Читать книгу Все могло быть иначе - - Страница 1

Иногда любить – это значит не бороться за любовь. А отпустить.

Она отреклась от любимого, чтобы он был счастлив. А что, если его счастье было в ней?

Прошлое всегда находит способ проявиться в настоящем

Роковая встреча через боль ставит все на свои места.

***

Я сижу напротив врача. Ей снова нечего сообщить мне ничего утешительного. За три года я научилась безошибочно считывать медицинский вердикт еще до того, как что-то будет произнесено вслух. Врач еще выбирает выражения, чтобы помягче сообщить результаты, но я уже знаю, что не опять мимо. И все равно от каждого ее слова больно.

– К сожалению, эта попытка не дала ожидаемого результата, – говорит она. – Мы сделали всё, что могли в рамках наших возможностей. Рекомендую вам с мужем подумать об альтернативных вариантах.

Альтернативных вариантах означает одно – я не смогу родить Кириллу наследника, о котором он мечтает.

– То есть, совсем никаких шансов? – спрашиваю с надеждой несмотря ни на что и слышу, как дрожит мой голос.

Врач делает глубокий вздох, ненадолго задумывается, смотрит на меня внимательно, по-человечески.

– Иногда чудеса случаются, – отвечает она честно. – Но я должна быть с вами откровенна. Время идёт быстро. И важно адекватно оценивать шансы. Обсудите с мужем эту тему.

Я согласно киваю. Сгребаю не глядя бумаги со стола, холодно и вежливо благодарю, встаю. Прикрываю глаза и вздыхаю. Внутри что-то обрывается. Больше надежд нету.

Я иду к своей машине, не чувствуя ног. Мне зябко. Сначала во мне ещё теплится надежда. Глупая, наверное, но такая упрямая. Потом приходит страх и усталость.

Такая невыносимая, от которой даже плакать больше нет сил.

Хочется просто лечь и ничего не делать, ни о чем не думать.

Ничего не хотеть. Перестать ждать.

Но эмоции все же берут вверх. И я плачу, когда оказываюсь за рулём. Нет сил больше, все, я сломалась, несите другую! Я устала бороться, сколько можно!

Мир вокруг продолжает существовать также, как будто ничего не случилось. А у меня в сумочке лежит конверт. Обычный белый, слегка помятый от того, что я его нервно сжимала и хотела выбросить. Но что это изменит для меня? Ничего! Поэтому конверт был отправлен в сумку.

Все мои проблемы помещается на листе формата а4. Диагнозы, обследование, результаты анализов, рекомендации. Мой личный приговор.

Поворачиваю ключ в замке. В прихожей тишина. Хочу побыстрее сбросить обувь и упасть на кровать, лицом в подушку. И выть в голосину!

Мне надо как-то придти в себя.

Какая жена из женщины, которая не может быть матерью его ребенка. Я всегда считала неполноценной семью без детей и не представляла, что это может произойти со мной.

– Яна? Это ты? -вздрагиваю от голоса, вот ее я меньше всего отела бы сейчас видеть в своем доме.

Меня встречает аромат чая и знакомых духов. Да, в гости пришла свекровь. «Будьте как дома» ей говорить не надо. Она уверена, что может заходить сюда, как к себе домой. И вести себя не так, как будто бы она в гостях.

Я ничего не делаю с этим, просто стараюсь не придавать этому значения. Ну не выгонять же мне мать мужа? Она в возрасте, родила и вырастила лучшего мужчину в мире -моего мужа Кирилла. И я благодарна ей за это. Только мне с ней очень тяжело психологически. Она практичный и рациональный человек, умеющая мыслить с холодной головой. А я чувствительная и эмоциональная, действую чаще на эмоциях.

Голос свекрови доносится из гостиной. Жесткий, вопросительный. Как она всегда умудряется появляться настолько невовремя? Но она здесь. Мать моего мужа, и я не позволяю себе вести с ней невежливо.

Нельзя сказать, что она меня сильно не любит. Просто мы с ней очень разные. Она прямолинейна до жестокости. Но хотя бы не строит интриги за моей спиной. Если ей что-то не нравится, она скажет мне это в глаза. А там выживай, если сможешь.

