. Не гордость. А уверенность в иллюзию, что если ты пришла вовремя ну почти, надела форму без заломин, выучила протокол наизусть дважды, то тебя примут как свою. Но она ошиблась. А они смеялись. Потому что видели. Потому что знали. Потому что это было не впервые.

– Это пранк такой? – вырвалось у неё. Голос дрогнул. Но она этого не хотела. Рядом всё ещё смеясь, Лида Сазонова капитан легенда убойного, женщина которая как говорят, вывела на чистую воду целую банда по одному пятну крови на подошве, молча протянула ей зеркальце. Маленькое. В потёртом серебряном корпусе. Она посмотрела. И всё поняла. Розовая полоса. Как след от пощёчины. Она закрыла глаза.

– …Блин.

– Кофе пролила? – спросил Михаил.

– Уронила. Вытирала рукавом. Думала всё.

– А потом побежала, не глядя в зеркало. – сказал он. И в его голосе не было насмешки, был сарказм. Она хотела ответить. Сказать что-то резкое, умное, достойное. Но в горле стоял ком. Не от стыда. От того, что она не плакала. От того, что не ушла. От того, что уже хотела знать, как они это делают? Как смеются, зная что через час отпустят убийцу? Она подняла глаза и с вызовом сказала.

– Пойдёмте внутрь, заседание начинается.

Михаил кивнул. И проходя мимо тихо добавил:

– Сегодня ты научишься главному.

– Чему?

– Что в этой системе смех, не слабость.

– А что, тогда? – Он открыл дверь. Оглянулся и посмотрел на неё.

– Щит.

Михаил

В зале было душно. Запах старой мебели, пота и дешёвого лака для волос. Судья пожилой, уставший с лицом, вытесанным из мрамора и трещиной посередине лба. Слушания шли по накатанной:

– Запись с камеры наблюдения – размыта, низкое разрешение…

– Видео с телефона пострадавшего – не прошло экспертизу, возможна монтажная вставка…

– Показания свидетелей – противоречивы…

Серов сидел в третьем ряду, локти на коленях руки сложены. Слушал и понимал: прокурора снова купили. Устроили так, чтобы всё выглядело законно.

Условка. Всего два года, и свобода. При том, что парень в реанимации до сих пор. Когда судья объявил приговор.

– Два года условно, испытательный срок три года. – Зал взорвался. Не кричали только адвокаты. Полиция и те, кто ещё вчера участвовал в задержании, видел как этот «мальчик» стоял над поверженным с трубой в руке и улыбался, вскочили с мест. Один даже ударил кулаком по спинке стула.

– Да вы что, охренели?! – вырвалось у кого-то сзади. Но уже тише, почти шёпотом, чтобы услышали только свои, Серов произнёс:

– Так просто это не кончится.

Он не смотрел на судью. На адвоката. На мать подсудимого, которая уже рыдала теперь от облегчения. Он смотрел в окно. Туда, где за решёткой сидела ворона и клевала что-то белое.

– Будет резонанс. Обсуждение в прессе. В соцсетях. В школах. Он сделал паузу. Потом, чуть наклонившись к напарнице, добавил, почти ласково: – Надо бы… кстати… это тихонько устроить.

Марина

Она не понимала эту систему. Не то чтобы не верила в неё. Она просто не понимала. Как так? Два года условно. За трубу. За кровь. За намерение убить замаскированное под «вспыльчивость». Она вышла из здания и пошла туда, где слова не нужны. Где всё решает – точность. Учебный полигон. Сегодня он совершенно пустой. Только дежурный у оружейной кивнул, не спросив «зачем». Она взяла ПМ. Холодный. Знакомый по курсам, но сейчас чужой. Тяжёлый не столько в руке, сколько в голове.Она встала в стойку, ноги на ширине плеч, локти прижаты. Дышит ровно. Поднимает пистолет. Мушка. Прицел. Цель. Щёлк. Пуля ушла в землю.

– Тихо, – буркнула она себе. – Спокойно у тебя всё получится.

Перезаряжает и поднимает снова, сжимая сильнее, пистолет в руках. Бах. Опять мимо. Взяла прицел выше. Бах. Мимо. Левее, её руки стали дрожать, от напряжения. Она смотрит на мишень. Круги как насмешка. Ты не туда смотришь. Ты не так дышишь. Ты вообще не там стоишь. Капли пота стекает на виске, она не вытирает. Снова поднимаю пистолет. И тогда она почувствовала, движение. Она не оборачивалась, уже знала кто. Михаил Серов. Он не подходит сразу. Стоит у входа в тир, в тени навеса. Смотрит. Потом шаги. Медленные. Равномерные. Он останавливается в двух метрах от неё. Молчит. Она опускает руку. Пистолет вниз, ствол в землю. По уставу.