Читать книгу Земля Ста Зеркал: Сокрытое золото камней - - Страница 15

«Не думаю, что мы получим от него вразумительный ответ прямо сейчас. Я буду дежурить первым, возможно, к нему вернется рассудок. Если хотите, я также позабочусь о наших пациентах.», – сказал офицер.

«Мне казалось логичным, что ты бы так и поступил, как и любой из нас. Я оставлю себе второе дежурство, а он – последнее. Мы готовились к худшему, но случилось только плохое. У нас достаточно всего чтобы добраться до столицы и обратно. Теперь всё зависит от того, как Хемаш будет себя вести, но к счастью, Масегонамаларас известен работорговлей, особенно после войны. Никто не будет за ним следить, по крайней мере, я на это надеюсь. В противном случае мы придумаем другой план.», – ответил другой. Кроме того, он добавил: «Я благодарен Хемашу за уроки, которые он нам преподал об этом маршруте. Иначе мы бы наверняка взяли пресное тесто и много других вещей, которые пусть и можно хранить долго, но готовить их надо было бы на костре. Разбойники в лесу Аасар – одновременно защита и проклятие Масегохара. Я всё ещё думаю, что, если бы не они, мы бы захватили весь горный хребет.».

«Я полностью с тобой согласен, дружище. И всё же, отложи заботы на завтра. Если кто-нибудь из них нападёт на нас, мы, всеравно, вероятно, умрём, ну или нас лишат всего, чтобы скрыть наши дела. Пусть судьба решит, что лучше для нашего путешествия и нашего сна, пока что. Завтра будет долгий день.», – ответил он. Учитывая, что Хемаш начал приходить в себя, а Замлас крепко спал из-за потерянной крови, пусть оно и остановилось, на следующее утро у них было бы два гиперактивных болтуна. Оба были вспыльчивы, находясь в таком состоянии – испытывая боль и не имея возможности что-либо с этим сделать.

Хемаш то терял, то снова приходил в сознание, его тошнило и воротило, это не прекращалось долгое время. Наконец, где-то в ночи, он не следил за временем. Он по-прежнему ни о чём особо не думал. Он думал только о том, что предпочёл бы умереть, рот был как песок в пустыне, голова как лязгающие тарелки, голова и пальцы ног – как добыча стервятников. Он был в своём аду, он не мог ни спать, ни бодрствовать, его разум перемещался в замкнутую кирпичную комнату, где была кромешная тьма, и куда бы он ни пытался двигаться, его голова врезалась в стену. Он задавался вопросом, покончил бы он с собой, если бы у него была такая возможность, было невыносимо. Он хотел сходить в туалет помочиться и одновременно спать, но не мог сделать ничего из этого. Он словно был заперт внутри безжизненного тела, над которым проводили эксперименты жестокие люди из Масегохара.

Наступило время второго дежурства. Офицер следил за Хемашем, но не слишком пристально, после того как того наконец закончило вырывать раз за разом. Делать было особо нечего: он смотрел на прекрасное небо, наряженное в звездах, каждая из которых имела свою уникальную форму как он себе воображал, на луну, которая была похожа на серп, и на поле перед ним, полное трав и цветов.

Масегохар – одна из самых теплых стран в мире, уступающая по теплу лишь Сакхнору со всеми его пустынями. Там почти ничто не готовится к зиме, а скорее живет под проливными и сильными дождями, солнцем, словно теплый костер, и прохладными, но не мерзлыми ночами, которые дарят свежий глоток новых начинаний.

Офицер был опытным человеком и знал много песен, одна из которых пришла ему на ум, и он начал тихонько напевать:

«Ветер окутывает сон, роса смывает мои страхи. Луна сияет могучими полями и лесами. Небеса поют, звезды ликуют, когда солнце заходит после своего труда. Земля тоже свежо дышит, все они танцуют словно стадо барашков. Они едят, пьют и веселятся. Приди же ты ко мне, мой господин, мой царь. Принеси мне ты мою любовь и покажи мне радость, земли, что я не видел. Мой дом, и поле, и запряженного коне. Дай же мне надежду на мир в мои года, чтоб я навсегда мог остаться здесь.».

Воцарилась такая тишина, словно весь мир остановился, чтобы сегодня вечером продемонстрировать свою красоту. Ветер вылизывал траву, деревья и всё, что попадалось ему на глаза, включая волосы офицера и Хемаша, который, кстати, начал понемногу приходить в себя.

После того, что казалось вечностью в аду, он наконец оторвал взгляд от точки, на которую смотрел все это время, и к нему медленно, одно за другим, приходили чувства. Все по-прежнему болело, было онемевшим, ослабленным и, мягко говоря, вызывало дискомфорт, но уже было не так мучительно.