Сейчас я в уязвимом состоянии, мне нужна поддержка или хотя бы чтобы она не трогала меня.

Делаю шаг. Еще один. Ноги ватные. Появляюсь в дверном проеме. Лидия Петровна сидит в моем любимом кресле, пьет из моей чашки. Хотя она прекрасно знает, что в нашем доме у каждого есть своя чашка. И у нее есть своя чашка в нашем доме. Но она упорно берет мою. Чтобы показать мне свою власть?

Осматривает меня с ног до головы. Взгляд такой же жесткий, как и голос.

– Яночка, – вздыхает она, – ну что там? Опять не получилось, судя по тому, как плохо ты выглядишь? Что сказал доктор?

Я вздыхаю и сажусь напротив свекрови, кладу свои руки на стол и смотрю на них. Молча. Тяжело вздыхаю. Она понимает все без слов. Как получилось, что она знает все очень интимные моменты нашей семейной жизни? Когда у меня овуляция, успели ли мы в этом месяце, какой результат. Хотя тут я сама когда-то разоткровенничалась, почему -то решила, что мы одна семья.

Но не первый год неудачных попыток родить обернули мою откровенность и открытость в пытку.

Теперь мы обсуждаем происходящее, как будто какой-то научный эксперимент. А не мое здоровье, эмоции, жизнь. Мне тяжело и больно говорить о проблемах даже с Кириллом, и я стараюсь в последнее время оградить его хоть немного. Но его мама активно включена в ситуацию, по-своему переживает и хочет помочь. Ну как не ответить ей?

-Так что сказали? -спрашивает и ждет ответа свекровь

– Подумать про альтернативные варианты, – говорю слабым голосом.

– Сколько можно, – продолжает она более эмоционально, чем обычно. – Три года, Яна. Одна нервотрёпка. И ты измоталась, и Кирилл. Он ведь живёт надеждой, каждый раз надеется, что получится. Ты видишь это? Я уже начала думать, ты специально тянешь время. Кириллу не двадцать восемь, Яна. И даже не тридцать! Время-то быстро уходит.

– Это не ваше дело, – резковато отвечаю я. – Мы сами разберёмся.

– Сколько на это уйдет времени, Яна? Ты помнишь мою подругу Лиду?

Киваю. Две подруги, и обе Лиды. Конечно, я помню эту вечно недовольную всем миром злую старушку. Которая интересуется только своей маленькой собачкой и ее благополучием. Людей она не любит в принципе, особенно мужчин. Как они дружат со свекровью, не знаю. Очень тяжелый человек эта подруга Лида.

– Так вот про Лиду. Она не всегда была такой. Когда-то она была такая же, как ты -молодая, вся жизнь впереди. Они тоже жили долгое время без детей, муж поддерживал. Все всех устраивало. А когда Лиде было сорок шесть лет, муж вдруг понял, что хочет наследника, и погнал ее по врачам. Но было слишком поздно, она не смогла родить. Так вот он бросил ее и ушел к какой-то молодой дурочке, которая Лиде и в подметки не годится. Но которая смогла родить ему наследника, сына. Такова женская участь, пойми! Сегодня мужчину все устраивает, а что будет потом – никто не знает. Второй жизни у нас нет.

Я в шоке от услышанного. Где я, и где это ворчливая пенсионерка?

– Зачем вы мне это рассказали? Мне всего лишь двадцать восемь!

– Лиде тоже когда-то было двадцать восемь. И? Кириллу уже сорок два года! Когда он будет растить ребенка? Мало родить, надо еще вырастить, воспитать, поставить на ноги!

Я молчу, мне нечего ответить.

Свекровь смотрит на меня долго. Вздыхает. Потом неожиданно тихо добавляет.

– Хочешь честно?

Я вздрагиваю.

– Да не хочу я ничего слушать, по какому праву вы вмешиваетесь в нашу жизнь?

Свекровь вздыхает. Но продолжает холодным жестким голосом.

– Я скажу тебе то, что никто не скажет – из жалости, из глупой вежливости. Но реальность от этого останется такой же, какой смысл прятать голову в песок! Я знаю, ты любишь Кирилла по-настоящему.

