Читать книгу Бухта мотыльков - - Страница 5

Очень многое о людях можно сказать по тому, как они проводят первую ночь отпуска. Однажды к нам заехала дама, которая позажигала все лампы в доме, едва стемнело; Киту достаточно было разбить всего одну лампочку, чтобы дама тут же собрала вещи и съехала. Потом у нас была еще жизнерадостная до тошноты семейка, которая допоздна веселилась, готовила хот-доги, играла в шарады и вообще развлекалась так бурно, что никто из них даже не заметил надписи ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ, которую мы вывели на стенах кетчупом.

С Эдвейнами все сложнее. Они… в общем, скучные. Я наматываю круги по гостиной в ожидании хоть каких-то событий, но ничего не происходит. Вообще ничего. Артур Эдвейн стучит на видавшей виды пишущей машинке. Джуно валяется на диване, вставив в уши наушники и закрыв глаза. Головастик стащил из камина головешку и с довольным видом грызет ее. Джанна так и торчит на чердаке. Когда я уходила, она все еще рисовала в своей тетрадке.

Наконец я сдаюсь и выхожу на улицу посмотреть, где там мальчишки.

Кит восседает на коньке крыши коттеджа, уставившись в ночное небо. Луна поднимается над горами как огромный, ленивый воздушный шар. Я готова поклясться, что в мире привидений луна ярче и багровей, но Кит не согласен. Говорит, я просто плохо помню, какой она должна быть. А Вавка считает, что луна и прежде всегда была багровой.

– Продула? – интересуется Кит, когда я плюхаюсь рядом с ним.

– Просто взяла передышку, – отвечаю я. – А ты?

Кит болтает ногами над фронтоном коттеджа. В лунном свете он с его белыми волосами просто вылитый призрак, какими их изображают в Хэллоуин: прозрачный, бледный, с темными провалами глаз.

– Тоже, – говорит он. – Запугивать писателя, когда он пишет, – дохлый номер. Кстати, насчет писателя я угадал.

– Ну и что? А я угадала насчет собаки, – прибавляю я. – Между прочим, я видела кое-какие из его книг. Их просто куча.

Кит ухмыляется.

– Завтра, пожалуй, оставлю послание на его пишущей машинке. Еще не придумал, что написать, но что-то такое, от чего у него кровь застынет в жилах.

– О, ну конечно.

– А как эта твоя… как ее там?

Я тянусь рукой сквозь завесу, чтобы оторвать щепку от крыши.

– Джанна. Она… странная. Так сразу и не подумаешь, что она на каникулах.

– Может, они не отдыхать приехали.

– Они же сами так сказали, гений.

– Может, это не обычная поездка, – продолжает Кит. – У людей так бывает, сама небось знаешь – забиваются куда-нибудь в глушь, чтобы сбежать от своих проблем. Может, они как раз поэтому явились в «Ландыш», а не сняли домик где-нибудь поближе к озеру. В Туманной бухте не найти более подходящего места, чтобы спрятаться.

Внутри у меня все сжимается, когда я вспоминаю про раньше – про те времена, когда мы приезжали сюда с мамой на отдых. «На выходных мы ставим все неприятности на паузу», – заявляла мама так твердо и решительно, что мы всегда ей верили. Сейчас же от этих воспоминаний у меня такое чувство, будто меня окатило водой с самого дна озера. Эдвейнам полагается стать частью нашей игры. Они не должны все усложнять.

– Может, их просто укачало в машине, – бурчу я. – На этом-то дурацком серпантине.

Кит кивает с отсутствующим видом. Потом его глаза вдруг раскрываются широко-широко, и он тычет пальцем в сторону темнеющих сосен.

– Гляди!

С деревьев сползают твари. Не белки с хвостами как бутылочные ершики и не суетливые бурундуки, привыкшие подбирать крошки за туристами. Эти существа с нашей стороны завесы. Они светятся ярче, чем луна, и проходят сквозь густой подлесок так, словно его вовсе нет. Одни, поменьше размером, напоминают восьминогих дикобразов. Другие высоченные, ростом почти с деревья, и напоминают мне тощих динозавров, хотя на самом деле не сильно на них похожи. Они движутся медленно и мерцают, как испорченная видеозапись, словно застряли между нашим миром и каким-то другим, еще более странным, отдаленным местом. Мы ничего не знаем о них – кто они и откуда, знаем только, что появляются они всегда после захода солнца.

Они приходят поедать напа́давших мотыльков.

– А где Вавка? – спрашиваю я. – Он любит этих тварей!

Кит не сводит глаз с колючего дикобразоподобного создания, развернувшего длиннющий язык, чтобы слизывать мертвых бабочек.