«Люблю», – эхом отзывается во мне. Это слово сейчас жжёт изнутри.

– Так докажи это! Отпусти его. Сама отпусти! Он порядочный. Будет мучиться с тобой из чувства долга, будет врать тебе и себе, что всё в порядке. А потом сорвется. И ты первая же пострадаешь. Ты точно хочешь такой жизни? – Она смотрит на меня в упор. – Ты видела, как он смотрит на детей наших друзей?

Вздыхаю и киваю головой. Да, я это замечала. И мне больно было это видеть. Я тоже живая, я тоже хочу ребенка. Но говорить сейчас свекровь про свои чувства – это как вести разговоры в пользу бедных как говорится. Она ведь по-своему права, заботится о собственном сыне.

– Я… мы можем… есть варианты… – начинаю лепетать я, но прежней уверенности в неправоте свекрови уже нет.

– Варианты? – она презрительно хмыкает и щурится. – Суррогатная мама? Усыновление ребенка с неизвестной генетикой? Ты хочешь, чтобы наследник Кирилла был «вариантом»? Ребенок должен быть продолжением рода. Плоть от плоти. Иначе зачем всё? Его дело, его имя? Кому передавать?

Я вскакиваю, возмущение вскипает во мне.

– Уйди сама! Сделай так, чтобы он тебя возненавидел. Ненависть всегда работает. И у Кирилла будет нормальная жизнь.

– Это жестоко с вашей стороны и вообще!

– Жизнь вообще жестока, девочка! И не справедлива! Ты не знала?

– Но вы не имеете права решать за нас!

– Я и не буду! Но считаю, что должна помочь тебе принять правильное решение. – отвечает она резко. – Тебе самой решать, что дальше. А сейчас поехали! Я тебе покажу кое-что. Ты должна об этом знать! Но не говори, что я не предупреждала!

Не знаю почему, но соглашаюсь и иду вслед за свекровью.

Мы останавливаемся у квартиры, которую я вижу впервые. Свекровь открывает дверь своим ключом, заходит вовнутрь, включает свет, распахивает дверь одной из комнат. Щелкает выключателем.

И я застываю.

– Что это? -задаю вопрос, но и без ответа понимаю, что вижу.

– Кирилл планировал перевезти тебя сюда, с ребенком.

Я смотрю на идеальную детскую комнату. Уютную, милую. Именно такую, какая была в моих робких мечтах.

Белая кроватка с балдахином. Под балдахином каруселька. Комод с пеленальным столиком. Кресло -качалка для кормления. Полки с детскими книгами, игрушками. Маленький столик с ночником и радионяней. Комната, в которой должно было быть счастье.

Свекровь заводит карусельку. Этот звук детской колыбельной мелодии выворачивает мне душу наизнанку. Да это же настоящая пытка. Слезы текут по моим щекам. Я не могу сказать ни слова.

– Кирилл сделал ремонт ещё после вашей первой попытки, – добивает меня свекровь. – Каждый раз он надеется. Каждый раз переживает. Ты просто не видишь. Думаешь, только тебе больно?

Мне становится трудно дышать.

– Сам он не уйдёт, – добавляет она. – А ты подумай. Если любишь – дай ему шанс стать отцом.

Молча выхожу из этой квартиры, подальше от этого раздирающего душу на части звука заводной игрушки.

Возвращаюсь домой разбитая. Сомнение грызёт изнутри. Свекровь сказала вслух то, о чем я сама боялась думать. И да, я замечала не один раз, с какой тоской муж смотрит на детскую площадку, как старается обходить все темы связанные с детьми, чтобы не ранить меня.

А может она права? А вдруг настоящая любовь – это отпустить любимого человека ради его самого?

Но от одной мысли, что я могу потерять Кирилла мне физически больно. Я люблю его. Как жить без мужа? Зачем?

Со мной случается истерика. Закономерный итог очередной неудачной попытки, разбитых надежд. Накопившегося напряжения.

Запираюсь в ванной, включаю воду и реву в голос. За что мне выпала такая судьба? В голове до сих пор эта мелодия детской колыбельной.